– Только ради некоторых воспоминаний вам нужна была Анжелика д’Эсте? – последовал следующий вопрос, но уже от члена Совета.

– Иногда я не особо доверяла Каре, да и вспомнить некоторые факты и события королева могла только с помощью воспоминаний кого-то из близких. Вот я и подумала, что вариант с сестрой подошел бы отлично.

От кипящей злости я сжала пальцы в кулак, слушая откровения Лили.

– А что за эксперименты вы проводили над бессмертными?

– Я брала кровь Анжи и Кары, чтобы проверить, с помощью чьей крови можно подчинить себе тени и экиммонудов, тварей из лабиринта. Ну и также пыталась найти противоядие. Насколько нам всем известно, укус экиммонуда очень долго заживает. Если он больше пяти секунд пил кровь, то бессмертного не спасти. Он заражен.

– Анжелика, вы подтверждаете это? – обратился один из старейших Совета к моей сестре.

– Да, – устало кивнула та.

Замученный вид Анжи вызвал сочувствие. Я сожалела, что она тоже оказалась втянута в этот спектакль. Когда я пыталась поймать ее взгляд, сестра каждый раз отводила глаза и смотрела куда угодно, но не на меня.

– Каролина, а вы помните что-то подобное, когда у вас брали кровь?

– Помню только один раз – как проснулась в каком-то подвале с гробами и капельницей. Не знаю, что точно тогда произошло, но после пробуждения я чувствовала себя ужасно и мало что понимала.

Еще несколько часов я отвечала на бесконечные вопросы, которые не кончались. Все это время я ловила на себе презирающие и ненавистные взгляды от близких – от дочери и старшей сестры Ангелы, которая постоянно перешептывалась с какой-то дамой, бросая взгляды то на меня, то на короля. Так как в зале перемешались сотни десятков голосов, я не смогла уловить и разобрать, о чем они болтали. Единственное, что удалось поймать из их разговора, – что именно из-за меня Алекс заработал те самые шрамы, которые теперь прятал под перчатками. Наблюдая за сестрой и незнакомкой, я вспомнила двух торгующих на базаре семечками бабушек, что обсуждали всех, кого не лень было. Вот кого эти девицы мне сейчас напомнили. Я закатила глаза и переключила внимание на одного статного старейшину Совета. Из всех присутствующих здесь его я больше всего не хотела увидеть. И если бы мне выпала возможность направить на кого-нибудь молнию, он стал бы первой жертвой. Пока другие наслаждались бархатным баритоном, я мысленно пыталась закрыть уши, чтобы не слышать голос бессмертного, и старалась игнорировать тот факт, что в мерзком величественном зале находились не только мои враги и друзья из прошлого, но и главный мой кошмар после Алекса. От ледяного взгляда отца внутри все сжалось и покрылось кромкой льда.

– Каролина, вы принимали какие-то таблетки, насколько мне известно, – постучал пальцами по темному столу отец. Наши взгляды встретились. Его синие, подобно цвету воды Марианской впадины, глаза впились в меня и, казалось, сейчас высосут всю энергию и заберут мою душу на растерзание чудовищам. – Расскажите нам о них более подробно.

Отвести от него взгляд означало содрать с себя кожу. Я сжала складки платья и на секунду посмотрела на Лилиану. Мне не хотелось лгать, но была правда, которой я лучше поделюсь наедине с королем, когда пойму, что буду готова к этому и верну все свои забытые воспоминания.

– Прошу прощения, но на вопросы о таблетках, и моих снах, и о мотивах, о которых вы хотели спросить после, я не буду отвечать. Это личное, – четко выговорила я каждое слово и перевела взгляд на Алекса. – Есть вещи, о которых я сама лично расскажу его величеству, если ему будет интересно послушать без посторонних лиц, а также если я буду готова к этим разговорам. Лилиану прошу не обвинять в том, что она заставляла меня что-то пить. Да, она изготовила по определенным рецептам некоторые таблетки, но по моей просьбе. И еще: не все, что создавала Лили, принадлежит ей, – пояснила я, встав на сторону защиты бессмертной. Когда гул стих, я продолжила: – Да, некоторые события в нашем спектакле с Лилианой были изначально обговорены и запланированы. Да, что-то я знала, но специально отрицала, поскольку не хотела возвращаться к тем воспоминаниям и просила стереть их.

Услышав грустную усмешку, я посмотрела на Лили.

– В нашей игре мы обе виноваты. Я признаю свою вину, но извиняться за то, что сбежала и бросила вас всех несколько веков назад, не буду. – Я обозначила свою позицию и обвела всех взглядом. – Вы можете меня ненавидеть, презирать и делать что угодно со мной, но я не жалею о том, что сделала.

Спустя пару секунд после тягучей тишины раздались аплодисменты от Алекса. Никто не знал, что делать, поэтому все молча с безразличием следили за дальнейшими действиями короля.

– Браво, я поражен вашей речью. – Голос Алекса раздался, подобно удару клинком. – Очень трогательно, Каролина. – Мое имя прозвучало так, будто это было оскорбление. – Спасибо за правду, но мы с вами еще поговорим сегодня, а теперь я хочу дослушать Лилиану Сойлер.

Я с подозрением отнеслась к его ответу. Вспомнив о нашем договоре, начала жалеть, что согласилась на это и предложила условия, которые вряд ли будут исполнены, но другого выбора у меня не было. Очень странно, что вопросы в основном задавали члены Совета, а его величество молча сидел на троне и наблюдал за реакцией отвечающего. Король словно чего-то ждал. Мне не особо понравилось, как он иногда смотрел на меня, когда я отвечала на вопросы. Зародилось странное ощущение, будто змея подкралась и ждала, когда лучше выпустить яд. Помимо всего этого, я периодически ловила взгляд дамы в алой блузке, той самой, что стояла рядом с Ангелой. В какой-то момент они перестали выглядеть как базарные бабы на рынке и теперь походили на львиц, готовых напасть на жертву в любой миг. Мысленно я уже молилась, чтобы скорее завершился этот суд и желательно без смертей.

– Да, я готовила переворот и хотела подставить ее величество, – продолжала признаваться Лилиана, отвечая на вопросы Совета. – Да, все убийства были организованы мной. Все думали, что розы в глазах жертвы символ того, что королева вернулась и мстит королю, наслаждается его мучениями и жаждет войны, но на самом деле это была я, – самодовольно улыбнулась бессмертная. Ее хитрость меня все больше поражала. – Я оставляла эти розы и скрывала следы убийств, совершенных Софией, – прозвучало имя девушки Влада.

История стала еще интереснее. Я вспомнила встречу в клубе и перевела взгляд на короля. Знал ли он, что Софи была заражена? Наверняка да, ведь Совет по этой причине и следил за Софией. Конечно, я могла ошибаться, но косметика уже не могла сильно спрятать следы от черных вен. Хоть в тот вечер я на это особого внимания не обратила, но сейчас, когда Лили упомянула убийства и имя, некоторые вещи обрели новый смысл. Выходит, что друзья где-то мне сказали правду в тот вечер.

– Да, я украла Анжелику и проводила кое-какие эксперименты не только с кровью, но и с воспоминаниями близнецов. Да, ждала подходящего момента, когда сначала лишу всех доверия к вам, ваше величество, а затем на ваших же глазах вырву и брошу в огонь сердце того, кто вам дорог. – После последних слов Лили я заметила, как король напряг желваки и замер, перестав стучать пальцами по ручке трона. – Переворот среди мира вампиров – лишь малая часть того, что я приготовила. Кстати говоря, вам, наверное, интересно, откуда появились экиммонуды, твари, которые нападают на своих же вампиров и пьют их кровь? – Бессмертная на секунду замолчала, подогревая интерес у всех присутствующих. – Я была в лабиринте, когда искала королеву, и заметила тени тех, кто застрял между двумя мирами. Как выяснилось позже, это были люди, которых обратили против воли и они не смогли смириться со своей новой сущностью.

– Ты не открыла нам Америку сейчас, Лили. Только не говори, что… – встрял в беседу с ухмылкой Ал, но Лили нагло его перебила.

– Мне понравились их эмоции. То, чего жаждали они, хотела и я. Хаос, месть, боль, злость, разочарование и предательство – очень вкусное блюдо получилось, – улыбнулась Лилиана, облизнув губы. – Я открыла им выход в наш мир. Теперь они каждую ночь приходят, чтобы забрать тех, кто лишил их жизни. Месть и кровь своих – вот, что ими движет. Лабиринт становится больше с каждым новым убийством и скоро захватит город.

– Так вот как ты меня нашла! – воскликнула я, когда вся картина в голове сложилась. – Ты использовала мою сестру как ключ от лабиринта. Так как мы с ней близнецы, соответственно, у нас много чего схожего. Таким образом, получается, что ее кровью ты открыла лабиринты, а кровью короля пробудила меня, – рассуждала я. – Вот только я уже не очень помню, почему запечатала лабиринт кровью сестры, а не своей, и как вообще создала чертовы лабиринты.

Зал забушевал. Совет и король молчали, в то время как остальные высказывались и перешептывались друг с другом, шокированные услышанным. Все сейчас узнали, что легенда про лабиринты и их хозяйку оказалась реальна. Сказки, которые мне рассказывал голос сестры в особняке Лили, тоже были правдой, а не вымыслом. Я игнорировала их, потому что не хотела вспоминать свое прошлое.

– Единственное, что я отлично помню, так то, что, когда я уходила от вас, дала клятву смерти, что больше не вернусь в эту жизнь, – продолжила я, дождавшись тишины. – Но смерть мне предсказала, что я однажды нарушу клятву. С моим возвращением все будет повторяться вновь и вновь. – Я замолчала, дав всем переварить информацию. – И вот еще что, – внезапно вспомнила и встала с мини-трона, – лабиринт и тварей, которых выпустила Лили, вы не уничтожите просто так. Теперь духи, тени и прочая мерзость будут выходить оттуда до тех пор, пока жива я и Александр, – бросила виноватый взгляд на короля. – Не знаю почему, но таковы были новые условия богини смерти, которые я помню.

– На самом деле ее величество все помнит от начала до конца, но заблокировала свои воспоминания. Она цепляется за ложь и создает себе новые воспоминания, лишь бы никто не узнал правду, когда залезет в ее голову. То, что вы сейчас услышали от Каролины, – часть всей каши, которую она наварила, – с гордостью закончила за меня речь Лилиана. – Воспоминания королевы – это целая эпопея. Описания дуба нет, но есть кое-что поинтереснее.

– Да ладно тебе, Лили. – Я махнула рукой и улыбнулась, скрывая тревогу, что начала пускать корни. – Мои настоящие воспоминания никто не увидит, пока я сама не захочу их показать. К тому же все они не так уж и интересны, поэтому и приходится придумывать что-то новое.

– Да? – укоризненно прищурилась Лили. Ее хитрый взгляд заставил меня напрячься и понервничать. – Тогда почему ты практически все воспоминания, связанные с детством, семьей, войной и его величеством, стерла и некоторые заблокировала, а во время снов часть из них, которые посылала тебе Анжелика, игнорировала?

– Это не твоего ума дело! – огрызнулась я, послав ей гневный взгляд.

– Ты просто боишься правды, от которой бежишь.

– Замолчи! – крикнула я, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее. – Мое прошлое не касается тебя и всех остальных здесь. И правды я не боюсь, но просто для нее нужно еще время, – добавила я, обведя взглядом всех в зале.

Злость бурлила во мне, казалось, еще совсем немного, и вулкан взорвется.

В зале чувствовалось напряжение, точно воздух здесь был наэлектризован. Король и члены Совета молчали, а между Лили и мной развязалась долгожданная битва не на жизнь, а на смерть. Меня не волновало, кто победит. Я беспокоилась лишь о том, что Лилиана узнала из моих воспоминаний то, чего не должна была знать. И если сейчас всплывет эта правда, конец настанет всему миру. Наблюдая за нашей дуэлью, король не предпринимал никаких действий, чтобы нас остановить. Ему, похоже, доставляло удовольствие, когда я выходила из-под контроля и готова была, как голодный хищник, разорвать всех на куски. Я до последнего держала себя в руках и молча слушала Лили, но сейчас все зашло слишком далеко. Лилиана пыталась вывести меня из себя, прощупывая слабые места.

– Не злись, Кара, – хриплый тихий голос Лили заставил меня поднять от непонимания бровь. – Я не собираюсь выдавать твою правду. В мои планы это не входило. Если быть честной, то я случайно увидела твое прошлое и твои слабости. Правду, которую ты прячешь от всех здесь, все равно узнают, когда придет время, – с грустью посмотрела Лилиана сначала на меня, а затем на короля. – Пусть мой план и провалился, но свои дела я всегда довожу до конца, – усмехнулась Лилиана и продолжила: – Я приду за тобой еще, Александр! Сегодня мне приснился сон, в котором смерть показала финал вашей с Карой игры. Именно в самом лабиринте тебе придется вырвать сердце той, кто обманет дважды. Лабиринты будут уничтожены тогда, когда наступит правосудие. Только тогда наши проклятые души обретут покой, а моя месть превратится в пепел.

Сон Лилианы мне не понравился. Что-то здесь было не так, но что – я не могла точно понять. Либо бессмертная уже бредила, либо в ее голову кто-то влез, чтобы показать то, что ему нужно.

– Ведьма совсем с ума сошла, – заметил кто-то из членов Совета.

– Довольно болтовни! – отдал приказ король и закрыл глаз, массируя виски. – Цирк окончен. Я принял решение, но, прежде чем его озвучить, хочу, чтобы Каролина ответила на последний мой личный вопрос.

То, каким властным и холодным тоном он озвучил условия, мне снова не совсем понравилось. Внутри все сжалось и заледенело. Когда король открыл глаз и направил, подобно натянутой стреле, хладнокровный взгляд в мою сторону, я почувствовала себя жертвой в зубах зверя, незаметно подкравшегося и напавшего из тени. Исходившая аура его величества наводила страх.

«Мне приятно, что вы меня боитесь, Каролина, но оставьте свои страхи для другого», – резко ворвался ледяной голос в мою голову. Поняв, кому он принадлежал, я сощурилась и недовольным взглядом наградила Алекса. Со стороны сейчас это выглядело так, будто мы играли в кто кого переглядит.

«Другого? Есть кто-то еще страшнее и ужаснее вас?» – приподняла бровь, отправив мысленно вопрос.

На лице короля ненадолго расцвела улыбка. Я не успела сообразить, к чему она была, но то, как Алекс играл эмоциями, настораживало. Он менял их как перчатки.

«Если сейчас вы ответите на решающий вопрос судьбы Лили ложью, попрощаетесь с ней. Но сразу предупреждаю, что лишать вас жизни я не собираюсь… пока, а там время покажет. В конце концов, у нас с вами теперь есть хоть целая вечность до дуэли».

Я улыбнулась уголком губ, когда представила картину дуэли. Шикарное зрелище! Интересно, кто первый из нас выстрелил бы?

«Даже у вечности есть свой конец, мой король. Что касается вопроса, то здесь все зависит, о чем он будет».

– То, что здесь рассказала Лилиана Сойлер о вас – это правда? – Король задал вопрос вслух. – Правда ли, что вы на самом деле все помните, но притворяетесь, что заблокировали и лишились некоторых воспоминаний, потому что их стерла Лилиана? – От каждого его вопроса я чувствовала холод. Король словно душу мою достал и спрашивал все это у нее. – И наконец, правда ли, что вы заключили сделку без какого-либо принуждения со стороны ведьмы?

Я долго смотрела в его единственный уцелевший глаз и тянула время. Напряженная тишина в зале продолжалась до тех пор, пока я не переборола себя и не сдалась, смирившись с тем, что проиграла в этой войне. Александр знал, что выхода у меня не было, и решил воспользоваться этим? Какое же он чудовище!

Прости, Лилиана, но я не могу… Не могу сказать им правду, которую прятала от них. Слишком рано еще запускать то оружие.

– Нет, – почти шепотом проговорила я, прикрыв на пару секунд глаза. – Нет, это не правда. Насчет последнего – возможно, я находилась под гипнозом. Возможно, мне внушили, что в тех бумагах, где было написано все об организации на мое имя и которые я подписала, изложено только согласие на нашу игру «в дочки-матери», – выделила последние слова в кавычках. – Я не помню детали, возможно, меня и вовсе принудили заключить сделку. Да, я хотела избавиться от прошлого, но ни за что бы не согласилась, чтобы в мою голову кто-то полез и переписал на меня что-то противозаконное. К примеру, те тайные организации. Ну а что касается воспоминаний, часть из них я потеряла. Может, их забрала Лили, а может, они остались в лабиринте. Здесь дать верного ответа, увы, не могу.

И вновь в зале поднялся вихрь обсуждений и переговоров. Члены Совета что-то бурно решали, а остальные лишь с презрением убивали меня взглядами. Среди всей этой толпы я наконец заметила дочь. Она тоже оказалась здесь и слушала мою полуправду и ложь. Прости, Надия, но позже ты поймешь, почему я так поступила.

– Итак, Лилиана Сойлер и Каролина д’Эсте, согласно нашему вампирскому кодексу, вы нарушили несколько главных законов, прописанных в статьях, – сказал отец, старейшина Совета, сложив руки в замок и направив на нас с Лилианой грозный взгляд. Я прокляла мысленно его и весь мир. – Мы не выносим решение наказания, но даем предположительные варианты. К сожалению, выслушав вас сегодня и разобравшись в данной ситуации, я могу только сказать, что вам обеим грозит лишение свободы и жизни. Мы благодарим вас за честные ответы на вопросы. Финальное решение остается теперь за его величеством.

Толпа ахнула. Я не могла разобрать среди сотни голосов конкретных слов, но прекрасно понимала, что члены Совета правы. Послав очередное мысленное проклятие старейшине, я сконцентрировала внимание на короле. Когда наши взгляды встретились в напряженной тишине, что начинала нервировать, послала мысленно просьбу его величеству:

«Прошу, оставь Лили и сохрани ей жизнь. Она не виновата в том, что совершила. Будь я на ее месте, то поступила бы так же, не зная правды. Ее месть можно понять».

Вместо ответа последовала едва заметная ухмылка короля вампиров. По его реакциям стало ясно, что он не собирался меня слушать.

Когда в зале внезапно потухло несколько свечей и до кожи коснулся зловещий холод, я поняла, что время суда пришло. От меня уже ничего не зависело. Шансов спасти жизнь Лилианы не было, но узнать всю правду о муже и пожаре она заслужила, и я обязана ей все поведать, пока остались считаные минуты. Сжав пальцы в кулак и поймав опустошенный взгляд матери Камиллы, я обратилась ко всем присутствующим в зале:

– Если бы вашего близкого человека убили неизвестно по каким причинам и лишили вас дома и семьи, то что бы вы сделали?

– Решила поболтать и растянуть время? Смерть не любит, когда ее заставляют ждать, – усмехнулась Лили, после чего ее стал мучить раздирающий горло сухой кашель. Откашлявшись, бессмертная выплюнула кровь и облизнула сухие губы.

– Решила рассказать тебе правду, из-за которой ты пробудила меня. – Я подошла к Лили и присела на корточки.

Снова эти горящие ненавистью глаза впились в меня.