Глава третья

Кухня Фарли-Плейс

Май 1941 г.

– Что там стряслось, мистер Сомс? – спросила миссис Мортлок, едва дворецкий отворил дверь кухни, обитую зеленым сукном. Руки у кухарки были по локоть в муке. – Элси говорит, что слышала шум, когда несла горячую воду для мисс Ливви.

– Леди Фиби выглядела чрезвычайно взволнованной, – спокойно ответил дворецкий. – Мне не удалось услышать весь ее рассказ, но, насколько я понял, речь шла о трупе.

– О трупе? Скажите пожалуйста! Это уж ни в какие ворота не лезет! – Миссис Мортлок отряхнула руки, взметнув облачко муки. – Бедная леди Фиби! Неужели это она наткнулась на труп? Такое потрясение может пагубно отразиться на рассудке столь впечатлительной девочки.

– Подозреваю, что леди Фиби покрепче нас с вами, миссис Мортлок, – улыбнулся Сомс. – Но вы правы, мысль о том, что у нас в Фарли нашли труп, внушает беспокойство.

– А где же его нашли, мистер Сомс? И кто покойник – может быть, мы его знаем? – допытывалась миссис Мортлок.

Рассказ Сомса настолько заинтересовал ее, что она оставила миску с тестом и подошла поближе к дворецкому.

– Насколько мне известно, нет, но я ведь и слышал, собственно, только то, что она нашла труп. А поскольку она была в костюме для верховой езды, можно предположить, что труп лежал в черте поместья.

– Солдаты это, как пить дать, – подала голос стоявшая у раковины судомойка Руби. – У них у всех один секс на уме.

Миссис Мортлок ахнула от возмущения.

– Руби, где ты набралась таких слов? – воскликнул мистер Сомс. – Подобные выражения совершенно недопустимы среди слуг в таком доме, как наш.

– Услышала от Элси, – ответила Руби. – Она рассказывала Дженни, о чем читала в журналах про кино. Там всегда только о сексе в Голливуде и пишут. В общем, Элси заявила, что у солдат один секс на уме, они, мол, вечно зовут ее в паб, когда она начищает дверной молоток.

– Надеюсь, она поставила их на место! – заметила миссис Мортлок. – Поговорите с ней, мистер Сомс. Нельзя распускаться по той лишь причине, что идет война.

– Разумеется, я поговорю с ней. Вот что случается, когда в доме ни экономки, ни старшей прислуги, которые бы присматривали за всеми. Молодежь совсем от рук отбилась.

– А они не говорили, что это за труп? – спросила миссис Мортлок.

– Голову даю на отсечение, они залучили к себе невинную деревенскую девушку, совершили над ней непотребство, а бедняжка возьми да помри от ужаса, – гнула свое Руби.

– Хватит, Руби, – отрезал мистер Сомс. – Я не желаю больше слушать подобные разговоры.

– К счастью, Руби так занята мытьем посуды и чисткой картошки, что ей некогда встречаться с солдатами, – заметила миссис Мортлок, выразительно посмотрев на судомойку. – А если она не пошевелится, мы опоздаем с ланчем. Даже думать не хочу, что скажет его светлость, когда снова увидит на столе овощной пирог, но делать нечего, мы уже израсходовали мясные карточки за май.

– По мне, так нечестно, что господам нельзя кушать мясо с ихней фермы, коли уж она есть. Скотина-то своя, чего ж не пользоваться, – заметила Руби.

– С их фермы, Руби. Разве можно быть такой неграмотной, – вздохнул мистер Сомс.

– Я не то чтобы жалуюсь, – продолжала миссис Мортлок. – Разумеется, нам живется куда лучше, чем большинству, и вполне справедливо, чтобы те, кто производит продовольствие, делились с городскими жителями. Но очень уж трудно придумывать вкусные блюда, когда на человека отпускают всего четверть фунта мяса в неделю!

– А еще нечестно, что я тут торчу за мойкой, а могла бы на заводе грести деньги лопатой, – пробормотала Руби как бы про себя.

– Да кому ты на заводе такая нужна? – возмутилась миссис Мортлок. – Туда берут ловких и сообразительных, а ты криворучка. Тебя выгонят в первый же день. Нет уж, моя милая. Лучше бы благодарила небеса, что ее сиятельство согласилась нанять тебя в дом, не то копать бы тебе картошку под холодным дождем в Женской земледельческой армии.

– Ну и пусть, зато хоть поговорить было бы с кем, – надулась Руби. – Все лакеи на войну поуходили, никакой радости. Остались только Элси, Дженни, горничная ее сиятельства да няня.

– Нам ведь тоже приходится нелегко, Руби, – заметил мистер Сомс. – В моих летах и при моем положении не очень-то приятно прислуживать за столом и выполнять обязанности лакеев. Но я не ворчу и не жалуюсь, ибо знаю, как рассчитывают на меня господа. Запомни, самое важное – не подвести его сиятельство с семейством. Мы стараемся, чтобы им казалось, будто все в доме осталось как прежде. Понятно?

– Да, мистер Сомс, – послушно ответила Руби.

– Может быть, приготовить для леди Фиби горячего какао с бренди, мистер Сомс? – спросила миссис Мортлок. – Говорят, бренди отлично помогает от испуга.

– Ах, миссис Мортлок, насколько я знаю молодежь, леди Фиби, скорее всего, не испугалась, а пришла в восторг от того, что нашла труп. И сейчас наверняка с аппетитом завтракает. – Мистер Сомс улыбнулся и направился к двери.

Не успела Фиби открыть дверь своей спальни, как из соседней комнаты выглянула заспанная сестра.

– Это ты с воплями носилась по дому ни свет ни заря? Всех перебудила! – проговорила плаксивым голосом леди Диана Саттон. На ней была голубая шелковая пижама, коротко остриженные белокурые волосы растрепались.

– Заря еще когда была! – отмахнулась Фиби. – Я уже съездила покататься, и ты в жизни не догадаешься, что я нашла!

– Ну не томи. Я прямо-таки сгораю от любопытства, – протянула Диана, вышла в коридор и оперлась о дверной косяк, стараясь казаться элегантной и умудренной опытом. – Неужели грибы? Или, может быть, лису?

– Я нашла труп! – выпалила Фиби.

– Труп? В смысле, человека? Мертвого?

– Я же говорю, труп. Мертвее некуда. Он свалился из самолета.

– А ты-то откуда знаешь?

– На нем были обрывки нераскрывшегося парашюта.

– Обалдеть! – Дайдо уже и забыла, что хотела выглядеть взрослой и опытной. – А ты сказала Па?

– Ага. Он отправился поговорить с военными.

– Погоди-ка минутку, – попросила леди Диана, – я что-нибудь накину, и ты мне покажешь этот труп, пока его не убрали с поля.

– Думаю, что Па это вряд ли понравится, – нахмурилась Фиби. – Тем более при солдатах.

– Ой, не будь такой трусишкой, Фибс, – возмутилась Диана. – Здесь такая скукотища, хоть какое-то развлечение. Не знаю, как ты, а я просто умираю от тоски. Все это так несправедливо. Я должна была выйти в свет и танцевать весь сезон напролет. Может, я бы даже обручилась с симпатичным французским графом, как Марго. Вместо этого торчу среди унылых солдат и дряхлых фермеров, а Па не отпускает меня даже в Лондон. И пойти в Женскую земледельческую армию помогать тоже не позволил, мол, у парней на фермах одно на уме. Неужели он не понимает, что мне как раз это и нужно?

– А что тебе нужно? – спросила Фиби. – Парень?

– Секс мне нужен, деточка. Ты пока не понимаешь таких вещей, но однажды поймешь. – Она окинула сестру презрительным взглядом. – Ненавижу эту дурацкую войну! Не хочешь показывать – ну и не надо, я все равно увижу этот труп.

Она развернулась и с такой силой захлопнула за собой дверь, что вздрогнули картины на стене.

Глава четвертая

Поле в Фарли

Май 1941 г.

– Ну что? – Лорд Вестерхэм поднял глаза на стоявшего рядом офицера. – Ваш или нет?

Ему не доставляло никакого удовольствия терпеть в своем доме Королевский Западно-Кентский полк, но к командиру, полковнику Притчарду, он относился без раздражения. Притчард был джентльменом, из хорошей семьи, и с самого начала приложил все усилия, чтобы присутствие солдат как можно меньше досаждало графскому семейству.

Судя по зеленоватому оттенку лица, полковника мутило, однако он продолжал вглядываться в труп. Невысокий и тщедушный, бережно ухаживавший за своими усиками, Притчард вовсе не походил на военного. В гражданском костюме его можно было бы принять за праздного джентльмена или, например, банкира. Шагнув подальше от забрызганной кровью травы, он наконец сказал:

– Наши ребята с самолетов точно не прыгают. Мы же пехота, и только.

– Но разве это не ваша форма?

– Трудно разобрать. Впрочем, похоже на то, – нахмурился полковник. – Но так или иначе, получи военнослужащий моего полка разрешение прыгнуть с парашютом, мне бы об этом доложили. Также меня бы проинформировали, если бы кого-то недосчитались по непонятной причине.

– Допустим. И что теперь? – спросил лорд Вестерхэм. – Нельзя оставлять его на поле, он мне всех оленей перепугает. Кому-то придется его убрать. Может быть, вызовем полицейских, пусть отвезут его в ближайший морг?

– Сомневаюсь, что это было бы правильно. Как-никак парень одет в военную форму, значит, и заниматься им положено армии. Кто-то же должен его знать. Да и те, кто послал его так неудачно прыгнуть с парашютом, тоже отыщутся. Кстати, понятия не имею, зачем ему потребовалось выпрыгивать именно здесь.

– Может быть, ветром отнесло.

– Прошлая ночь выдалась на редкость безветренная, вот в чем штука, – задумчиво заметил полковник Притчард. – Да и по виду парашюта ясно, что долго он в воздухе не пробыл. Вот что, давайте поглядим на его армейские жетоны. Так мы хотя бы узнаем, из какой части бедняга и как его звали.

При мысли о том, что ему предстояло сделать, полковника передернуло от отвращения. Мужчины наклонились перевернуть труп. На ощупь он оказался точно мешок с разнообразным хламом – похоже, каждая косточка в теле покойника была раздроблена. Тут уж даже лорд Вестерхэм содрогнулся. Спереди труп выглядел как кровавое месиво, черты лица было невозможно различить. Отвернувшись, полковник расстегнул верхнюю пуговицу на кителе неизвестного и достал измазанные кровью жетоны. Было бы нелегко догадаться, что когда-то один был красным, а другой – зеленым; шнурок, на котором они висели, стал липким и шершавым от засохшей крови. Мухи уже заприметили труп и с громким жужжанием слетались на него целыми тучами. Полковник Притчард вынул из кармана нож и разрезал шнурок с жетонами.

– Ничего не разобрать. Придется сначала смыть кровь, – сообщил он, оборачивая медальоны в накрахмаленный носовой платок.

– Ну вот. Все-таки это один из ваших, – констатировал лорд Вестерхэм, указывая на нашивку на плече покойника. Через кровь и грязь смутно проступали слова «Королевский Западно-Кентский полк».

– Мать честная! – вытаращился полковник. – Но с какой стати? Что это еще за выходка? Развлечься решил или разыграть кого-то? Может, уговорил приятеля-летчика сбросить его прямо на двор перед утренним построением? Надеюсь, его конец послужит другим уроком.

Диана поспешно спустилась по лестнице и устремилась к роще. Почувствовав, какие взгляды бросают на нее исподтишка солдаты, она усмехнулась про себя. Не зря надела красные льняные брюки и белую блузку с бретелькой через шею – пусть и не по погоде, зато последний писк моды. Ансамбль дополняли эспадрильи на танкетке. К тому времени, как она пересекла первую лужайку, обувь успела промокнуть от росы, и она пожалела, что не накинула кардиган. Впрочем, о неудобствах Диана забыла, как только подошла к группе солдат, грузивших на носилки накрытое простыней тело. Рядом ждала карета скорой помощи. При приближении девушки мужчины подняли головы, и она прочла на их лицах удивление и восхищение одновременно.

– Лучше вам сюда не ходить, мисс, – преградил ей путь один. – Здесь произошел несчастный случай.

– Она тебе не мисс. Это же дочь его сиятельства графа, – одернул его мужчина постарше с нашивками сержанта. – Надо говорить «миледи».

– Прошу прощения, миледи, – пробормотал юноша.

– Ах, ничего страшного. Для меня эти дурацкие условности ничего не значат. Зовите меня просто Дианой. И я, собственно, как раз и хотела посмотреть на труп.

– Поверьте, леди Диана, не надо вам на это глядеть, – сказал сержант. – Разбился в лепешку, бедняга.

– А как вы думаете, может, это шпион? – спросила Диана. – Только и разговоров ведь, что о немецких шпионах на парашютах.

Солдаты усмехнулись.

– Если и так, то он где-то раздобыл нашу форму, – заметил старший. – Нет, я думаю, парню просто не повезло. Видать, тренировался для задания да обмишулился к чертям собачьим. – Тут он вспомнил, с кем разговаривает, и поспешил добавить: – Извините за выражение, миледи.

– Небось проверяли, как работает новая модель парашюта, – поддакнул другой солдат. – Они ж нам столько всего не говорят, только используют, как подопытных кроликов.

Его друзья согласно закивали.

– Еще и кольцо напялил, лопух, – с укором заметил молодой солдат.

– Так, поди, женатый?

– Идиот он, вот что, – продолжал молодой.

– Почему же? – поинтересовалась Диана. – Идиот, потому что женился?

– Нет, миледи. Идиот, потому что зацепись при прыжке его кольцо за что-нибудь, он бы без пальца остался.

Диана почувствовала, как ее пробирает дрожь. Как легко болтали они о таких вещах! Но чему уж тут удивляться. Ведь эти солдаты успели повоевать во Франции и едва унесли ноги из Дюнкерка. Однополчан разрывало на куски снарядами прямо на их глазах, поэтому банальный неудачный прыжок с парашютом не произвел на них особого впечатления.

Носилки погрузили в карету скорой помощи, и она уехала. Мужчины направились к дому. Диана зашагала рядом.

– Скажите, а вы еще долго тут пробудете? Или неизвестно?

– Я бы не прочь тут оставаться до самого конца, – пробурчал сержант.

– Ну а я нет, Смитти. Я хочу повоевать. Мне бы хоть завтра в Северную Африку, воевать против Роммеля, – запальчиво возразил молодой солдат, первым заговоривший с Дианой.

– Это потому что ты новенький, Том. Побывал бы с нами при Дюнкерке, иначе бы думал. В жизни не был так благодарен небесам, что попал домой. Те ребята на своих лодчонках просто невероятные молодцы. Я, например, вернулся на яхте какого-то аристократа. Нас на борту набралось человек двадцать, перегрузка страшная, я думал, перевернемся к чертям, но нет. А он нас высадил на берегу и давай обратно. Это ж какая храбрость!

Диана кивнула.

– А чем же вы здесь занимаетесь целый день? – полюбопытствовала она.

– Тренируемся. Маршируем. Готовимся отразить вторжение.

– Считаете, немцы все-таки нас захватят?

– Думаю, что это всего лишь вопрос времени, – ответил один из солдат. – На их стороне гигантская военная машина. Но уж мы их встретим как положено. Без боя не сдадимся.

– Вы все настоящие храбрецы! – сказала Диана и не сдержала улыбки, увидев, как они смутились.

– А вы приходите на танцы в деревню, миледи, – предложил солдат посмелее. – Там весело.

– Почему бы и нет! – согласилась Диана, опустив очевидное «если отец мне позволит».

Пожалев, что они так быстро дошли до дома, она проводила долгим взглядом мужчин, удалявшихся на свою половину.

Фиби же тем временем отправилась к себе в комнату переодеться. Являться к столу в бриджах не разрешалось, невзирая ни на какие послабления военного времени. Оставшись одна, девочка почувствовала, что ее мутит, но решила, что это просто потому, что она еще не успела позавтракать.

– Покаталась с утра, Фиби? – послышался голос гувернантки.

В комнату вошла мисс Гамбл. Высокая и стройная, с отличной осанкой, когда-то она, вероятно, была весьма хороша собой, теперь же ее лицо осунулось. Собственно, она происходила из хорошего рода и могла бы сделать отличную партию, но Великая война лишила ее возможности найти мужа.

Ее наняли в гувернантки к Фиби после того, как Дайдо отослали завершать образование в швейцарском пансионе. Они сразу поладили. Учить умненькую Фиби было одно удовольствие, хотя с начала войны совесть и грызла мисс Гамбл: наверное, следовало оставить место в Фарли и пойти работать на благо отчизны. Уж мозгов-то у нее хватало. Она могла бы оказаться полезной в самых разных областях.

– Ой, это вы, Гамби. Я не слышала, как вы вошли, – подняла на нее глаза Фиби. – Здравствуйте! Представляете, когда я утром каталась, нашла труп на дальнем поле.

– Труп? Боже мой. Ты сказала отцу?

– Ага, он пошел смотреть на него вместе с кем-то из военных. У него, у трупа то есть, парашют не раскрылся. Должно быть, выпрыгнул из самолета и разбился.

– Бедная девочка, не надо бы тебе это видеть.

– Да уж, зрелище не из приятных, – согласилась Фиби. – Но вы бы мной гордились. Я и виду не подала, что меня это расстроило. Хуже всего, что я чуть по нему не проскакала. Представляете? К счастью, тот лондонский мальчик, который живет у егеря, выбежал на меня и остановил. Очень отважный мальчик.

– Молодец.

Гамби начала застегивать пуговицы сзади на ситцевом платье Фиби. С тех пор как Фиби заявила, что она слишком взрослая для няни, гувернантка взяла подобные обязанности на себя. Мисс Гамбл прекрасно понимала – за двенадцатилетней девочкой нужно присматривать, что бы она там ни говорила. Мать, леди Эзми, женщина милая, но понятия не имевшая, как заботиться о детях, так что те были предоставлены сами себе. Мисс Гамбл оставалось только удивляться, что все они тем не менее выросли приличными людьми.

– Я бы на твоем месте отправилась в столовую и хорошенько позавтракала до уроков. По моему опыту, еда – лучшее лекарство от потрясения, – улыбнулась гувернантка. – Еда и горячий сладкий чай. Они поистине творят чудеса.

Фиби распустила косы и взяла щетку для волос.

– Интересно, кем он был, этот бедняга.