Цитаты из книг автора «Ринат Валиуллин»

мужчина должен действовать, женщина вдохновлять.

Весна – время менять пальто, обои и вредные привычки. – Фасад, города и мужчину

Кёрлинг, где один станет с криками сталкивать камень с души, а другой попытается оттереть на ней пятно. – Сколько я ни смотрела, этот вид спорта не понимаю. – А что там непонятного. Все как в жизни, сплошные терки.

Неужели ты все еще меня не простил? – угадала движение его мыслей Муха. – Простить можно что угодно, только это будет уже не любовь и даже не дружба. – А что это будет?

нелегко. Мы только хотим быть похожими на кого-то, на тех или иных героев. И все. Мы только хотим. Мы в плену совсем не тех героев, кто создан по образу и подобию, а скорее наоборот – наделенных неким волшебством, сверхвозможностью, чудом. Мы в плену чудотворцев. Это можно назвать режимом. Зная, что чудес не бывает, мы все время находимся в режиме в ожидании чуда.

В основном каждый творец живет в себе, глубоко внутри. Они намеренно сосредотачивают весь мир вокруг себя. Глядя на их творения, зрители ощущают, что подсматривают в замочную скважину и видят там себя.

Здания вслед за архитекторами обошли время, будто понимали, что времени на чтение у людей будет все меньше, а духу необходимо расти, умнеть, совершенствоваться. Здания заменили книги. Идешь – читаешь знакомые строки. Вот кто выжимал из языка по полной. Современные дома, что иногда выскакивали на фоне классического силуэта, – словно искусствоведы или критики, а критика не что иное, как искусство разбирать. Понятное дело, кому понравится, когда его разбирают по кирпичам, и дело даже не в том, что это болезненно, а в том, что потом трудно собрать обратно. Ведь обязательно останутся какие-нибудь лишние детали, либо некогда слаженный механизм вообще перестанет работать. Последнее будет означать то, что глина не смогла пережить огонь и воду, чтобы добраться до медных труб, высохла, сломалась. А сам архитектор – он погиб на полях своих утонченных рукописей. Хвала тем, кто выжил, кто сможет взглянуть на анализы своих творений, какими бы они ни были, отстраненно, абстрактно, выдержать паузу. Время лечит. Время и труд.

Легкомысленно ветер разгонит тяжелые тучи ветрености, ее никогда не хватало чувствам. Твоим чувствам!

Так что любят женщины? – гладил я кота. – Моя любит полежать в теплой пенной ванне. – Да какая ванная, мы только что познакомились. – Окуни ее в ванну своих чувств, только следи, чтобы вода, которую ты будешь лить, была не слишком холодной. – Лить воду? Ты же знаешь, что я не настолько красноречив. – Вот не ты, так ее прольет кто-нибудь другой, – вздохнул кот, после того как в окно начал ломиться дождь. Капли маленькими водяными бомбами пытались разорвать стекло. – Снимаю шляпу, – сделал я реверанс, стоя на кухне в одних трусах. – Ну раз так, может, ты знаешь, какой прогноз в этом году на любовь? – Как обычно, облачно, с прояснением, местами возможен дождь, ливень навзрыд, грады битой посуды, как следствие похолодание, снег, разлука, туманы раздумий, заморозки души. – А солнце – его будет много? – выслушал я его тираду с упоением. – Солнце должно случиться, если…

Сука, вот зачем так? Что там, в башке, у них происходит, у женщин? Любит, любит, любит, а потом раз – и все: и уже готова убить