Вот что представляет собой романтическая любовь, согласны мы с этим или нет. Она заключается в эгоизме Тристана и Изольды, в использовании партнера для разжигания своей страсти, для собственного удовольствия
когда Тристан клянется служить лишь божественной любви анимы, он клянется отмести прочь земную любовь и человеческие отношения между людьми. Есть две великие любви, два мира, в которых должен жить человек, две Изольды, которым он должен служить. Слабое место романтической любви в том, что Тристан, занятый поисками одной любви, забывает о другой. В этом заключается истинный смысл отвержения Тристаном Белорукой Изольды.
Мы забыли, что простота – первая потребность человеческой жизни. Искусство жизни заключается в том, чтобы найти смысл и радость в маленьких, естественных и не слишком драматичных событиях. Высочайшая степень такого искусства – обладать сознанием, способным распознать сквозь изобретенные нами хитросплетения простую реальность жизни. Но сегодня мы находимся под властью коллективного предрассудка, направленного против Белорукой Изольды. Если прямые, бесхитростные, простые отношения обещают нам счастье, мы его отвергаем. Для нас это «слишком просто», «слишком глупо». Мы научились уважать лишь пустое, подавляющее, большое и сложное внутреннее напряжение.
Тристан не может относиться к Прекрасной Изольде по-человечески, ибо она является анимой, которую следует переживать внутри, как символ. Когда, покидая Корнуэльс и оставляя Изольду с королем Марком, Тристан впадает в отчаяние, он считает, что покидает аниму, воплощенную в смертной женщине; так же поступают все «влюбленные». С их точки зрения, жизнь потеряет всякий смысл, ибо смысл жизни, как им кажется, можно найти только в Прекрасной Изольде.
Обе эти любви истинны, обе необходимы. Но в процессе эволюции человеческой психики культура сыграла над нами злую шутку, смешав две любви и превратив их в романтическое зелье, что привело к едва ли не полной потере каждой из них в отдельности.
Одна из них – «божественная» любовь, о которой шла речь раньше: это естественное желание человека к постижению внутреннего мира, страстное устремление души к Богу или богам. Другая – «земная» любовь, которая свойственна людям – обычным человеческим созданиям из плоти и крови.
Мы верим в то, что анима – это женщина, а женщина – это анима. Мы требуем от женщины, чтобы она играла эту роль и была богиней, а не обыкновенным человеческим созданием. Очеловечивая аниму, мы теряем из виду свою душу; пытаясь обожествить женщину, лишая ее женской природы, мы теряем ощущение ее человечности.