Мы держимся за страдание, как если бы оно являлось неотъемлемой частью романтических переживаний и без него было бы невозможно существовать. Создается впечатление, что мы бессознательно наслаждаемся страданием. «Оно радует меня, я наслаждаюсь им». Даже если мои надежды тщетны, если они приносят мне больше боли,
чем восторга, «я так наслаждаюсь, лелея свою надежду, что готов страдать бесконечно, и в моей боли столько радости, что я изнываю от наслаждения».