Фея подлетела ближе и, стараясь не смотреть в глаза, поставила поднос на ножках прямо передо мной. А потом с безучастным видом зависла в воздухе, сложив руки, как образцовая горничная, и чуть опустив голову. Я наблюдала за этим, не зная, что мне делать дальше.

– Мими, – обратился к ней Драйден, – у меня будет к тебе поручение. Ты не могла бы отправиться в квартиру Кристины и забрать ее вещи?

Она молча кивнула.

– Я ненадолго оставлю вас, чтобы вы могли спокойно обсудить детали, – после этих слов Драйден вышел из комнаты, на ходу доставая телефон, и закрыл за собой дверь.

Я, как загипнотизированная, смотрела ему вслед, пока не раздался тактичный кашель Мими. Я перевела неуверенный взгляд на фею. Она тем временем спокойно уселась на край кровати, положив ногу на ногу, и держала перед собой блокнот с карандашом. Выражение ее лица было ехидным.

– Ну, диктуйте…

– Что?

– Те вещи, которые вам необходимы в первую очередь. Я не собираюсь переносить сюда ни целый гардероб, ни целую квартиру!

Стоило Драйдену уйти, как вернулась прежняя Мими, которую я узнала чуть меньше года назад и которая никогда не была благосклонна ко мне, как и к любой женщине, претендовавшей на «особое» отношение к ее хозяину.

Потупив взгляд, я постаралась отключить все эмоции и просто холодно перечислять необходимые предметы. Мой монолог, состоящий из перечислений чуть менее чем полностью, неожиданно прервался на смущающем пункте. На нижнем белье. Какое-то время я молчала.

– Обычное или, хм, что получше? – как-то слишком задорно уточнила горничная.

Я подняла голову, удивленная вопросом. Мими сидела, покачивая ножкой, и пристально смотрела на меня. Но в ней больше не чувствовалось явной агрессии, только желание поддеть. Кажется, она разобралась в ситуации куда быстрее меня.

– Мими, ты…

– Так какое? – продолжала фея.

– Не имеет значения… – пробубнила я в сторону.

Она что-то быстро черкнула в блокноте, а потом указала карандашом на поднос. Я тупо уставилась на тарелку с сырным супом.

– А теперь – ешьте! И никаких возражений!

Зачерпнув полную ложку, я осторожно поднесла ее ко рту. Мими продолжала на меня смотреть. Пришлось проглотить содержимое ложки целиком. А потом я уронила ложку на поднос. Слезы навернулись на глаза.

– Не нравится? – это Мими спросила уже совсем другим голосом, будто ей действительно стало не наплевать на меня.

– Нет, Мими, очень вкусно, правда, – выдавила я.

Даже вкуснее, чем суп, который готовила Джен. Но именно ее суп, как и вся ее стряпня, в последние несколько лет давал мне ощущение, будто я дома. Там, где и должна быть. Больше этого никогда не будет.

– Пожалуйста, не делайте так больше, – тихо начала Мими, придвинувшись ко мне ближе. Конечно, она имела в виду то состояние, в котором ей пришлось меня видеть последние дни. – Не заставляйте господина Драйдена так волноваться.

– Я постараюсь, обязательно, – и стала вытирать слезы рукой. – Прости меня, Мими…

– И постарайтесь выздороветь поскорее, – кивнула она.

Я больна? Да, определенно, я была больна.

***

Фигуры на шахматной доске стояли недвижимо уже какое-то время. Сладкие ароматы, витающие в оранжерее, убаюкивали. Заходящее весеннее солнце, чей свет лился через стеклянный купол, ничуть не тревожило его.

Драйден коротко сжал руку в кулак, но так же быстро разжал пальцы. Джеремия прав. Кровь Кристанны постепенно меняла его. Делала сильнее. Но ему приходилось как будто заново учиться контролировать себя. Усилием воли приглушать краски, запахи, звуки окружающего мира и… чужие мысли. Он слишком сильно уважал леди Бересфорд, чтобы позволить себе подобное. Особенно во время партии и их разговора.

Леди тяжело вздохнула. Худые плечи дрогнули под атласом светло-синего платья. Коротким жестом она поправила чуть сползающую шаль. Барбара сложила руки на коленях и точно на миг забыла, что он здесь, в ее мире из стекла, растений и цветов. Она сидела напротив на плетеном стуле. Их разделял только небольшой ажурный столик, будто сотканный из тонкого стального кружева. И шахматная доска на нем.

Барбара… Старый добрый друг, который всегда старался понять его. Теперь это тоже часть его прошлого.

– Я… не даю своего благословения на этот брак, – жестко, но с горечью в голосе произнесла леди Бересфорд.

В ее глазах появилась пелена, когда она взглянула на крохотную раскрытую шкатулку, в центре которой блестела бриллиантовая звезда с сердцевиной из сапфира. Такая же, как те заколки, что он подарил Кристине.

Вот только это было кольцо. Кольцо, которое до этого так и пролежало весь день в его кармане. Драйден достал его лишь на несколько мгновений, когда Кристина убежала и закрылась в ванной комнате. А он так и стоял рядом, приложив ладонь к поверхности двери, и надеялся услышать хоть что-то.

Барбара поджала губы и разочарованно повела головой из стороны в сторону.

– Не проси у меня руки моей внучки. Я знаю, что она не готова. Не готова ни к чему из того, что ты хочешь от нее…

Что ж, у леди свои резоны. Она, определенно, хорошо знает Кристину. И защищает ее как члена семьи. Возможно, потому что она слишком похожа на того мужчину, которого уже нет на этом свете. Как похожа и на ее сестру.

Леди Бересфорд тяжело поднялась со стула, опираясь на подлокотники. Сделала два шага в сторону клумбы с кустами роз, да так и остановилась.

– Драйден, скажи мне, как случилось так, что ты снова выбрал не ту женщину? Женщину из рода Бересфорд… Сперва лишь девочка, о которой нужно заботиться. Потом орудие и союзник. А теперь жена. Не слишком ли много ролей для одной фигуры?

– Ты несправедлива ко мне, Барбара, – сделав свой ход, произнес он.

Леди медленно повернула голову в его сторону и посмотрела на шахматную доску. Затем подняла на него уверенный и непоколебимый взгляд.

– Пока еще не поздно, остановись! Не торопи события и не дави на нее. Она никогда не простит, если ты будешь игнорировать ее желания и пытаться перестроить под себя. Все, чего она жаждет – это свобода. Даже если это тебе не по нраву.

Она сделала паузу, смежила веки.

– И неужели Кристина заслужила это? После всего, через что она прошла? Некоторые птицы не поют в клетке, Драйден. Даже в самой роскошной. Сколько ни окружай их заботой, они дадут волю голосу и радости только на воле…

Он обдумывал сказанное, а леди Бересфорд продолжила:

– Вот только не возражай сейчас. Лучше… скажи мне, когда в последний раз ты слышал ее настоящий смех или видел искреннюю улыбку?

Драйден неспешно отвел голову в сторону. Слова леди были словно маленький тупой нож, котором расковыривали рану. Но полукровка не подал виду.

Когда он видел ее искреннюю улыбку и слышал смех? Вчера ночью, например. После этих воспоминаний он почувствовал, как его губы растянула невольная улыбка. Не удивляться этой маленькой рыжеволосой женщине было невозможно.

Его не было в стране около недели – расследование деятельности Комитета и попытка разузнать что-то о судьбе доктора Бэнкса. Он помог им, помог ему. И Драйден определенно хотел знать, что двигало главой научного подразделения Комитета, который после Голодной скалы полностью пропал из публичного поля.

Возвращаясь домой в ночь дня рождения Кристины, Ван Райан не знал, как она встретит его. Прежде на любое упоминание этой даты она реагировала… болезненно. Просила не вручать ей никаких подарков. И отказалась сразу, стоило ему заговорить о посещении оперы где-нибудь в Европе. Заверение в том, что все пройдет инкогнито, девушка пропустила мимо ушей. Хотя идеальному в его понимании моменту не суждено было случиться, план у него все еще оставался. Затягивать не имело смысла.

Каково же было его удивление, когда он обнаружил девушку спящей на диване в гостиной. Она лежала на боку, и на ней была одна из его рубашек. Плед сполз с голых ног, но, кажется, холод совсем не беспокоил ее.

«Нет, все-таки не сегодня ночью…» – подумал он и не смог побороть легкую улыбку, появившуюся на губах.

Драйден спустился по ступенькам с подиума, ведущего к лифту. Бесшумно подошел, остановился рядом с диваном. Кажется, даже ощутил что-то похожее на досаду. Он действительно привык к тому, что Кристина всегда старалась дождаться его. Но сейчас решил, что так даже лучше. У нее все еще наблюдались проблемы со сном и… тревога.

Особенно, если его долго не было рядом.

Девушка спала, подтянув колени к животу и подложив ладони под щеку. Рыжие волосы упали на бледное лицо и разметались вокруг головы. Драйден склонился ниже, чтобы перенести ее в спальню, но в этот момент на лице Кристины вместо безмятежного выражения появился оскал стиснутых зубов. Брови сошлись почти в сплошную линию. Она все еще спала, но во сне будто натолкнулась на чудовище. Встревоженный разум не подпускал к себе. Оставался не просто закрытым, а отталкивал прочь.

Драйден протянул руку. Хотел успокоить или разбудить, коснуться ее щеки. Сейчас это представляло некоторую опасность. Если долго не пить кровь Кристины, все начинало возвращаться назад. Кожа, руки и высекаемые ими искры вновь могли причинять вред. Неделя – немалый срок. И все же он должен был.

Пальцы почти коснулись волос, упавших на лицо, как вдруг девушка резко выпрямилась, как пружина. Чужой пульс быстрее забился в ушах.

Она непроизвольно вскинула руки в воздух так, что Драйдену пришлось уклониться, словно от атаки, и резко перевернулась на спину. Лицо исказилось в немом крике и так же резко застыло, прежде чем вновь стать спокойным. Руки медленно опустились на грудь, на ткань измятой и полурасстегнутой рубашки.

Сердцебиение постепенно входило в размеренный ритм.

Он поднялся в полный рост, медленно дошел до другого края дивана и с неслышным вздохом опустился на сидение. Чуть склонил голову в сторону, прикрыл глаза и устало потер пальцами переносицу.

Интересно, когда-нибудь она сможет действительно пережить это и больше не бродить по Голодной скале в своих снах?

Вдруг – движение воздуха. Что-то толкнуло его в бедро раз, а потом снова. Он рефлекторно перехватил новую атаку рукой. И только ощутив жар кожи под пальцами, понял, что поймал Кристину за лодыжку.

В этот момент она хрипло и сдавленно чертыхнулась и попыталась вырваться, но теперь уже он не намерен был ее отпускать. Послышалось недовольное бормотание. Судя по скрипу дивана, Кристина поднялась и села. А потом, кажется, зевнула во весь рот.

Отняв ладонь от лица, Драйден резко повернулся в ее сторону, чтобы увидеть, как она трет глаза и рассеянно улыбается ему. В ответ он отпустил ее ногу, проведя пальцами по горячей, почти обжигающей ступне. И тут же почувствовал дрожь, которая прошла по ее телу.

– Кристина, тебе не стоило вот так дожидаться меня… – начал Драйден, но остановился на полуслове, потому что она быстро сбросила ноги на пол и придвинулась к нему. Лишь чтобы поцеловать.

Губы были мягкими. Все ее тело источало сонную негу. Обжигающие ладони коснулись его груди. Она тесно прижались к нему. Через миг и вовсе закинула ногу на его ноги. Он прерывисто выдохнул и очень мягко отстранил ее. Это далось ему с огромным трудом.

На него смотрели затуманенные, будто пьяные глаза Кристины.

– Прости, мне тебя не хватало, – тихо произнесла она.

– И поэтому ты решила, что заснуть здесь будет хорошей идеей?

Кристина упрямо тряхнула головой. Он улыбнулся одним уголком губ.

– Уже поздно. Да, меня долго не было. Да, сегодня твой день рождения, но, пожалуй…

– Нет, – ее рука обвила шею. – Даже не смей упоминать про мой дурацкий день рождения! Дело вовсе не в нем.

Пальцы другой руки привычно обвели его подбородок и скулы. Зеленые глаза девушки сощурились. Не от его близости или не только от нее. В них стояла далекая затаенная боль. И, да, вполне очевидное желание.

– Говорю же, я просто соскучилась… очень и очень.

– И ты даже не позволишь мне принять душ?

– М-м-м, – протянула она мечтательно, подняв глаза к потолку, – может быть, позже.

Кристина, очевидно, никогда не задумывалась об этом, но она уже вела себя как жена. Молодая и страстно влюбленная. Каждое ее прикосновение и поцелуй были похожи на мольбу о большем. И не уступить этой мольбе было невозможно. Словно эта девушка вновь разжигала в нем стремление жить, чувствовать себя человеком. До боли прижимать к себе, пока он снова не ощутит дикий огонь, что бегает по венам под кожей. Не почувствует его на кончике языка. В ее крови, в ее движениях…

До ванной комнаты он все-таки добрался, но уже значительно позже. И не один.

Кристине как будто это особенно нравилось. Вместе принимать ванну, садиться к нему спиной и класть голову на мокрое плечо. Накручивать прядь его черных волос на палец. В этом было что-то безусловно трогательное. Но вчера, когда она задремала у него на плече, Драйден ощутил неприятный укол воспоминаний о последнем личном разговоре с Мими. Горничная рассказала, что Кристина тайком принимает таблетки совершенно определенного свойства. Он тут же попросил фею замолчать и запретил ей впредь приходить к нему с подобными сплетнями. Вот только… ему все равно было неприятно об этом знать.

Что не так? Разве Кристина не любила его? Или любила недостаточно?

Нет, в этом он не сомневался. Возможно, дело в ее упрямстве?

Из раздумий его вывел звук, похожий на тихий стон. Поверхность чуть теплой воды пошла легкими волнами. Кристина пошевелилась, и ее ладонь, лежавшая на мраморном бортике купальни, мелко задрожала. Пальцы как будто свело судорогой.

Тогда он накрыл ее ладонь своей и почти сжал.

Вздрогнув всем телом, Кристина проснулась и резко втянула носом воздух. Она непроизвольно подалась вперед, отдаляясь от него. Мокрые потемневшие волосы облепили ее спину, на которой жестче наметились очертания позвоночника и лопаток.

На сей раз ему точно не казалось. Она все еще продолжала терять вес.

Воспользовавшись замешательством девушки, Драйден переплел их пальцы.

– Кристина? – мягко позвал он, и та лишь на миг обернулась, словно стыдясь своей слабости.

– Все… нормально. Просто дурацкий сон.

– Я так не думаю, – произнес он, подмечая каждое, даже самое мимолетное ее движение. – Тебе нужна помощь. Поговори с Джеремией, прошу тебя.

Вот она чуть повела плечами, потом театрально запрокинула голову назад и уже в следующий миг ушла под воду, утягивая за собой его руку. Он склонился ниже. Во всем этом было что-то неправильное. Особенно в том, как выглядело ее лицо в обрамлении колыхающихся в воде волос. Чем дольше это продолжалось, тем более неправильным казалось. А когда Кристина резко открыла глаза, ощущение превратилось в невольную оторопь.

Она вынырнула из воды, подняв тучу брызг. Откашлялась, зафыркала и недовольно сбросила его руку.

– К тому мозгоправу-по-рекомендации я больше ни ногой! – твердо заявила Кристина, глядя через плечо так, словно говорит о серийном убийце. – Он странный. В какой-то момент мне показалось, что этот доктор-эстет думает о том, как меня сожрать!

Ее взгляд при этом стал угрожающим, и Драйден не смог сдержать смеха. Кристина ударила ладонью по поверхности воды, но у нее вышли лишь неуклюжие брызги, которые разлетелись в стороны, почти не задев. Тогда он рассмеялся еще сильнее.

Насупившись и сложив руки на груди, Кристина все-таки оттолкнулась ногами от дна купальни, и ее спина снова прижалась к нему.

Он перестал смеяться, но улыбка не сходила с лица.

– Как насчет терапии другого рода?

Снова раздался громкий плеск. Кристина полностью развернулась к нему и уперлась ладонями в края купальни.

– В каком смысле?

– Как насчет встречи с Марией?

– Что? – даже розовый румянец не ее щеках как будто стал бледнее. – Ты же это не серьезно? Разве она захочет… этой встречи?

– Завтра. За обедом.

Его улыбка стала еще шире, когда он увидел, как меняется ее лицо. Глаза девушки вспыхнули и заблестели, как не блестели давно. Кристина прямо и совершенно бесхитростно смотрела на него, чуть приоткрыв рот. А потом захохотала и буквально бросилась на шею. Обняла так крепко, что даже ему стало сложно дышать. Он не успел заметить, как девушка вдруг приподнялась в воде, заслоняя свет. И подарила поцелуй. Такой нежный, полный искренней благодарности и одновременно страстный.

Горячие мокрые пальцы коснулись его груди и медленно поползли вниз. Ушли под кромку воды.

– Мне показалось, что ты устала, – прозвучало хрипло.

Кристина бросила на него совсем другой взгляд. Дразнящий.

– Уже нет.

– Я не имела в виду время, которое вы проводите за закрытыми дверями! – почти прозвенел строгий голос Барбары.

«Если бы Кристина еще переживала о том, чтобы держать "двери" их личной жизни закрытыми…» – подумал он, и легкая улыбка на губах стала чуть более насмешливой.

Однако это вернуло его назад. Драйден слишком глубоко и надолго позволил себе погрузиться в омут памяти. Непростительная и опрометчивая слабость. Тем более перед леди. А она прекрасно поняла, что происходило в его голове.

Что за наваждение? Он ведет себя едва ли не как юнец, впервые познавший любовь женщины.

Забавная мысль возникла лишь на секунду. А на смену ей вновь пришел призрачный образ Кристины, утопающей в белоснежной мятой рубашке. Такой теплый образ, который распался, как самоцветы в калейдоскопе, на десятки других воспоминаний, что они прожили вместе.

И лишь последнее причиняло тупую боль. Она злилась, а потом закрывалась и плакала. Из-за его слов. Из-за его такого простого желания, свойственного обычному мужчине.

– Ты уже давно утратил способность любить…

Внезапные слова Барбары хлестнули, как плеть.

Драйден сел прямее. Его губы сжались в твердую линию. Его брови на переносице сошлись в одну линию. Он положил руки на подлокотники кресла и сцепил пальцы на уровне груди. Но при этом ощутил, как холод обвивает его шею, подобно шелку.

Он приготовился принять еще один удар и тут же дать отпор. Впервые посмотрел на леди, как на своего оппонента, а не союзника. Долгим холодным и испытующим взглядом. Так продолжалось какое-то время. А потом Ван Райан понял, что устал. Слишком устал скрываться. Особенно, если он хочет добиться одобрения Барбары.

Маска начала таять, уступая место чему-то совсем иному. Но даже он сам не мог понять, чему именно.

Леди стояла перед ним с идеально прямой осанкой и смотрела сверху вниз, чуть вздернув подбородок. Хотя на миг ему показалось, что она как будто не слишком твердо держится на ногах.

– Ты уже давно утратил способность любить, – Барбара повторила последнюю фразу и продолжила уже тихим голосом, словно в трансе. – Во всяком случае, так, как это бывает у людей. Я очень хорошо знаю это… А теперь скажи мне, когда она в последний раз пела?

Именно эти слова задели сильнее всего. Всколыхнули что-то горькое и темное в душе. Ответ леди Бересфорд не требовался. Она снова медленно отвернулась в сторону, избегая его взгляда. А он молчал. Молчал слишком долго.

Того, что произошло дальше, Драйден не ожидал. Но вопреки всему услышал собственный голос. Такой же тихий и полный сожалений.

– Не знаю, поверишь ты мне или нет, но она действительно… важна мне.

Все тело леди коротко встрепенулось. Точно по спокойной поверхности воды прошла рябь. Барбара бросила на него резкий, полный искр настоящего гнева взгляд. Собиралась вновь сказать что-то ей несвойственное и хлесткое, но, увидев его в этот миг, передумала.

Он не лгал.

– Важна гораздо больше, чем я сам бы того хотел и… чем сам готов принять.

Последнее Драйден выдохнул едва слышно.

В оранжерее все затихло. Даже звуки дыханий. Словно это место накрывал не стеклянный купол, а купол тишины. Только где-то далеко в лесу едва слышалось пение птиц.

– Тогда, – слова леди прозвучали как удар колокола перед приговором – оглушительно и бескомпромиссно, – в некотором смысле все еще хуже. Значит, она стала твоей слабостью. А любую слабость рано или поздно обнаружат и найдут, как использовать, чтобы ударить больнее.

Драйден медленно прикрыл глаза и чуть опустил голову. Его переплетенные пальцы едва заметно дрогнули.

Он ничего не сказал в ответ. Леди Бересфорд была полностью права.

И лишь спустя несколько минут, Драйден услышал, как Барбара вновь заговорила. И будто не с ним, а с кем-то другим. Голос звучал как эхо.

–  Я должна увидеть ее, мою внучку. Должна увидеть ее хотя бы еще один раз, прежде чем…