Цитаты из книг автора «Риша Вольная»

–Бывших боксеров не бывает. Боксер  либо дерется, либо умирает.

Я чувствовала, что чаша моего терпения на пределе, поэтому ходила аккуратно и плавно, боясь, что она все– таки треснет. Решила, что надо выпить успокаивающего чая и съесть шоколадку, иначе к вечеру будут трупы, которые, как всегда, негде закапывать.

Не знаю, сколько прошло времени, я будто попала во вневременной континуум, хотя на медицинском языке это называется состоянием фрустрации.

Медвежонок, да, удар у тебя хорошо поставлен, сил много, но тополь, зараза, все равно устоял. Надо бы пойти еще пару раз его приложить, можно еще корпус и ноги подключить, тогда не устоит.

Блин, а я сегодня популярна. Надо было табличку на двери повесить «Не беспокоить!».

Ее глаза смотрели на меня с любовью и восхищением, будто ей пять, а я – та самая заветная кукла. И даже если мне казалось, что я не достоин ее и таких чувств, то я пошлю в задницу и далее по знакомому маршруту любого, кто посмеет сказать мне это в лицо. Она только моя, та самая единственная звезда, без света которой я не могу спать!

Мне не нужна любая! Мне нужна одна из тысячи звёзд!

Сабуров мне про неё за эту неделю все уши прожужжал. Насчёт глаз согласен – эмоциональные, красивые и живые, в отличие от их хозяйки. Вот и сейчас сидит сама сдержанность, а голубой взгляд снова обжигает мою кожу, но недолго. Ева, как обычно, переводит взгляд на рубашку, вызывая огромное желание раздеться нахрен и посмотреть, куда в этом случае будет смотреть мадам шарфик.

Аренский Богдан Анатольевич, лишенный любой эмоции, восседал на моём рабочем месте, что-то рассматривая в окне сбоку от стола. Может, ему моя орхидея приглянулась или наоборот … – Доброе утро, Ева Леонидовна, – буднично начал он. – Доброе утро. Мужчина наконец-то развернулся ко мне полностью, но его взгляд был прикован к дочери, что стояла за мной, прячась за ногу. Детские пальчики безбожно мяли отглаженные вчера вечером брюки, но у меня сейчас были куда серьезнее проблемы. – И? Начинайте. – Что? – тут же отозвалась я, хотя прекрасно поняла этот взмах хлыста. Унижайтесь и кайтесь в своём свинском опоздании. В мужских глазах появилось недовольство, но я молчала. Этот терминатор почему-то будил во мне всё самое плохое. – Не что, а как? Как вы докатились до такой жизни? Он серьёзно? Или у меня мой мозг тупит и как-то плохо читает между строк. – Говно, – выдал мой рот. Это не я! Блин блинский! Что со мной?! После моего импозантного ответа на бездушном лице начальника даже удивление появилось. – Жизнь говно?! – переспросил он. – Жизнь прекрасна, а канализации в детском саду говно! Полное! Меня будто бес за язык тянул. Мне бы надо раскаяние изобразить и слезу, но я как баран – упёрлась взглядом в его лицо и несла полную чушь. – Вот, значит, как, – практически философски протянул босс. – А это? Кивок в сторону притихшего ребёнка. – Эвелина, моя дочь. Заберут через два- три часа.

Бедная Арина Архиповна – это моя мамочка – она пыталась из гадкого утенка – это я, сделать хотя бы приличную гусыню.