Для тех из вас, для кого этот последний факт стал сюрпризом, спешу отметить, что я действительно посещал высшие учебные заведения, поскольку это единственный способ получить степень магистра, которой я обладаю. Если вы, как и некоторые другие, задаетесь вопросом, почему человек с таким образованием выбрал ту сферу деятельности, коей я сейчас предаюсь со всем возможным пылом, у меня на то есть две причины.

Во-первых, я общительный тип, предпочитающий работать с людьми. Во-вторых, я обнаружил, что моя чувствительная натура неспособна на ту безжалостность, которая необходима для представителя высшего руководства. Не в моих привычках отравлять людям жизнь увольнениями, закрытием заводов и тому подобными пакостями. По-моему, куда человечнее сломать кому-то ногу или две или даже чуток изменить черты лица, чем жить с куда более долгосрочным ущербом, причиненным высшим руководством во благо своих компаний. Поэтому, поскольку мне крупно повезло и я имею право выбора карьеры, я традиционно предпочитал быть исполнителем приказов, а не отдавать их сам. Это куда более чистый способ заработать на жизнь.

Так или иначе, я спозаранку пришел на работу, и, прежде чем непосредственно приступить к новым обязанностям, меня провели по заводу. Скажу честно, этот заводище произвел на меня такое впечатление, какого на меня раньше не производило ничто. Он прям как эльфийская мастерская Санты на Северном полюсе, только намного больше.

Когда я учился в колледже, то читал много комиксов. Особенно меня привлекала реклама рентгеновских очков, подушек-пердушек и тому подобного, чего я, к сожалению, не мог себе позволить, поскольку был типичным студентом и, следовательно, имел в карманах меньше денег, чем у среднестатистического первоклашки. Однако, придя на завод, я внезапно понял: этот конкретный набор соблазнов не прошел мимо меня, как я того опасался.

Это место было поистине гигантским, то есть невероятно огромным, и заставлено от стены до стены и от пола до потолка конвейерными лентами, чанами, штабелями материалов и коробками с надписями на неведомых мне языках. Тут повсюду толпы рабочих. Они снуют вокруг, проверяют датчики, толкают тележки или же заняты тем, чем занимается человек, когда двери открыты и есть шанс, что по пути к кофемашине может пройти менеджер и проверить, не бездельничают ли они. Но еще больше впечатляют производимые здесь изделия. Я с первого взгляда понял, что, будучи поклонником дешевых цацек, я и впрямь будто умер и попал в рай! Я предположил, пусть даже то был выстрел наудачу, что нашел основного поставщика тех рекламных объявлений, о которых я упоминал ранее, а также большинства уличных торговцев на Базаре, торгующих сувенирной продукцией.

Я с первого взгляда просек, в чем тут проблема, ведь большинство производимых изделий – небольшие, портативные ерундовины. Кто же устоит перед соблазном уйти с работы, положив в карман пару-тройку штук? Вещи такого рода способны соблазнить даже святого, а я сильно сомневаюсь, что большую часть местных рабочих составляют голубоглазые праведники.

В то время я думал, что это значительно облегчит мою работу, – больше, чем я ожидал. Я считал, что достаточно придумать, как бы мне самому вынести несколько выбранных мною с этой целью предметов, а затем посмотреть, кто сделает то же самое. Разумеется, я считал, что мне надлежит лично протестировать предложенную мной систему, чтобы убедиться, действительно ли ее можно реализовать на практике таким образом, и одновременно разжиться парой маленьких бонусов, которыми я потом могу бахвалиться перед Нунцио.

Однако сначала мне нужно было как следует постараться и зарекомендовать себя как хорошего работника, чтобы никто не заподозрил, что я здесь с какой-то иной целью, кроме честного заработка.

Работа, которую мне поручили в первый день, была довольно проста для человека моих навыков и ловкости. Все, что от меня требовалось, – это слегка присыпать эльфо-пылью каждое волшебное летающее блюдце, когда оно подплывало ко мне по конвейеру. Основная фишка, похоже, заключалась в том, чтобы расходовать пыли как можно меньше, поскольку она стоит дорого – даже исходя из оптовых цен, а никому не хочется давать клиенту больше, чем тот заплатил.

Помня об этом, я приступил к работе… однако вскоре обнаружил, что на самом деле она гораздо сложнее, чем я изначально предполагал. Видите ли, эльфо-пыль хранится в большом мешке, который постоянно плавает в воздухе, потому что этому способствует эльфо-пыль внутри него. Первый трюк состоит в том, чтобы не дать мешку уплыть, пока ты с ней работаешь, что на самом деле сложнее, чем кажется, потому что эльфо-пыль способна поднять в воздух не только мешок, но и того, кто пытается его удержать. К мешку в качестве якоря прикреплен страховочный трос, но он удерживает мешок слишком высоко, что сильно затрудняет работу. Следовательно, при нанесении эльфо-пыли приходится бороться с мешком – подвиг, который мало чем отличается от попытки удержать под водой большой пляжный мяч, пока вы сами заняты вышиванием, – и полагаться только на страховочный трос, чтобы вновь опустить мешок на место, если тот уплывет вверх, что происходит постоянно. Можно спросить, почему бы не сделать трос покороче, чтобы он удерживал мешок в удобном положении, и тем самым упростить эту операцию. Полагаю, по той же причине, по какой матери-работницы утопят своих новорожденных детей, если им покажется, что есть хоть малейший шанс на то, что те вырастут инженерами-технологами.

Другая проблема, с которой я столкнулся, состояла в том, что, к моему удивлению, никто не счел нужным меня предупредить, что когда работаешь с эльфо-пылью, нужно помнить, что она плавает в воздухе и поэтому поднимается вверх, а не оседает внизу.

Когда я впервые попытался посыпать немного эльфо-пыли на волшебное парящее блюдце, я был озадачен, почему после моих манипуляций оно не парит в воздухе. Решив, что я просто не нанес достаточное количество данного вещества, я добавил еще чуть-чуть… а затем еще, не понимая, что оно плывет вверх к потолку, а не вниз на блюдце. К сожалению, в тот момент я склонился над блюдцем, пытаясь удержать мешок, чтобы тот не уплыл, и потому не заметил, что пыль посыпалась не на блюдце, а на меня. Первым свидетельством того, что все идет не так, как надо, были мои ноги – я заметил, что они больше не касаются пола и что я действительно стал таким же парящим, как и мешок, который пытался удержать. К счастью, хватка у меня крепкая, а кулаки способны крошить кирпичи. Я сумел удержать в руках мешок и в конце концов спуститься по страховочному тросу, вместо того чтобы взмыть к потолку в самостоятельном полете. Более того, мне удалось смахнуть с моей одежды эльфо-пыль и потому сохранить вертикальное положение головой вверх, равно как и собственное достоинство.

Единственное, что напрягло меня в этом мимолетном происшествии, – это безучастность других рабочих. Они не только не подошли, чтобы помочь мне в трудную минуту, но и воздержались от грубых и громких звуков по поводу моего бедственного положения. Этот второй пункт, в частности, насторожил меня как весьма необычный, поскольку рабочие – отъявленные хохмачи и вряд ли упустили бы столь очевидную возможность отпустить в мой адрес пару скабрезностей.

Причина стала ясна, когда мы наконец прервались на обед. Я как раз приготовился насладиться полуденным приемом пищи и попросил сидящего рядом со мной рабочего передать мне салфетку из вазочки рядом с ним, так как не мог сам до нее дотянуться. Вместо того чтобы выполнить эту просьбу, как того можно было бы ожидать от любого цивилизованного человека, этот клоун заявил, что не намерен тратить время на шпиона, а тем более подавать ему салфетку. Чего я никогда не потерплю, так это когда меня называют шпионом, особенно когда я выполняю шпионские обязанности. Поэтому я считаю своим долгом показать этому чуваку ошибочность его суждений, слегка прогнув его в своей самой спокойной, дружеской манере. Мне уже кажется, что между нами возникает здоровое полноценное общение, как вдруг я чувствую, что кто-то бьет меня по спине стулом. Это никоим образом не улучшает мое настроение, так как я уже с самого начала раздражен, поэтому я одной рукой прижимаю Горлопана к ближайшей стене, тем самым освобождая другую, которой затем хватаю другого кретина, когда тот замахивается снова. Я только начинаю входить во вкус, когда из толпы доносится тихий предупредительный свист. Естественно, народ собрался поглазеть на нашу дискуссию. Я оглядываюсь вокруг и вижу, что к нам идет один из бригадиров – не иначе как узнать, что за шум.

Бригадиры, пожалуй, самый низший класс начальников, поскольку обычно это рабочие-перебежчики, и этот тип – не исключение из правил. Даже не поздоровавшись, он начинает требовать немедленного доклада о том, что происходит и кто вообще все это начал. Как уже отмечалось, я был весьма взбудоражен и серьезно подумывал о том, чтобы расширить нашу дискуссионную группу, включив в нее бригадира, однако вспомнил, как нервничала Банни. Представляю, каких трудов мне стоило бы объяснить ей ситуацию, если бы меня вытурили в первый же день работы за грубость по отношению к начальству! В результате я перемещаю хватку с двух моих партнеров по танцам на свой гнев и начинаю объяснять бригадиру, что никто ничего не начинал и вообще на самом деле ничего не происходит… дескать, мои коллеги случайно упали, а я просто помогал им встать на ноги… и все.

Мои объяснения могут быть очень убедительными, что подтвердит вам любой присяжный, и бригадир решает принять их без вопросов, почему-то упуская из виду тот факт, что я с таким энтузиазмом помогал Горлопану подняться на ноги, что его ноги даже не касались земли, когда мои действия были прерваны. Возможно, он объяснил этот феномен эльфо-пылью, которая обожала поднимать в воздух все, что не было привязано к полу. Какова бы ни была причина, он поверил этой версии и ушел, оставив меня доедать обед с двумя моими коллегами, чей обед странным образом оказался истоптан во время игры.

Судя по всему, моя демонстрация мужественной доблести убедила всех, что я никакой не стукач, поскольку двое парней, которые набросились на меня в столь непрофессиональной манере, теперь горят желанием поболтать со мной в самой что ни на есть дружеской манере. Того, которого я называл Горлопаном, оказывается, зовут Рокси, а его приятеля по размахиванию стульями – Сион. Мы сразу нашли общий язык, потому что они нормальные парни, даже если неспособны нанести правильный удар, чтобы спасти свою шкуру. Похоже, у нас много общих интересов… например, тёлки и изредка ставки на скачках. Конечно, они моментально попадают в первые строчки моего списка подозреваемых, поскольку любой, кто думает так же, как я, скорее всего, также не станет проявлять уважение к праву на неприкосновенность частной жизни и чужой собственности.

Еще одна вещь, которую они мне говорят, прежде чем мы собираемся вернуться на рабочее место, это то, что порученная мне работа с эльфо-пылью обычно предназначена для новичков, которые в силу недостатка опыта не оспаривают порученные им задания. Мне предлагают поговорить с бригадиром, поскольку тот, похоже, впечатлен моим поведением – вдруг мне поручат другую работу, более соответствующую моим очевидным талантам. Естественно, я благодарен за этот совет и без дальнейших промедлений реализую их предложение.

Бригадир и впрямь прислушивается к моим словам и отправляет меня до конца смены на новое рабочее место. Однако по прибытии туда мне приходит в голову, что, возможно, было бы разумнее держать мой большой рот на замке.

Моя новая работа действительно пованивает… причем в буквальном смысле. И это не преувеличение. Дело в том, что от меня требуется одно: стоять в конце конвейерной ленты и проверять конечный продукт, когда тот сходит с линии. Когда я говорю «конечный продукт», это также следует понимать очень буквально. Самые сообразительные из вас, несомненно, уже поняли, о каком продукте идет речь, но для удобства читателей-тугодумов и трезвых редакторов я раскрою свои намеки.

Я осматриваю резиновые собачьи какашки, которые бывают трех размеров: «Противные», «Омерзительные» и «Невероятные». Конечно же, их называют не так – это придумал я сам после всего лишь нескольких мгновений знакомства. Поскольку, как уже упоминалось ранее, это первоклассная фабрика, следует ожидать, что наш продукт должен заметно отличаться от аналогичных предложений на рынке. К сожалению, мне, как контролеру готовой продукции, приходится иметь дело с изделиями до того, как они попадут в коробки, но после того, как к ним будет добавлена характеристика: «реалистичный, естественный аромат, который на самом деле липнет к рукам».

К сожалению, я не смог найти ни бригадира, ни двух шутников, которые давали мне столь полезные советы. Конечно, я лишен возможности длительного поиска, так как конвейерная лента продолжает двигаться независимо от того, проверяет инспектор изделия или нет, и в мгновение ока те начинают накапливаться. Поскольку я не большой спец по части обращения с лопатой, я предпочитаю продолжить работу, а нашу дискуссию отложить на более позднее, более личное время.

Заметьте, моя работа мне не в напряг. Одна из наших с Нунцио обязанностей, по поводу которой мы с ним дома подбрасываем монетку, – это убирать за драконом босса. После этого собачьи какашки выглядит сущей мелочью, если вы понимаете, о чем я. Во всяком случае, я даже посмеиваюсь, пока работаю, потому что, пока я на задании, Нунцио должен выполнять эту почетную обязанность один, по сравнению с чем мой конец палки выглядит почти чистым. Кроме всего прочего, то, что Рокси и Сион теперь подшучивают надо мной, – явный признак того, что меня принимают за своего, за собрата-рабочего, что значительно облегчит мою работу.

Когда я ухожу с работы в тот вечер, единственная реальная проблема, с которой я сталкиваюсь при выполнении моего задания, состоит в том, что, учитывая продукт, с которым я работаю, на мой взгляд, было бы неразумно с его помощью проверять меры борьбы с хищениями. Даже будь у меня желание вынести несколько образцов, чего мне не особенно хотелось делать, поскольку, как я уже заметил, у нас дома уже есть масса образцов гораздо более высокого качества. «Реалистичный, естественный аромат, который на самом деле прилипает к вашим рукам» вряд ли бы помог пронести их незамеченными даже мимо самого тупого охранника.

Это было сущее благословение. Когда наконец приближается время закрытия фабрики, оказывается, что вынести изделия из цеха не так легко, как я изначально предполагал. Все, что рабочие выносили с завода, было по нескольку раз проверено зоркими охранниками, которые определенно знали, что делают, и хотя нам не нужно проходить досмотр с раздеванием, нам все же пришлось прошагать по одному через ряд систем сигнализации, которые просвечивали нас разными лучами на предмет предметов и веществ, являющихся собственностью компании. Признаюсь честно, я чуть не попал в беду, потому что на мне все еще оставались частицы эльфо-пыли от моего утреннего задания, но Рокси вышел вперед и быстро объяснил все охранникам – кстати, те уже оперативно брали меня в плотное кольцо, – и они разрешили мне вернуть эльфо-пыль, прежде чем наша беседа примет слишком личный характер.

Это уладило отношения между мной и Рокси из-за его прикола с собачьими какашками, и после того, как я несколько раз швырнул Сиона на стену в знак признательности за его участие в розыгрыше, мы втроем отправились на поиски каких-нибудь непечатных развлечений.

Если этот последний момент, на ваш взгляд, не делает мне чести, задумайтесь о ситуации в целом, прежде чем выносить свой вердикт. Кажется, я уже упоминал, что фабрика, на которой мы проводили наше расследование, расположена в одном из тех незарегистрированных измерений, по части которых деволы большие спецы. Учитывая, что единственный вход/выход находится в офисе владельца и тот вряд ли будет в восторге от того, что через его офис каждую смену будут шастать туда-сюда сотни работяг, контракт на работу на указанной фабрике включает пункт, согласно которому каждый рабочий должен дать согласие на то, что будет оставаться в этом незарегистрированном измерении в течение недели. С этой целью владелец предоставил для рабочих комнаты, но поскольку он скряга даже по меркам деволов, то каждую комнату делят рабочие, приписанные к разным сменам. То есть комната у тебя есть только на одну смену, а все остальное время ты либо работаешь, либо где-то тусуешься. И чтобы нам не было скучно в промежутке между работой и сном, владелец также предоставил для нашего развлечения множество баров, ресторанов, кинотеатров и видеоклубов. Все это стоит денег, но может быть вычтено из нашей зарплаты. Если вам это кажется чем-то вроде закрытой экономики, спешу напомнить, что никто ни разу не обвинил деволов в тупости, когда дело касается извлечения прибыли. В любом случае все это объясняет, почему я вынужден зависать с Рокси и Сионом, вместо того чтобы уединиться в своей комнатушке и перечитывать что-то из классики, как я обычно делаю на досуге.

Скажу честно, такое поведение далеко не так уж и плохо, как можно подумать из моих слов. Просто при тщательно поддерживаемом имидже среднестатистического трудяги мне стыдно признаваться, насколько унылыми были эти вечера, поэтому я машинально пытаюсь разнообразить их больше, чем следовало бы. Я имею в виду, можно подумать, что свободное время в обществе парней с фабрики волшебных приколов и новинок – один сплошной ржач. По крайней мере, это веселее, чем делать полицейским ложные звонки об ограблении. Но нет. Они удивили меня, довольствуясь выпивкой, азартными играми и, может, парой кулачных боев забавы ради… Как я уже сказал, те же самые старые как мир, скучные вещи, которые делают все добродушные парни. В основном они сидят и жалуются на работу на заводе и на то, как им недоплачивают… Я пропускаю их жалобы мимо ушей, ведь на свете нет ни одного рабочего, который бы не предавался этому конкретному времяпрепровождению. В мгновение ока я обнаруживаю, что никто из них не разбирается в тонкостях коммерции и предпринимательства, что, на мой взгляд, непростительно, если они хотят общаться со мной на моем уровне. В эпоху специализации это неудивительно, но это значит, что мне не с кем поговорить.

Однако на меня накатывает волна депрессии… и чувство это продолжает нарастать по мере того, как неделя тянется дальше. Нет, мой моральный дух подрывает не работа и не общество рабочих, а скорее скукоживающаяся возможность завершить порученное мне задание.

Похоже, что чем дольше я наблюдаю и чем дольше веду свое тайное расследование, тем больше не могу взять в толк, как осуществляются эти хищения. Чем лучше я узнаю своих коллег-рабочих, тем больше убеждаюсь, что они не замешаны в подобных делах, даже отчасти. Это не значит, что им не хватает умственных способностей. Нет, они так же быстро схватывают информацию, как и все, с кем я работал в колледже или в бизнесе. Скорее вся фишка в строгости системы безопасности, в которую обязательно нужно проникнуть, чтобы успешно заниматься подобными вещами.

Как я уже говорил ранее, это век специализации и ни один из рабочих, с которыми я познакомился, не приложил должных усилий, чтоб просветить меня в моей конкретной области деятельности. Даже после недели напряженных раздумий я так и не смог создать схему выноса товара, которая, по моему мнению, имела бы достаточно шансов на успех, чтобы оправдать такую попытку. У меня не получается убедить себя в том, что систему безопасности способен взломать практически каждый воришка, будь он хоть сто раз талантлив.

Учитывая это, я приближаюсь к малоприятному выводу: мы не только вряд ли найдем быстрый ответ, велика вероятность того, что мы вообще не сможем раскрыть это дело. Такие мысли вызывают у меня сильную тревогу, которая служит мостиком к депрессии, ведь я, как и любой другой человек, ориентирован на успех.