Глава VIII

– Еще немного, маленькая, терпи, – твердила Рупа, еле ковыляя и придерживая меня за руку. – Нас ждет проводник.

Мы бежали по ночному лесу, периодически прячась за густыми кустами акаций. Скоро в борделе меня спохватились бы. Не успели даже выбраться из города. Затея – сплошное безумие, но няня вернулась за мной, не бросила!

Звуки сверчков казались своеобразным сопровождением в отдыхающем от дневной жары лесу. Лунный свет стал яснее, а тени, напротив, чернели и искажались, будто помимо нас кто-то еще был здесь.

– Мелит, нам надо идти быстрее, скоро лорд Дисад узнает о побеге.

Острые черные ветви царапали ноги, мягкие туфли, которые я носила в борделе, не защищали. Дыхание начало подводить, из-за чего при каждом вздохе нас подставлял мой кашель, громкой трелью раздававшийся ночью. Где-то вдалеке завыла собака, а спереди все еще пролегал мрачный ночной лес, конца которому не было видно.

– Терпи, маленькая, терпи! – несвойственным себе образом рыкнула она, ломая очередную ветку, едва не ударившую по лицу.

– Рупа, – еле дыша попросила я. – Рупа, куда мы идем?

– Проводник поможет перебраться в Сумеречную, все будет хорошо, маленькая. Я же обещала, что никогда не оставлю тебя, – оборачиваясь произносит няня, грустным взглядом рассматривая меня.

За этот год она сильно постарела и стала напоминать старушку, хотя раньше просто была молодой женщиной. Не представляю, что ей довелось пережить ради моего освобождения. Впервые за все эти годы задумалась, почему я не называла ее мамой? Ведь она была со мной с рождения, кормила и воспитывала, в ответ никогда не слыша ласковых слов и получая постоянные вспышки гнева. Она никогда даже не претендовала на роль матери, свято чтя память усопшей. И самое главное, я считала выше своего достоинства произнести необходимые для нее слова, которые она пыталась выбить на протяжении всего моего детства.

– Рупа, я тебя лю…

Треск. Сотней гибнущих насекомых захрустела листва под ногами. Спрятаться в очередной раз мы не успели, да и не смогли бы, ведь он стоял у нас на пути. Луна слепила, выжигая все тени и не позволяя скрыться от красного взора. С ужасающим безразличием смотрел палач на Рупу, а черная маска лишь подчеркивала нечеловеческое, присутствовавшее в нем.

В этот момент все казалось зловещим: и черные ветви деревьев, чеканящиеся на круглом лунном соцветии, и обнаженный подобно игле длинный меч, который расслабленно держал убийца.

– Даниэль, – пролепетала со страхом, нервно взяв Рупу за руку.

Идет медленно. Уверенно, плавно и пугающе. Будто плывет по земле. Затянутый в черное, как предвестник апокалипсиса, с белоснежной, не человеческой кожей, на контрасте с одеждой придающей ему вид мертвеца.

Рупа глядела на него с ужасом, по сравнению с которым все пережитое ей казалось лишь легким пляжным песком.

– Уходи, – тихо произнесла няне, глядя только на Даниэля Дисада.

– Ты нарушила правило, Мелит, – негромким голосом произносит палач.

– Даниэль, стой! – заорала вне себя, уловив ход его мыслей.

Молниеносным движением он скрылся из виду, но сразу же появился за спиной Рупы и одним хладнокровным движением вогнал меч в спину няни, лишив ту жизни.

Что я помню? Только лицо, застывшее в немом ужасе. Еще несколько часов назад она спасала меня, строила планы на совместное будущее, а сейчас напоминала сломанную фарфоровую куклу.

Когда я осознала убийство Рупы полностью, когда поняла, что ее больше нет, только тогда отчаянный крик вырвался из горла.

– Рупа! Рупа! – орала, тряся ее и не отрывая взгляда от родного лица. – Рупа! – обняла, рыдая и словно пытаясь вдохнуть жизнь в тело, навсегда потерявшее душу.

– Ты нарушила, – без тени эмоций сказал Даниэль. – Вернись немедленно, – схватил меня за плечо и поднял.

– Нет! Не трогай меня! – плакала, обнажив сердце перед ним.

С чего я взяла, что меня убьют? Вряд ли, как только Грегори узнает, смерть покажется для меня лишь благословением.

– Не трогай меня, ублюдок! – я орала, вырываясь, ведь Даниэль держал над землей так, будто мой вес приравнивался нулю. – Я не уйду, Рупа! Рупа! – дрожа и захлебываясь слезами только и могла произнести.

– Ты должна пойти.

– Нет! Сдохни! Сдохни! Умри!

Молча поднял и отнес меня к одному из кустов, поставив на ноги. Только сил не осталось, я рухнула на землю и медленно отползла от него подальше, пытаясь обратно пройти к Рупе. Не позволил – своим телом преградил дорогу, закрывая даже обзор на нее.

Организм попрощался со здоровьем, меня вырвало прямо на его сапоги. Блевала я долго, основательно, и все это время он не двигался, равнодушно глядя на мою макушку.

– Ненавижу, – прошептала плача.

– Я до смерти тебя ненавижу, Даниэль, – хрипло выдала, выходя из обиталища Зинар, по факту же сбегая от призраков прошлого.

Столовая, обычно оживленная и встречавшая обсуждением событий предыдущей ночи, сейчас пустовала – никто еще не «снял кассу», а потворница задержек не любила. Сарика излишне серьезно воспринимала ее слова, поэтому раньше всех сдавала деньги и до вечера занималась своими делами.

Капусточка привычным движением указала на излюбленное место – уголок, куда той приносили миску с едой. Завтракала кошка с нами, поварихи за отдельную плату кормили ее, с ужином появлялись проблемы, поскольку, опасаясь извращенцев, способных сорваться и на кошке, еду из кухни я забирала сама. В дни моего отсутствия с кормежкой животного помогала Сарика.

– Тебе лишь бы поесть, – буркнула, шлепнув кошку. – Иди, нахалка.

– Сиви, – просипели сзади. – Т-ты убежала, оставив меня.

По интонации Сарики можно было сделать вывод, что она вот-вот расплачется. Зыбучие пески, я же забыла, что там присутствовал Даниэль!

– Он с-страшный, – произнесла, сжав мою ладонь, как ребенок, от испуга ищущий поддержку в родителе.

– Со страхами надо бороться, а не избегать их, – кинула назидательно и устроилась на излюбленное место во главе стола.

Сарика села рядом, с нетерпением ожидая еду. Готовили в плене вкусно, на удобства девушек в принципе не скупились, все отлично понимали, что любая ночь может стать для них последней. Алкоголь на столе отсутствовал, по правилам, пить девушки могли только с гостями, в остальных случаях это запрещалось. Кого подобные ограничения останавливали? Да никого, все употребляли тайно, допивая в комнатах остатки от вчерашнего кутежа.

– Кушать хочу, – жалобно выдохнула Сарика, начиняя лепешку нарезанными овощами и легким сметанным соусом.

– Как твой гость?

Парень, которого я отправила к ней, должен был вести себя очень хорошо, что и подтвердил вспыхнувший в голубых глазах восторг.

– Он такой хороший и добрый, Сиви, никогда таких не видела. Обещал сегодня снова вернуться ко мне. Эрик не похож на других мужчин, мы с ним полночи разговаривали, и еще он такой красивы-ы-ый.

«Шлюхе нельзя влюбляться в гостя, – мрачно подумала, немигающе рассматривая коллегу, – Вмешаться или нет?».

Между тем, Сарика не унималась, продолжая распаленными эмоциями рассказывать о клиенте и нежно складывая ладони у сердца.

– Угомонись, – отсекла ее хладнокровно. – Ты достойна большего.

Плечи маленькой распутницы, прикрытые тонкими лямками цветастого платья, грустно опустились.

– Лучше никогда не будет, – прошептала девочка.

– Будет. Когда-нибудь, – улыбнулась, сама не веря в сказанное. – Ты вернешься домой замужней леди и докажешь отцу, что достигла большего, чем он. И будут у вас дети. Сколько детей ты хочешь?

Сарика, до этого поймавшая толику грусти, приободрилась и показала пальцами три.

– Не много? – поинтересовалась, будто не знаю о ней абсолютно все.

– Недостаточно, – показала мне язык блондинка.

– Сколько сыновей и дочерей?

– Хочу одного сына и двух дочек, – с едва заметным сожалением произнесла она, оставляя остальную часть мыслей неозвученными.

Сарика мечтала о большой семье, где все любили бы друг друга и берегли. Муж и сын стали бы защитниками, а она с дочками эдакими цветами, за которыми нужно было бы тщательно ухаживать, и которых, безусловно, необходимо было любить.

– Как назовешь? – поинтересовалась, равнодушно накладывая салат в тарелку.

– Малика и Эмилия, а сына Хэнел, – нахохлилась девчонка.

– Мальчику сильно с именем не повезет, – заметила вскользь.

– Эй! Это прекрасное имя!

– Ну-ну.

Девушки подтягивались на завтрак, уже умытые, причесанные и одетые в легкие тонкие платья, особенно удобные в жару. В меня вцепился круговорот чужих мыслей. За недолгое пребывание успела узнать, что Ирта больна и не знает, как скрыть инфекцию от врача на еженедельном осмотре, Шайна предположительно беременна, сегодня отправится в лавку аптекаря за снадобьем для избавления от плода. В борделе мы все пили отвар, чтобы уберечь себя от подобных случаев, но иногда девушки пренебрегали мерами защиты, и происходили ситуации, как с девушкой. Однако я всегда опасалась того, что меня могут изнасиловать и потому предпочитала обезопасить себя и таким образом.

Сонно потягиваясь, «пленницы» откидывались на спинки стульев, покуривая, читая газеты и лениво притрагиваясь к еде.

Со мной предпочитали не разговаривать, то ли боялись, то ли считали высокомерной, в любом случае, меня все устраивало. А вот мелкая пыталась подружиться с каждой, не понимая, что той недавно едва не отстригли волосы и не прыснули кислотой прямо в лицо эти якобы «подружки». Отсутствуй я, Сарика сгинула бы. И умудрялись так пакостить, хотя в этом месте, напротив, должны были сплотиться. Поистине, горе может или объединить, или сделать из людей монстров.

Позавтракав мясом, завернутым в виноградные листья, и салатом, взглянула на окно в ожидании Почты духов. Каждый день, кроме выходных, ветряная почта приносила письма, в которых присутствовали индивидуальные указания для девушек, важные гости, «занявшие» определенных девиц, их пристрастия и модель поведения, которую необходимо было запомнить и подыграть в необходимый момент.

«В отличие от тебя, зайка, работу твой хозяин выполняет лучше и смог через связи пригласить нашего львенка в “Сладкий плен”. Готовься к танцу, дорогая, устроим герцогу жаркий прием. Встреча запланирована на завтра».

– К нам едет лорд Реневальд! – пискляво обрадовалась Тесса, восторженно перечитав письмо.