Ты жене своей изменял?
– Было, сам не знаю, хотелось какого-то блуда.
– А раньше ее любил?
– Я и сейчас люблю.
– Как в постели с другими?
– Все одинаково.
Я могла бы быть лучше, но боюсь, тогда ты захочешь на мне жениться. А мне этого сейчас никак нельзя. Пока мне нужна свобода, я хочу есть ее на завтрак, обед и ужин. Нет ничего вкуснее свободы».
То, что ты пишешь ей день и ночь, еще ничего не решает, считай, что ты просто заполняешь анкету, чтобы устроиться к ней на работу. Шарик лежал и думал, что было бы, если… И все его мысли спотыкались о ее прекрасное гибкое тело, будто оно лежало полицейским на той самой дороге, по которой он так лихо мчался верхом на мечте, наслаждаясь прелестями и свободой.
Дура, это же работа. Хорошо платят.
– На жизнь хватает?
– На красивую? Да, на красивую собачью жизнь.
– Ну, и как французские девки – отличаются от наших?
– Да.
– А чем?
– Не рычат.
Так ведь для этого надо верить. Хотя бы чтобы он поверил тебе. Мы же все атеисты наполовину, верим, только когда выгодно очень. Все остальное время добиваемся одного – чтобы верили нам.