В подобные вещи я особо не верила. В давние, смутные времена как только люди ни пытались подтвердить силу и «высшее» происхождение своего рода, скупая тоннами сомнительные артефакты у бродячих торговцев и выдавая эти подделки за ценность.

Здесь, скорее всего, имел место быть такой же: ну какая, к Забытым, «внезапная удача»?! Эффект плацебо и не более. Потому что любой образованный человек понимает: можно быть хоть тысячу раз обладателем счастливой подковы и волшебного котелка, но пока ты не прибьёшь подкову себе на ногу и не станешь варить в этом самом котелке зелья денно и нощно, развивая свои умения, успеха тебе не видать.

Но папеньку своими взглядами на мироустройство я решила не расстраивать.

– Благодарю, отец. Так значит, это правда, что люди болтают? Эта белобрысая мымра, сбагрившая меня на долгие годы на север, не моя мать?

Он вновь предложил мне руку, ведя дальше по саду к дому, и тихо хохотнул:

– Смотрю, тебя не сильно расстраивает тот факт, что ты являешься дочерью ведьмы? Да, это правда.

– Лучше уж быть дочерью ведьмы, чем особы, которая всеми путями пыталась сжить меня со свету… – буркнула я.

– Ты обожгла ей лицо магией, – напомнил он. – А следы от магических ожогов не так-то легко убрать.

– Её внешность стала соответствовать внутреннему наполнению, – невозмутимо передёрнула плечами я, ничуть не раскаиваясь. – Одним богам известно, каким чудом мне удалось выжить под её «чуткой» опекой и заботой. Видимо, в роду моей настоящей матери и впрямь отметились рыжие демоны-лисы. Потому ничем другим, как редким везением, я это объяснить не могу.

Он мягко, ободряюще улыбнулся мне и погладил по руке. Хотел было что-то сказать, но его перебило появление в дверях террасы Френсиса и Диего де Ривьеро.

– Говард, вот вы где! А мы вас уже заждались, – воскликнул мой будущий свёкор и жадным плотоядным взглядом заскользил по мне. – Лэви Элизабет, вы прекрасны, как бутон розы… Впрочем, как всегда.

От отца на этот раз не укрылся красноречивый взгляд хаддара на меня. Он крепче сжал мою ладонь на своей руке и, раздражённо вздрогнув желваками на щеках, почти не шевеля губами, тихо шепнул мне:

– Что будем делать?

– Тянем время, – в тон ему еле выдохнула я, внезапно осознав, что именно это сейчас самая верная стратегия.

Во мне появилось ощущение того, будто вот-вот что-то должно случиться. Но для этого «что-то» требовалось время. Внезапное наличие у меня поддержки в виде папеньки немного окрыляло и вдохновляло на успех.

– Лэв де Ривьеро, Диего! – с напускной радостью громко произнесла я, с трудом сдерживая яд в речи. – Как мы рады вас видеть! Какое счастье, что вы смогли выкроить для нас время и навестить с визитом. Прошу прощения за ожидание: день выдался душным, а в тени сада минуты летят незаметно…

– Пройдёмте внутрь, – соглашаясь со мной, кивнул отец. – Слуги уже всё накрыли.

Раскланявшись, мы степенно прошли на террасу, где нас ожидал сервированный для трапезы стол. Папенька придвинул мне стул, помогая сесть по левую руку от себя, сам занял место во главе. Устроиться гостям помогли слуги. Словно нарочно, я оказалась сидящей ровно напротив Френсиса. И тот не упустил возможности вновь раздеть меня глазами.

Придав лицу невозмутимое выражение, я сделала в мозгу пометку: когда стану готовить мазь для матери Глаши, сварю зелье и для этого похотливого кобеля. Какое-нибудь ядрёненькое успокаивающее. Одно из тех, что выписывают кентаврам на время гона.

На первое повар приготовил лёгкий суп, и на некоторое время за столом воцарилась тишина. Корсет сдавливал бока и живот нещадно, и в меня провалилось совсем немного этой благословенной жидкости. А пока мужчины работали ложками, мне представилась возможность оценить настрой хаддаров в полной мере.

Френсис не сводил с меня масляного взгляда, с хищной ленцой наблюдая из-под опущенных ресниц. Вся его поза говорила о том, что он действительно уверен в том, что я никуда от него не денусь. От него за версту разило опасностью: этот человек повидал уже немало женщин, битв и политических переговоров. И стран, в отличие от Диего, наверняка тоже: маркиз отлично владел знанием этикета и не терялся при смене блюд.

А вот сынок его чувствовал себя явно не в своей тарелке. Он старательно избегал встречаться со мной глазами, натянув на лицо безразличную высокомерную мину. Но стоило ему посмотреть на меня, как его взгляд тут же с моего лица непроизвольно стекал вниз, туда, где во всей неприкрытой красе мягкими холмиками в такт дыханию покачивались мои две девичьи прелести.

Диего напоказ морщился: «Какое бесстыдство, приличные хаддарские женщины себе подобного не позволяют!»

Наверняка именно это должна была обозначать его скукоженная гримаса, но глаза в сторону отводил с усилием. Парень постоянно ёрзал на стуле, то и дело опускал правую руку под стол, словно бы проверяя что-то в кармане.

Ясно-понятно, с какой стороны мне ждать вселенской засады в виде коробочки с кольцом. Но её извлечения на всеобщее обозрение я допускать была не намерена.

Одно блюдо сменяло другое, гости насытились, и обед плавно подходил к завершению. Краем глаза я заметила, как Диего сделал порывистое движение в сторону своего кармана с моей погибелью и стал приподниматься.

– Граф Говард де Розеншипский, – начал было он, но я его спешно перебила:

– Папенька! Такая духота стоит, не правда ли? Как думаешь, ожидать ли нам в этом году, что светлое вино будет в цене выше прочих вин?

Родитель бросил насмешливый взгляд на недовольно цыкнувшего и севшего обратно хаддара, включился в мою игру:

– Я полагаю, что розовое игристое переплюнет остальные сорта в разы… – далее он пустился в винодельную тему, старательно вовлекая в разговор то Диего, то Френсиса.

Мой «будущий» свёкор, лукаво сверкая глазами, с удовольствием поддержал беседу, всем своим видом давая понять, что раскусил мой замысел, но мышке уже не убежать от кота. Диего же наоборот, отделывался короткими рублеными фразами, показывая, как всё это его чрезвычайно тяготит.

Мы успели обсудить наши мастерские по росписи фарфора, цены на лернийский шёлк и хаддарскую шерсть от тонкорунных овец, проблемы безмагического проведения канализации и водопровода в старых особняках и удалённых от водонапорных башен зданиях. Диего приподнимался и садился обратно на свой стул ещё четыре раза.

Френсис уже в открытую потешался над нашим спектаклем, весело фыркая и хохоча. А мы с родителем уже взопрели придумывать темы для разговора, но это самое «что-то вот-вот» случаться всё никак не торопилось.

– Граф… – в шестой раз поднялся Диего.

– Давайте я вам спою! – чувствуя себя окончательно выдохнувшейся, предложила я. Хотя от долгих разговоров и усталости мой голос стал заметно отдавать хрипотцой. – Предлагаю пройти в гостиную, где стоит мой инструмент для музицирования, и…

– Довольно! – внезапно зло рыкнул на меня Диего. – Когда мужчина говорит, женщина должна молчать!

Отец, задохнувшись гневом, тоже стал приподниматься на стуле:

– Да как вы смеете повышать голос на мою дочь?!

Френсис прекратил зубоскалить и недобро прищурился на него. Я до побелевших костяшек сжала в пальцах ткань салфетки, не зная, что предпринять дальше.

Атмосфера стремительно накалялась.

Неожиданно дверь на террасу с грохотом распахнулась, чуть не снеся испуганно замершего возле неё слугу. По-военному гулко бухая каблуками высоких ботфорт, при полном обмундировании, регалиях и прочем, в белом парике и треуголке, на террасу вошёл императорский гвардеец.

– Наконец-то! – с неприкрытым облегчением выдохнула я, и это прозвучало в повисшей тишине оглушительно громко.

От моего восклицания гвардеец на мгновение смешался, но тут же взял себя в руки, развернул свиток и с пафосом в голосе принялся громко зачитывать содержимое:

– Указ Её Императорского Величества Пресветлой императрицы нашей Екаттарины! Её Императорское Величество Екаттарина повелевает: выявить всех магоодарённых девиц дворянского происхождения, совершеннолетнего возраста и не связанных узами брака или помолвкой… – он отвлёкся от чтения и хмуро посмотрел на меня: – Продемонстрируйте, пожалуйста, вашу именную родовую печать, руки на наличие обручальных меток и магию, если таковая имеется. Лгать не советую: у меня с собой артефакт на выявление уровня магии.

Вежливо улыбнувшись ему, я подчинилась. Но призывать Няшу не стала: разсейчас период магического упадка, моя любимица будет выглядеть более чем странно. Вместо этого зажгла и повесила в воздухе один простой светляк. Служивый удовлетворённо кивнул.

– Но, позвольте, для чего всё это?.. – побледнел папенька: видимо, слишком живы ещё были в памяти воспоминания о гонении на ведьм.

Гвардеец не обратил на него никакого внимания и продолжил:

– Всем оным девицам, подтвердившим всё вышеперечисленное, надлежит в двухнедельный срок прибыть в Императорский дворец для участия в ежегодном бале Цветов…

Мужчины хором возмущённо зашумели. Папенька, что его дочь не будет участвовать в подобном действе. Хаддары, размахивая коробочкой с кольцом, что они прямо сейчас уже делают мне предложение руки и сердца, а значит, ехать на бал я не могу. Гвардеец хмуро пытался их унять, но у него это получалось слабо, и он уже взялся за усиливающий магию браслет-артефакт на запястье, готовый применить силу.

Вот же ирония богов! Я только-только избежала сей позорной участи в будущем, так напоролась на те же самые грабли в прошлом воплощении. Но… никогда б не подумала, что буду так рада данному обстоятельству! Всё складывалось как нельзя лучше: столица, бал, Стужев, домой!

– Глаша! – взревела я вконец охрипшим голосом. – Глаша, где тебя Забытые носят?! Немедля собирай мои вещи! Да и свои тоже! Мы едем на бал в столицу! Глаша! Тёмные тебя побери!

Такой прыти от меня не ожидал никто. На террасе вновь повисло гробовое молчание.

Поняв, что все в недоумении смотрят на меня, я нервно хихикнула, невинно захлопала ресничками и, придав голосу восторженные нотки, с придыханием воскликнула:

– Папенька, если Диего сделает мне предложение на балу в присутствии самой императрицы, это будет та–а–ак романтично! – и, бросив быстрый взгляд на Френсиса, добавила: – К тому же это, несомненно, укрепит положение хаддар при Дворе и в глазах именитых дворян…

– У вас нет выбора, – устало вмешался гвардеец. – Вы обязаны посетить бал. Если девушка или её родственники будут артачиться, по повелению Её Императорского Величества деву следует раздеть донага и гнать пешей и босой в столицу перед конями плетьми. А всех её родственников отправить в темницу для дальнейших разбирательств. Ваш жених, действительно, вполне может сделать вам предложение на самом балу и испросить на ваш брак благословение Пресветлой императрицы Екаттарины…

– Что ж, если маленькая гордая птичка хочет получить предложение на балу, она его получит, – внезапно благодушно хмыкнул Френсис, а Диего с раздражением громко захлопнул коробочку с кольцом и засунул его обратно в карман.

– Говард, – с ядовитой нежностью в голосе продолжил старший хаддар, – нам пора уезжать. Не будешь ли столь любезен, проводить нас? Заодно обговорим кое-что.

Гвардеец проставил мне на руке артефактом печать, подтверждающую моё участие в бале Цветов, служащую пропуском во дворец и самоуничтожающимся заклятием, если дева «внезапно» передумает, и откланялся. Френсис взял отца под локоток и повёл к выходу, что-то тихо шипя ему на ухо.

Диего не оставалось ничего иного, как предложить мне локоть. И сделал он это так, чтобы я сразу поняла, насколько мои прикосновения ему неприятны. Мы вышли на улицу. Карету уже подали, но наши отцы не спешили возвращаться: отойдя на приличное расстояние, они о чём-тожарко спорили.

– Не знаю, к чему весь этот цирк? Между нашими семьями всё давно решено, – буркнул Диего. – Сейчас мой отец надавит на него, и граф согласится на всё. Достаточно было прислать представителей, и нас поженили бы без нашего участия.

– Магов без участия не женят: на обоих супругах должна появиться брачная метка. А для этого необходимо личное присутствие и согласие обеих сторон, – хмыкнула я.

Хаддар посмотрел на меня как на полное ничтожество:

– Это были мысли вслух. Я не спрашивал твоего мнения. Ты слишком часто открываешь рот в присутствии мужчин. Знай своё место, женщина.

Этот заносчивый парень порядком надоел мне уже во время обеда и, пользуясь тем, что мы с ним находимся без лишних ушей, я не стала больше сдерживаться, прошипев с ядовитой улыбочкой:

– Указывая женщине на её место, не забудь перед этим купить ей дом. А пока, я так понимаю, даже колечко в твоём кармане куплено на деньги твоего папаши. Наличие в твоих штанах причиндал, отличающихся от моего набора, ещё не делает тебя мужчиной, Диего. Для этого требуется много других качеств.

Он взглянул на меня с ненавистью:

– Не понимаю, что в тебе нашёл отец. По-моему, ты такая же, как остальные женщины в империи – обычная потаскуха. Я был изначально против брака с кем-то, кто родом не из Хаддарии. Но отец настоял. Хорошо хоть, решил забрать тебя себе. Предложил взамен трёх лучших наложниц из своего гарема, но… Я решил, что это слишком дорого за такую, как ты. И взял с него суку хаддарской борзой, – он усмехнулся, словно бы меня его заявление должно было уязвить. – Стоимость тебе – как одной собаке, – прошипел мне на ухо.

Я безразлично пожала плечами:

– Жаль тебя расстраивать, но собачку скоро придётся продать: я успела оценить камешек на колечке, с которым ты собирался мне предложение делать. Что тебе сказать? С этим зёрнышком только кур смешить и на императорском балу позориться. Если вы с папенькой настолько бедствуете, то, может быть, и не стоит пока жениться? Выучился бы, нашёл себе работу, денег поднакопил бы… А там, глядишь, какая-нибудь приличная хаддарская дева и пошла б за тебя. Из жалости, конечно же, но всё-таки…

Диего гневно всхрапнул, собираясь выдать мне очередную порцию помоев, но его окликнул Френсис, садясь в экипаж. Поэтому парень просто развернулся, не удостоив меня даже кивком на прощание и быстрым шагом удалился. Я же вздохнула с облегчением, когда их карета скрылась за поворотом.

– Мы выиграли немного времени, Лиз, но не больше: хаддары крепко держат меня за горло. И дело уже не в деньгах, – вздохнул папенька, подходя ко мне.

– Сегодня нам невероятно повезло, – ободряюще улыбнулась я ему. – Как знать, может быть, удача рыжего демона-лиса и дальше будет сопутствовать нам…

Мужчина устало приобнял меня за плечи и повёл в дом.