Я не позволил воспоминаниям взять верх, мчался сквозь сгущающиеся сумерки и редко кидал беглый взгляд назад, убеждая, что за мной никто не следует. Уханье сов, шелест деревьев, потрескивание веток под моими ногами – звуки должны были успокаивать, убаюкивать в лесных объятиях, но страх только сильнее проникал в душу и обхватывал сердце своими щупальцами. Легкие горели огнем, бок кололо. Прислонившись к дереву рукой, я чуть нагнулся и попытался отдышаться. Только сейчас понял, что все звуки стихли, даже ветер не играл с листвой. Моя неокрепшая магия бурлила по венам, создавая щит. Тихий трескучий голос послышался за спиной. Я резко повернулся и вскинул руку, направляя силу на источник звука. Дерево, стоящее поодаль, вспыхнуло багровым пламенем, затрещало и повалилось. За ним в лохмотьях стояла женщина лет сорока – руки опущены, босые ноги, волнистые волосы пшеничного цвета, скрывающие половину лица.

– Кто ты? Что тебе надо? – громко спросил я, игнорируя голос разума, заставляющий молчать и бежать со всех ног.

– Подойди ко мне, мой мальчик, я не обижу тебя.

Глазами я начал искать пути отступления, но болотного цвета магия стрелой достигла и сковала тело. Закричав, я почувствовал, как что-то мягкое коснулось рта. Мои глаза расширились в ужасе от увиденного.

Эхса́. Паук, достигающий двадцати сантиметров в длину. Его белоснежное пушистое тело было покрыто острыми волосками, с которых стекал яд. Четыре пары глаз устремились на меня. Паук, не обращая внимания на мои мычания и попытки вырваться, плел паутину вокруг рта и спрыгнул на землю лишь после того, как убедился, что я не смогу издать ни звука. Незнакомка щелкнула пальцами, и насекомое осело на траву кучкой пепла.

Женщина бесшумно направилась в мою сторону. Вместо ног у нее было облако золотистого пара, на котором она чуть покачивалась в такт движениям.

Джинн.

Остановившись в нескольких сантиметрах, она осторожно обхватила мое лицо руками, будто боялась причинить боль.

– Мальчик, так отчаянно веривший в любовь. Мужчина, чье сердце так отчаянно будет требовать покоя. Дьявол, которому уготована великая судьба. Не бойся меня, я всего лишь хочу помочь. – По-матерински нежно проведя по моей щеке большим пальцем, она тихо спросила: – Могу ли я доверять тебе?

Моргнул, поняв, что незнакомка хочет, чтобы я молчал. Та тепло улыбнулась, схватила паутину и дернула на себя. От неприятных ощущений я сморщился и поводил губами в стороны, прогоняя боль. Я посмотрел на женщину, задавая немой вопрос.

– Я боялась, что ты вновь закричишь. Прости за это, – джинн провела подушечками пальцев по моим воспаленным губам и тихо выдохнула, понурив голову, – прости. Ты мог разбудить Аба́асы.

– Что вам нужно? – проигнорировав предостережение женщины, с упреком спросил я.

– Я всего лишь хочу помочь.

– Разве я нуждаюсь в помощи?

– Да. Каждый нуждается в этом, но боится признаться сам себе. Мы можем найти спасение друг в друге. Твой дар не позволит мне солгать. Проверь, если так будет угодно.

– Я окутан вашей магией, словно ядовитой паутиной, – процедил сквозь зубы я, стараясь не смотреть в глаза в попытке оставить незамеченным стыдливый румянец, окрасивший лицо.

– Прости, – спохватившись, женщина рассеяла магию, и я рухнул на колени. Зашипев, посмотрел на нее исподлобья, но промолчал. Я с силой надавливал на рот, стараясь стереть остатки паутины тыльной стороной ладони. Женщина протянула свою руку, желая, чтобы я узнал ее истинные мотивы и мысли. Долю секунды изучал ее серебристую кожу. Мотнув головой, встал с колен и обхватил пальцы женщины в приветствии, не призывая магии. Та улыбнулась кончиками губ и обхватила мою ладонь, чуть сжав.

– Мы так с тобой похожи.

– Не вижу сходства, – вырвав руку из хватки, я воссоздал вокруг себя щит и пошел дальше вглубь леса, желая провести эту ночь в одиночестве. Спиной чувствовал, что женщина последовала за мной.

– Я желаю, чтобы меня любили, чтобы во мне нуждались. Разве мы не похожи, Мулцибе́р?

На долю секунды я замедлил шаг, но, спохватившись, мотнул головой и направился обратно в сторону замка, и вправду боясь потревожить Аба́аса. Пройдя несколько метров, не услышал характерных шагов за спиной и, обернувшись, увидел, что джинн парила над землей, пристально глядя мне вслед. Фыркнув, протянул руку и кивнул головой в сторону выхода из леса, который прямой дорогой вел ко дворцу.

– Идете? Не оставлять же вас здесь одну посреди ночи.

Лицо женщины сначала исказилось в недоумении, но затем на нем расцвела полная благодарности улыбка, так что уголки моих губ непроизвольно дрогнули. Джинн, подплыв и чуть подрагивая, оказалась рядом и крепко обхватила мои пальцы, чуть сжав.

– Спасибо.

Я пожал плечами и пошел вперед, подстраиваясь под темп женщины, стараясь не сильно ускорять шаг. Вопрос о том, откуда незнакомка знала мое имя, я так и не задал.

Джойс

Я безмолвно следовала за мальчиком. Была близка к тому, чтобы покончить жизнь самоубийством, обратить магию против себя, дабы она пропитала тело ядом, который медленно и мучительно уничтожил бы все изнутри. Но страх, исходящий от ребенка, заполонил собой всю поляну и не дал совершить опрометчивый шаг. Не в силах сделать свою жизнь лучше, я обязана помочь тому, кто этого заслуживает.

Маленькое хрупкое тельце металось меж деревьев, ярко сияющие сапфировые глаза искали кого-то в темноте. Магия ребенка багровой дымкой струилась и обволакивала мальчика, стараясь воссоздать невидимый щит. Но я прожила достаточно, чтобы понять, что страх, наполняющий сердце и душу ребенка, был вызван не чем иным, как одиночеством. Мальчик боялся вновь оказаться ненужным, выброшенным на берег, словно рыба, хватающая жалкими рваными вздохами воздух. Он способен продлить существование на несколько мгновений, после чего наступит тьма, поглощающая всецело.

Все, ради чего жила, было обманом. Все, ради чего прислуживала, оказалось не чем иным, как рабством. Меня заманивали ласковым словом и теплым объятием в свои капканы те, которым нужно одно – моя магия, способная исполнить самые заветные желания.

Но этот ребенок… я чувствовала, как растет его сила, слышала ее зов, но мальчик противился, считал себя чудовищем, которому не место среди других существ. Лишь призвав магию, обнажавшую истинную сущность и природу, с ужасом осознала, что на нем была метка Смерти. Вопреки всем законам, дитя должно было умереть – его душа несколько долгих минут пребывала в Забвении, что сказалось на ребенке. Он должен был родиться ангелом, но Смерть решила обыграть всех, сделав мальчишку своим прислужником.

Я двинулась чуть ближе, скрываясь меж деревьев. Мягко ступая по траве, на ощупь продвигалась дальше, стараясь дышать как можно тише. Внезапный звук ломающейся сухой ветки заполнил собой поляну. Я почувствовала, как мальчик остановился, со страхом вглядываясь в темноту.

– Ну же, призови магию, покажи, чего ты на самом деле стоишь, – произнесла я одними губами, выпрямилась и собрала магию в кулаки, зная, что мальчик воспользуется своей силой. Но не для демонстрации могущества, о котором он пока не догадывался. Им двигало одно – сохранить жизнь любой ценой. Даже если для этого придется убить.

Багровая магия, похожая на остроконечные стрелы, пронзила дерево, где я скрывалась. Передо мной стоял испуганный мальчик лет тринадцати с угольно-темными волосами, сквозь которые прорывались небольшие рога. Сапфирового оттенка глаза бегло рыскали по моему телу, пытаясь почувствовать опасность, пухлые губы были плотно сжаты, отчего ямочка на подбородке выделялась еще сильнее.

Он так был похож на моего ребенка. Я не смогла спасти собственное дитя, но считала себя обязанной помочь тому, кто потерялся в темноте и одиночестве.

– Мы почти пришли, – пробормотал мальчик и зевнул, прикрыв рот кулаком. Его шаги замедлялись, он то и дело спотыкался.

– Ты утомился, – констатировала я и сбавила шаг, поравнявшись с мальчиком. Хотела было прикоснуться, чтобы приободрить, но он отпрянул от меня, как от огня, который может уничтожить, но не согреть. Мулцибе́р обхватил свое хрупкое тельце руками и спрятал голову в приподнятые плечи. Я прижала ладони к себе, чтобы побороть желание вновь прикоснуться к ребенку, – прости, не должна была…

– Все хорошо, просто я не привык к… подобному.

– Тебя не обнимают?

В ответ была тишина, оказавшаяся красноречивее слов.

Спустя пару минут мы вышли на поляну, посреди которой расположилась крепость. Ее колонны выстроены из темного мрамора, пологая крыша сплошь усеяна остроконечными пиками, спасающими от незваных гостей. Окна покрыты темным материалом, не позволяющим разглядеть то, что происходило внутри. Тонкая дымка багровой магии клубилась по земле, устилая каждый участок. Сила Мулцибе́ра струилась вокруг дворца, уходя вдаль.

Я чуть повернула голову и встретилась глазами с Мулцибе́ром, наблюдавшим за мной с примесью лукавства и опасения.

– Для чего это?

– Чтобы знать страхи, желания и пороки каждого. Я дьявол, и в этом моя сила, – Мулцибе́р пожал худощавыми плечами и пошел дальше. Магия, струившаяся вокруг него, на мгновение задержалась в воздухе, чуть колыхаясь. Была готова поклясться, что она изучает меня.

– Домой, – повысив голос, произнес Мулцибе́р.

Дымка чуть встрепенулась и стремглав нагнала дьявола, зашипев от удовольствия. Она любила своего хозяина, оберегала его, несмотря на то что тот считал ее своим проклятием. Я побрела в крепость, по пути гадая, кому были адресованы последние слова Мулцибе́ра – мне или магии, которая готова уничтожить любого, кто посмеет обидеть ребенка.

* * *

Без малого полгода пришлось выстраивать доверительные отношения с мальчиком. Его косые взгляды в мою сторону, плотно сжатые губы, некая скованность в движениях говорили о том, что он не верил мне и не мог осознать до конца, кто я такая и что делала в ту ночь в лесу. Я была благодарна Мулцибе́ру за то, что он не задавал лишних вопросов, позволяя проживать в его доме. Все в крепости оказалось чуждо – стены, потолки и ковры, устланные полы не выражали уюта, поленья в камине потрескивали с некой злобой, будто им претила сама мысль дарить свет и тепло чужим.

Мулцибе́р выделил мне комнату рядом со своей. Большие панорамные окна выходили на лес, скрывающий внутри сущий кошмар и непроглядную тьму, которую не мог пробить ни один солнечный луч. Кровать из ясеня, покрытая лаком, стояла напротив окна, по обе стороны висели бежевые плотные шторы. Туалетный столик был усеян различными колбочками и склянками, названия веществ внутри которых написаны на неизвестном мне языке. Небольшое трюмо расположилось в углу, на нем стояла тарелка с нарезанным сыром и вяленым мясом и кувшин со свежей водой. Больше в комнате ничего не было.

Когда я впервые оказалась в крепости, нестерпимо хотелось окунуться в железную лохань с горячей водой и смыть с себя остатки дурных мыслей, которые лезли в голову. Мулцибе́р, как и полагается хозяину, проводил меня до комнаты, приоткрыл дверь и впустил внутрь. На мой умоляющий взгляд и безмолвный вопрос о том, где можно искупаться, он сухо ответил:

– Крепость чувствует любое желание, которое испытывает гость в тот или иной момент. Стоит лишь подумать, и оно тут же исполнится.

– Ты сотворил эту магию сам? Один?

– Да.

Не сказав больше ни слова, Мулцибе́р развернулся на пятках и стремительно начал исчезать в темном коридоре. Прикрыв за собой дверь, я тихо ступала по прохладному полу, произнося едва слышно:

– Мне необходима лохань с горячей водой, чтобы выкинуть все мысли из головы.

В ответ на просьбу одна из стен начала слабо подсвечиваться лиловым отблеском, после чего появилась небольшая деревянная дверь. Приоткрыв ее, ахнула – в несколько метров железная лохань, до краев наполненная горячей водой, откуда шел пар, несколько небольших баночек, внутри которых колыхалась жидкость серебристого, золотистого и янтарного цветов, кусочек лавандового мыла, лежащий на краю.

– Спасибо.

Пол подо мной немного дрогнул. Дом принял благодарность. И меня.

Горячая вода помогла вынырнуть из водоворота воспоминаний. Обтеревшись полотенцем и намазав кожу отваром ромашки и мака для крепкого сна, прошлась вдоль кровати, едва касаясь пальцами мягкого одеяла. Могла спокойно принимать облик смертного, используя вместо дымки ноги. С ними чувствовала себя незащищенной, но в крепости я была в безопасности.

Вздрогнула от внезапного стука в дверь. Сердце бешено забилось в груди, но я нашла силы подойти и открыть ее. Дернув на себя створку, увидела на пороге Мулцибе́ра, который сонно потирал глаза и зевал. Встретившись со мной взглядом, он стыдливо произнес:

– Не могу уснуть.

Я улыбнулась и отодвинулась в сторону, пропуская мальчика в комнату. Тот несколькими шагами пересек ее и залез на кровать, укрывшись одеялом почти что с головой. Лишь глаза светились противоестественным блеском.

– Вы… вы расскажете мне… сказку? – запинаясь, произнес ребенок. Я чувствовала стыд, исходивший от него, словно голодный зверь. Он хотел иметь друга, ощущать поддержку, но боялся признаться в этом самому себе.

– Конечно, мой мальчик. Про что ты хочешь услышать?

Я прилегла рядом и по-матерински опустила одеяло с лица, подтолкнув его под шею. Магия ребенка замурчала, принимая мою заботу. Она так же, как и Мулцибе́р, изголодалась по чувствам, которые окрыляли и давали надежду, помогая пережить самые темные времена.

– Мне без разницы. Что сами захотите.

– Что ж… – Я укрыла ноги одеялом, облокотилась спиной о кроватный щиток и притянула мальчика к себе, чуть приобняв за плечи. – Незадолго до того, как Зевс и Посейдон воссоздали континенты, на свете жила маленькая фея, которая питалась пыльцой и пила росу. Ее магия была сильнейшей из всех, что знал свет. Сердце феи, полное отваги, доброты и милосердия, служило светом для тех, кто потерялся во тьме. Она помогала богам воссоздавать континенты, наделяла души людей и чудовищ светом, которые они сами же и сгубили своей жестокостью, алчностью и завистью. Две расы, так отличающиеся, но до боли похожие, начали истреблять друг друга, ведомые злым роком судьбы. Фея металась, словно загнанный в клетку зверь, силясь помирить людей и чудовищ, но все было напрасно. Каждое ее движение, каждое слово было приравнено к предательству. Единственное, что фея могла сделать для предотвращения войны, – спасти невинную жизнь, а затем умереть. Обратившись к богам, она попросила изменить внешность и сделать ее сиреной, чтобы перед смертью она смогла познать, каково это – стать частью моря. Ее молитвы и просьбы были услышаны. Боги даровали ей такую возможность, но ограничили во времени. Фея в облике сирены направилась в море, нашла корабль, который попал в шторм, и спасла дочь купца, путешествующую вместе с отцом. Смертный рассказал об этой вести на своем континенте, тем самым доказав, что чудовища – не враги, что среди них, равно как и среди смертных, есть милосердные создания. Спустя час фея, добравшись до суши и приняв истинный облик, погибла. Но ее свет, который, подобно тысяче фейерверков, ослепил собой все континенты, даровал надежду на светлое будущее.

– А еще? Можно еще одну сказку? – Мулцибе́р чуть подался вперед, вглядываясь в мое лицо с той наивностью, которая присуща всем детям.

– Отдыхай, а я посижу рядом, пока сон не примет тебя в свои объятия. А завтра, если захочешь, расскажу еще одну сказку.

И он захотел. Он прибегал ко мне неделю, слушая сказки о чудовищах, жертвовавших собой ради благой цели или любви, которая была им непостижима. На третий день мальчик спросил, как меня зовут, и я ответила, осознав, что так и не представилась.

На девятый день Мулцибе́р попросил рассказать еще, но я, сглотнув ком, образовавшийся в горле, тихо произнесла:

– Девятая история еще не дописана, мой мальчик.

– Кем? Кем не дописана, Джойс?

– Самой жизнью.