III.

Утром всё стало ещё хуже.

Нет, физически Лика ощущала себя почти хорошо, и это было плохо. Без подпитки она должна была стать ещё слабее. Но слабости не было, головная боль прошла, жар тоже исчез.

Не прекращая об этом думать, она отправилась в душ. Пару раз чуть не упала — поймать баланс в чужом теле было той ещё задачкой — но всё-таки смогла довести дело до конца. Обмотавшись полотенцем, встала перед зеркалом и взялась за расчёску. Провела ею по волосам, пытаясь не слишком пристально вглядываться в отражение — теперь, когда дурнота отступила, мысли о Лизе вызывали чувство вины.

Юная, наивная, доверчивая… Что с ней сделают Братья и Хранители? Что ей скажет Михаил?

Раньше он не стеснялся угрожать.

... Клянусь всем тем, что у меня ещё осталось — ты ответишь за это! Я тебя уничтожу, тварь! ...

А Костя? Как он будет смотреть на Лизу, думая, что перед ним та, кто воспользовалась его чувствами?

Глупый, бестолковый мальчишка. Он наверняка решит, что Лика, не дрогнув, подставила его ради каких-то своих целей —его ведь тоже могут отправить на суд.

Подло. Жестоко и подло. Он был таким счастливым прошлой ночью.

... Я люблю тебя...

Лика зажмурилась, прогоняя воспоминания.

Нет. Она не станет об этом думать.

Зачем тратить время на жалость? Ни ей самой, ни Косте, ни девчонке это ничем не поможет. Другого выбора нет, ничего уже не изменить.

Чёртово Яблоко.

Чёртов Семицвет.

Как так вышло, что они снова оказались в Книге? Зачем Михаил их забрал? Диана и Герман согласились их отдать или Хранитель пошёл на кражу? Что вообще сейчас творится наверху?

Лика посмотрела отражению в глаза. Рука по привычке потянулась сначала к ключице — точнее, к месту, где стояло клеймо — а затем к уху, и неожиданно пришло осознание, что серьги, как и ошейник, тоже остались на старом теле.

— Ладно, — ошарашенно прошептала она. — Это точно к лучшему...

Лика нашла более-менее приличную одежду — не слишком старые джинсы, плотную толстовку, ветровку — натянула всё на себя, потом осторожно положила Книгу на дно спортивной сумки и прикрыла её сверху другими вещами. В последний раз огляделась.

Кажется, больше ничего полезного в квартире не было.

Она вздохнула и вышла в подъезд. Плотно прикрыла входную дверь и начала торопливый, насколько это было возможно, спуск по ступенькам. Поднимающийся ей навстречу пожилой мужчина внезапно замер.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Лика и попыталась его обойти.

— Лиза! — на выдохе сказал мужчина. — Лиза, дочка!

Что за…?!

Лика остановилась, пытаясь вспомнить то, что говорила ей Лиза.

Дочка? Кто, чёрт возьми, может называть её дочкой? Она же сирота!

— Ты уж прости меня, дочка, — виновато продолжал мужчина. — Напугал я тебя тогда. Плохо мне стало, сердце прихватило, упал на тебя… Не вспомнил я потом о тебе, весь вечер так плохо было, что думал не встану уже… Утром полегчало, а тебя уже нет! Сколько же я тебя искал, сколько переживал, думал уж, что совсем ты пропала!

Опекун. Престарелый извращенец. Только тебя сейчас не хватало!

— Ммм, — глубокомысленно ответила Лика.

— Поедем домой, дочка, — продолжал говорить мужчина. — Я на машине, быстро доедем, три часа и снова дома.

Лика на миг опустила глаза, на всякий случай настраиваясь на проверку ауры. Потом подняла взгляд, пристально посмотрела на опекуна, боясь увидеть вокруг того знакомые тёмные или светлые цвета — и не увидела ничего.

Похоже, перед ней стоял обычный человек. Без ауры, вообще без каких бы то ни было знаков нежити. И Лика вдруг подумала, что согласиться на его предложение будет лучшим вариантом — они прямо сейчас уедут из Королёва, и этой же ночью она угонит машину и двинется дальше. Время позволяло. Даже если хранители обнаружат пропажу Книги сегодня, ничего страшного не случится. Они, конечно, увидят, кто её взял, и придут к Лизе, но вряд ли поверят в обмен телами.

Неужели удача наконец-то улыбнулась Лике?

— Согласна? — чуть более решительно спросил мужчина, забирая у неё сумку с вещами.

Его рука оказалась ледяной, словно он был вампом.

Лика снова проверила его ауру.

Нет. Он точно не вамп. Живой человек. Просто на улице слишком холодно...

— Мать ждёт, братья ждут. Поедем! — закончил опекун и замолчал, выжидающе глядя на Лику.

— Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Поедем.

* * *

Шаг. Ещё один. И ещё.

Подойти к широкой мраморной лестнице, подняться на второй этаж, пройти несколько десятков метров по коридору до нужной двери. Повернуть в замке ключ, нажать на ручку, потянуть дверь на себя, переступить порог.

Ева много раз проходила этот путь.

Пройдёт и сейчас. У неё нет выбора.

Герман и Диана поворачиваются на звук открывающейся двери, а Михаил стоит у окна и как будто не замечает, что кто-то вошёл в комнату.

— Где Вета? — с тревогой спрашивает Диана.

— Ты всегда была умницей, Ди.

— Что? — Диана хмурится.

— Вета просила передать тебе Яблоко, — обречённо говорит ей Ева и отдаёт золотую цепочку с небольшим кулоном.

Михаил вздрагивает и медленно, очень медленно поворачивает голову.

Ева заставляет себя продолжить:

— Герман, для тебя Уроборос. Вета просила передать, что ты был прав. Его нельзя надевать.

Герман с опаской забирает кольцо.

Михаил, бледный как полотно, молча ждёт своей очереди.

— Книга, — тихо говорит Ева. — Для тебя Книга.

— Где... Вета? — шепчет Михаил. Кажется, он уже знает ответ.

— Веты больше нет, Миша.

— Что значит...

Его голос окончательно садится, а лицо застывает и превращается в мёртвую маску.

— Её больше нет. Час назад я... — Ева задыхается, но быстро берёт себя в руки и договаривает: — Я её убила.

Лика, тяжело дыша, вынырнула из кошмарного сна. Тряхнула головой, отгоняя воспоминания, и попыталась понять, где находится.

Жёсткий пластик приборной панели, чуть запылившиеся стёкла, неудобное сиденье — ах да, это же просто грузовая газель опекуна Лизы, на которой они уехали из Королёва.

— Выспалась, дочка? — приветливо спросил тот с водительского места, дёргая за рычаг переключения скоростей. — Вот и хорошо, а мы уже всё, почти приехали.

Машину сильно тряхнуло. Лика перевела взгляд за окно, и внутри всё похолодело.

— Дубровицы? — с трудом произнесла она, не отрывая глаз от видневшегося в некотором отдалении от дороги строения.

Лика узнала его с первого взгляда. Утонченный силуэт, резные фасады, устремлённые в небо, множество скульптур — львы и орлы, грифоны и святые... Храм Знамения. Необычный. Уникальный. Единственный в своем роде.

— Дубровицы, — подтвердил опекун. — Не терпится уже? Пять минут, и будешь дома, подожди уж чуток...

Дом.

Дубровицы на самом деле были её домом. Именно здесь, в казавшемся заброшенным здании бывшей усадьбы Голицыных, была расположена резиденция сестёр, совмещенная с не совсем обычным домом-интернатом. Лика проработала в нём несколько десятков лет — вплоть до того самого дня, когда Семицвет вырвался на свободу.

Хотя нет, разумеется, это не было работой. Это было служением. Призванием. Предназначением. Все сёстры искренне верили, что делают доброе дело — ведь спокойно расти и взрослеть инициированные дети могли только в окружении себе подобных. Родители часто селились неподалёку, чтобы иметь возможность как можно чаще навещать своих отпрысков, и концентрация нежити и людей, знающих о нежити, в Дубровицах и их окрестностях была неприлично высока.

Неожиданно Лика снова вспомнила о ледяной коже опекуна, а потом о рассказе Лизы. Что, если...

— Как вы меня нашли? — спросила она раньше, чем успела сообразить, что лучше было бы этого не делать.

Как Лиза обращалась к опекуну? На ты или на вы? Возможно, называла по имени или как-то ещё? Не станет ли этот вопрос первой трещиной в его уверенности, что сейчас рядом с ним его подопечная? Да, если он человек, у него нет никаких сомнений. Но если он нежить...

— Герман Ильдарович подсобил, нашёл твой адресок, — спокойно ответил опекун и резко вывернул руль. Машина, чуть накренившись, послушно съехала с асфальта на грунтовую дорогу.

Лику пробрала дрожь.

Герман? Герман, мать его, Ильдарович?! Верховный отец, второе лицо в Триаде, помогает людям? Что происходит?

Нет. Не может быть.

Она, в который уже раз, внимательно оглядела мужчину.

В возрасте. Полный. Седые волосы, красное лицо, грубые руки, простая одежда. Он не казался похожим ни на обычную нежить, ни на колдуна. Если бы Лике нужно было определить его к какому-то конкретному виду, она сказала бы, что он…

Ну да, да, да!

Всё сходится, он вамп.

Сейчас он сытый, гладкий, но он вамп. И то, что он хотел тогда сделать с девочкой — он просто был голоден!

И Лика почувствовала, как сами собой сжимаются кулаки. При всей своей жалости к вампам как к виду, она ненавидела тех из них, кто поддавался голоду. Лиза, бедная девочка, она даже не представляет, какой участи избежала! Ребенок людей, а не нежити. Шансов стать кем-то выше вампа после инициации у неё практически не было. Чудо, что опекун в последнюю секунду смог себя обуздать.

Но... если он вамп, почему не видна его аура? Вамп не может закрыться, его всегда можно узнать. Так кто же он? Возможно, перевёртыш? Или человек?

Нет. Герман ни за что не стал бы помогать людям.

Так почему у него нет ауры? Неужели обмен телами мог выкачать всю Силу, и теперь она не видит то, что могут заметить даже низшие?

... — Я вижу ауру! Там! — восклицает Софи, глядя на то, как ветер уносит куда-то в сторону реки серый пепел. — Зелёная аура! У пыли! Но почему?

— Тебе показалось, детка, — ровным голосом отвечает Ева и берёт девочку за руку. — Пойдём, я отведу тебя в интернат. Скоро ужин...

Лика выругалась себе под нос.

Что за проклятье? Почему её мысли постоянно возвращаются к тому дню? Неужели она ещё недостаточно наказана?

— Приехали, — сказал опекун и заглушил двигатель.

Лика улыбнулась, осторожно выбралась из машины и остановилась перед деревянной калиткой, делая вид, что любуется домом. Ей нужна была ещё хотя бы минута, чтобы собраться с мыслями и решить, что же теперь делать.

Если она зайдёт в дом, нужно будет провести там как минимум несколько часов. Не лучше ли попытаться заговорить вампа и незаметно улизнуть прямо сейчас?

— Заходи, дочка, не стесняйся, — размеренно проговорил опекун, не отводя глаз от Лики. — Прямо в комнату свою иди. Мать прибрала там, кровать застелила, одежду твою приготовила. Помоешься и ложись спать-отдыхать.

Что же, всё-таки, происходит?

Это простая цепочка странных совпадений или чья-то игра?

Ну да, конечно, самое обычное совпадение!— ехидно откликнулся внутренний голос. — Сначала тебя заставляют украсть Книгу, потом ты меняешься телами с подопечной вампов, а затем Герман Ильдарович помогает тебя найти и доставить к резиденции сестёр. Разумеется, всё это простое совпадение! Точно такое же, как и то, что только ты теперь знаешь, где спрятан Семицвет.

Нет, это не могло быть случайностью.

Следующая мысль, которая пришла в голову, была ещё более страшной: возможно, всё случившееся за последние дни — партия Германа. Иначе как ещё Уроборос мог попасть в Книгу Веты? Ведь все последние годы Верховный отец так часто носил это чёртово кольцо, словно они стали единым целым... Неужели он наконец осознал, с какой силой заключил союз, и пытается таким образом избавиться от Семицвета? Или же, наоборот, действует под влиянием змея?

Но тогда какая роль отведена ей?

Смысла происходящего Лика не понимала, но мысль о ловушке теперь казалась единственно логичной и разумной. Да и взгляд опекуна ей уже не нравился — слишком цепкий, внимательный, изучающий — и в глубине души росло нехорошее предчувствие.

Она заставила себя улыбнуться и спросила:

— Всё в порядке?

— Нет, дочка, — серьёзно ответил опекун. — Вижу, что не веришь ты мне. Но клянусь, чем угодно клянусь, ничего дурного не хотел я тебе сделать. Прости уж ты меня, что напугал, прости!

Ничего дурного? Ах да, подумаешь, всего-навсего сделал бы девочку нежитью!

— Иди в дом, — снова настойчиво сказал он, и Лика, промычав в ответ что-то невразумительное, подчинилась.

Если это капкан, ей уже не спастись. Если нет, то лучше не спорить, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание.

Перешагивая порог, она вдруг подумала о Михаиле.

Интересно, что он сейчас делает? Как живёт? Что почувствует, когда заметит пропажу Книги? И почувствует ли вообще хоть что-то? Прошло слишком много времени. Кто знает, возможно, Лика последняя, кто всё ещё помнит о Вете.