Тушение пожара было до шести часов утра. К этому времени удалось потушить все очаги пожара. Тем временем, жители Припяти ещё не понимали, что произошло. Даже те, кто в ту ночь не спал, не знали, что нёс за собой этот взрыв. Некоторые, в ту ночь, ощутили на себе все последствия взрыва. Радиация образовалась в атмосфере, падая невидимым снегопадом на город и людей.

Как только стало известно о катастрофе и пожарные с сотрудниками АЭС были привезены в больницу, весь медперсонал был поднят по звонку с работы. Каждый пришёл туда и начал разбираться с пострадавшими: обследовать их, стабилизировать состояние пациентов. Никто полностью не понимал, насколько было опасно то, что случилось, и то, как это позже отразиться на них самих. В дальнейшем, большинство медперсонала получат острую лучевую болезнь.

Но до одного сотрудника так и не смогли дозвониться: санитар Станислав не брал телефон, что медсёстрам показалось странным, поскольку на его обычное поведение это не было похожим. Тем не менее им было некогда выяснять то, куда он пропал. Нужно было работать с пожарными.

***

Проснувшись, Стас почувствовал жар. Он будто бы простудился, но симптомов не было. Ощущалась тяжесть конечностей, ему было трудно двигать любой частью тела. Тяжесть была внутри, на костях и мышцах, будто бы их, полностью, покрыли тяжёлым металлом в несколько слоёв.

Было утро. Где-то вдали Стас услышал звуки пыхтения автобусов. Станислав, с большим трудом, встал на ноги. Его окружал лес, который, за ночь, стал рыжим. Он не понимал, что происходит. Высокая температура тела вызывала помутнение сознания; сердце билось быстрее, чем обычно; ноги еле держали, были готовы сдаться в любую секунду. Посмотрев на руки, он ужаснулся. Вся кожа почернела. Он вспоминает, что где-то слышал про это явление. Ему было страшно вспомнить то, что оно значило. Сделав два шага, он скрючился из-за позывов рвоты. Его вырвало кровью. Дыхание стало тяжёлым и хриплым, будто бы у него была пневмония. Попытавшись выпрямиться, живот начало сильно резать и он упал спиной на землю. Тело парализовало. Сердечный генератор начал усиливать обороты. Стас чувствовал, как сердце бьёт по ребрам, будто бы вот-вот выпрыгнет. Это было сердцебиение, которое, как ему казалось, не смог бы объяснить ни один медик. Такого он никогда не ощущал.

Собрав все силы, он попытался сделать движения рукой, но получил ответ в виде пронзившей головной боли. И как бы Стас ни пытался пошевелиться, любые движения вызывали острую боль. Через пару секунд его снова вырвало, но теперь он не мог даже повернуть голову, чтобы не захлебнуться. Из-за невозможности пошевелиться, он был вынужден захлёбываться в крови. Он не мог пройти через глыбу боли, которая была при любом движении, и боялся, что сейчас умрёт. Снова взяв волю в кулак, он, через прошивающую боль в голове и сковывающую тяжесть тела начинает переворачиваться на бок. Помимо головной боли, по всему телу начинает проходить болевая судорога.

Несмотря на невыносимую боль он смог резким движением лечь на бок. Рвота вылилась изо рта, и Стас понял, что он не может шевелить даже мышцами лица. Боль словно уничтожила всё ощущение тела, каждый нерв и сосуд. Кое-как прокашлявшись, он смог дышать, вдыхая много воздуха.

Посмотрев на левую руку, которая была в поле зрения, он увидел, что кожа на ней начала слезать. Под чёрной кожей была красная. На первый взгляд ему показалось, что это были мышцы. Но приглядевшись, он понял, что нет. Рука, прямо на его глазах, стала опухать, а красная кожа начала больше просвечиваться, сквозь отслаивающуюся черную, которая, сворачиваясь стружкой, сползала. Затем Стас почувствовал то, как кожа начала трескаться и сползать со всего тела, ощущая, как оголяется его новая оболочка.

Тело начало опухать. Голова стала надуваться изнутри, как воздушный шарик. Органы стали распухать, от чего Станиславу стало ещё тяжелее. Лёгкие раздулись. С каждым вдохом они, вместе с разбухшими мышцами и жировым слоем под кожей, сдавливали грудную клетку и все органы туловища с двух сторон. Станислав хрипло закашлял, как при бронхите, еле-еле отхаркивая, с помощью языка и через боль в скулах, непонятную густую, прозрачную слизь, в которой были частицы крови и чего-то похожего на гной, с примесью ярко-зелёного цвета. После тяжелого кашля он снова начал хрипло дышать, успевая отдышаться на пару секунд перед следующим кашлем.

Начало меняться сознание. Мозг словно перестраивался, мысли стали складываться в непонятную конструкцию, меняя механизм мышления. Также изменились ощущения собственного разума и восприятия реальности. Стас толком уже не ощущал себя: ни физически, ни умственно.

Взгляд раздвоился. Он будто бы видел сразу две картинки, причём четко, словно у него было несколько глаз, как у паука. Осмыслить что-то или наладить мыслительный процесс не выходило. В голове было пусто, никаких мыслей или ощущений не было; тяжесть тела перестала ощущаться. Единственное, что ему осталось — закрыть глаза и погрузиться в сон.

***

Станислав очнулся. Первое, на что он обратил внимание — зелёный туман, окутавший лес внутри. В небе было темно. Он заметил, что пропал жар, а тело перестало быть в кандалах. Но его охватила слабость, словно бы он отпахал несколько суток в больнице.

Вставая с земли, он заметил, что кисти мутировали. Кожа, соединяющая пальцы, увеличилась до средней фаланги, походя на плавательные перепонки на лапках лягушки; сами фаланги пальцев стали больше. Кожа на руках стала розовато-красной, образовались волдыри, словно бы это была крапивница. От чёрной кожи остались лишь маленькие участки. Когда он вставал, упираясь в землю руками, его пальцы как-то напряглись, и из них высунулись когти, которые были похожи на кончики костей пальцев. Также он почувствовал изменения в ногах: он встал на них как-то по-другому. Ему словно поставили другие ноги.

Он попытался рассмотреть впереди хотя бы что-то, но ничего не получалось: всё светилось зелёным, не давая разглядеть дальше пяти-шести метров. Стас попробовал пойти вперёд, но столкнулся с трудностью. Ему было тяжело ходить, и это не было вызвано слабостью. Посмотрев на ноги, он ужаснулся. Они расширились, вместе с тазовой костью, приобрели другую анатомическую форму и теперь походили на задние лапы зайца. Через пятку нога проросла дальше, от обуви остались ошмётки, а штаны разорвались на две части. Положив мутировавшие руки к телу, он увидел, как его грудная клетка расширилась в три раза, разорвав верхнюю одежду. На туловище ещё оставались куски обугленной кожи; но теперь, тело приобрело розовато-красный цвет.

Он понял, что случилось, вспомнив то, что с ним происходило утром. Атомный реактор взорвался, распространив радиацию повсюду. Вся таблица Менделеева вышла из станции, а он подвергся мутациям. Ему было страшно представить, что произошло с другими людьми и что случилось с городом.

Пока он работал в больнице, то был наслышан о слухах, связанных с радиацией. Люди мутируют до такой степени, что у них пропадает всякая человечность. Они становятся, словно дикие звери, которые, к тому же, ещё и могут облучить человека. И теперь, он сам был вынужден столкнуться с этим.

Послышался звук взмаха крыльев. Станислав посмотрел в сторону звука и увидел то самое существо, которое раньше счёл видением. Оно летело от станции, залетая в лес. Ему стало страшно от того, что это нечто, похожее на большую ворону, летит к нему. Когда оно залетело в лес, то начало маневрировать между деревьев и листвы. Оно пролетело мимо Стаса, вылетев из леса. Это существо не было большой птицей. Чёрные крылья были похожи на вороньи, а само тело — человеческое. Стас подумал, что это тоже может быть человеком, который также, как и он, подвергся мутациям.

Ему хотелось верить, что всё это сон и сейчас он проснётся в своей квартире, в выходной день. Но вытирая глаза большими кистями и требуя от себя вслух проснуться, он понял, что не спит. От отчаяния и ужаса происходящего, Станислав разрыдался. Голос его изменился: стал более животным, чем-то походил на медвежье рычание. Он не знал, что ему делать и что происходит. Ему хотелось, хотя бы, вернуться домой, но он даже не знал, как выйти из леса и не запомнил обратной дороги. Да и он понимал, что уже домой вряд ли вернётся. Он был опасен, ведь получил большую дозу радиации. К тому же ему было неизвестно, осталось ли вообще что-то от дома, как и от самого города. Он не знал, каких масштабов был взрыв, и он мог лишь гадать, осталось ли вообще что-то живое. Стас не знал, как теперь ему быть и что делать. Немного успокоившись, он начал привыкать к новому телу. Ходить было трудно, но он начал справляться. Более-менее поняв моторику ног, он пошёл по лесу, в надежде найти выход. Долгое время он блуждал, привыкая к новому телу, проходя через туман, от которого исходил горький металлический запах. Ему было тяжело сконцентрироваться на чём-либо и думать; кругом был только лес, и Станиславу начало казаться, что он заходит в него всё глубже и глубже.

Спустя некоторое время блуждания солнце начало всходить, освещая небо и просачиваясь через зелёный туман. Теперь, Стас мог видеть чётче. Он решил идти только налево и смог дойти до дороги, которая была выездом из Припяти. Он собирался выйти на неё, но внезапно, неподалёку, услышал, как едет транспорт. Он кое-как спрятался за деревьями, встав так, что его было видно только если приглядеться. Ехал военный грузовик. Когда он проехал мимо, Стас увидел, что в нём сидят несколько военных, с печалью смотрящих назад. Ему хотелось показаться перед ними, чтобы попросить помощь; но он подумал, что, скорее всего, из-за испуга, они просто начнут стрелять.

Станислав подумал об эвакуации: вывезли ли людей? Какое-то время он ещё стоял возле дороги, ожидая, что проедет ещё какой-нибудь транспорт. Но этого не случилось. Его пугали предположения насчёт того, что стало с городом и его жителями. Он надеялся, что всех смогли вовремя эвакуировать, и что потери от радиации и взрыва небольшие.

Он решил пойти в ту сторону, где, предположительно, должен находиться город. Пока он шёл к нему, через десять минут проехало ещё два грузовика. В последнем сидел молодой солдат, на котором был костюм Л-1 — он его вспомнил из правил безопасности в радиоактивной зоне. Парень снял с себя противогаз, смотря уставшим взглядом назад — и заметил его. От ужаса его глаза расширились. Пока грузовик отдалялся, он не отрывал взгляда от мутанта. Увидев испуганное выражение лица этого парня, он с горечью понял, что ему лучше пока не появляться на людях, ибо помощи, с большей вероятностью, он не получит.

Стас ушёл от дороги, перейдя на другую часть леса, заходя вглубь. В один миг у него сильно разболелась голова. Резкая острая боль пронзила череп, заставив остановиться. Вместе с этой болью ему начало казаться, что мозг будто бы растворяется. В голове словно была серная кислота, которая полилась в уши, нос и пошла по сосудам в глаза. Боль начала ощущаться сильнее, и, не выдержав, находясь в безысходности, Станислав заорал животным, отчаянным воплем. Он раздался громким эхом на весь лес, и ему показалось, что было слышно далеко за пределами Чернобыля. С ужасом он понял, что вместе с этой щиплющей болью теряет самоконтроль. В этот раз происходило нечто другое, чем потеря сознания. Он упал на острые колени, которые глубоко воткнулись в землю, отчаянно ожидая, чем всё закончиться.