Признание Судьбе

 
Ну, вот теперь яснее узор судьбы я вижу,
Теснее стал я с нею, родней она и ближе.
Прости Судьба ворчанье в минуты черной ночи,
Спасал себя отчаянно, жалел и верил очень.
Мы шли с тобою тесно, иль расходились в ссоре,
Бывало, злился, честно, но примирялся вскоре.
Прости, что долго очень имел к тебе сомненья,
Мол, помогать не хочешь, без совести зазрения.
Теперь, Судьба, я вижу, не зря все испытанья,
Прощен, и я пристыжен, с любовью в назиданье.
С тобою неразлучно росли, учились годы,
Нам вместе и не скучно в удачах и невзгодах.
Судьба, моя подружка, обманщица, капризна,
Что нынче шепчешь в ушко, совет ли укоризну?
Прости меня, как друга, прости за неуменье,
Бывал тобой напуган неясным ощущеньем.
С тех пор мы поумнели, взрослее стали, что ли,
Влюбились, в самом деле, в одну и ту же долю.
 

Магнит земной

 
Я привык к Земле родимой.
В галактических просторах
Мне летать душою скоро,
Век дожив необходимый.
 
 
К телу так привязан крепко,
Что боюсь его покинуть,
Так влюблю его, как сына.
Во Вселенной плавать щепкой
 
 
Между звезд в пыли и стуже?
Не уйду с Земли далече,
Может, выпадет мне встреча,
Может, здесь кому-то нужен.
 
 
Я приду к вам, позовите,
Не словами, но любовью.
Так начну писать я повесть
В теле новом старый житель.
 
 
Как сойду с Небес на Землю,
Так забуду быль и небыль,
Сохранить всю память мне бы,
Было что со мной, приемлю.
 
 
Но законы мирозданья
Личность тела уничтожат,
Память жизни этой тоже,
А оставят след страданий.
 
 
Надо заново учиться
Сознавать, ходить, работать,
И пролить немало пота,
Всей душою в тело вжиться.
 
 
Всё по кругу, но иначе,
Детство, юность, старость, смерть,
Чтоб достойно жить суметь.
Вверх и вниз душа всё скачет.
 

Сын отец

 
Четыре сына и… невольно
К отцу в покои постучусь,
В два раза старше, ну и пусть,
Ему скажу, ему не больно.
Отец! В отцы тебе гожусь,
Твои часы остановились
Полвека как тому назад,
С тобою встретиться я рад
Хотя бы в мыслях. Он в могиле.
Пусть мне безжалостно твердят.
О, нет, я тут же возражаю,
Отец живой, вдали от нас,
Его встречал в толпе ни раз,
Он тайно в город приезжает
Все эти годы, и сейчас…
Спрошу его, как только встречу:
Ты помнишь четверо ребят?
Как ты, уж двое крепко спят.
Он промолчит, пожмет лишь плечи,
Мол, знаю, да – сестра и брат.
И мать, добавлю я, супруга
Твоя, отец…. Да, это жизнь,
Кивнет он мне, сынок, держись,
Нужны мы, видно друг для друга,
Я за спиной, лишь оглянись.
Я оглянулся, там – былое,
Ушло, пропало безвозвратно,
Как дни промчались, не понятно,
Что жизнь казалась мне игрою…
Часы стучат два ночи, тихо,
Пустая пачка сигарет…
Дремал ли я, ума ли бред,
Или с небес излился свет?..
 

Между светом и тенью

 
Пересек терминатор наполовину,
И выходом в свет испугался как будто,
Не в силах оставить все ж тени уюта,
Раздвоенный замер, чтоб заново сгинуть
В немой неподвижности света и тени
Наивный ребенок, испуганный гений.
 

Смерть – переход

 
Что ждет за гробом, достоверно
Никто не знает, убежден,
Пока догадки пусть примерны:
Смерть – переход в особый сон.
Дух есть любви сосредоточие,
Душа посредник, море чувств.
Кто истину узнать захочет,
Тот потеряет к жизни вкус.
 

Тела дух

 
Дух ищет тело, не находит,
Он связь с ним нынче потерял,
Концы серебряных поводий
Зря в плотный мир он опускал.
 
 
И без обратной связи с телом
Забыл дух имя и язык,
И мыслеформ водовороте
Огонь сознания поник.
 
 
Души пустая оболочка
Бродила тенью меж могил,
На сорок дней дана отсрочка,
Как дух на волю отпустил,
 
 
А сам скукожился до шара,
Теперь он может отдохнуть,
Трудился век земной недаром.
Проделав с телом трудный путь.
 
 
А тело отдано распаду,
Червям, бактериям на пищу…
Что жизнь?.. Урок ума, шарада?
Бессмертный в смертном дух что ищет?
 

Душа и ум

 
Молчит душа, сказала всё, что можно,
Иль повторять одно и то же надоело,
Или ругнул в сердцах неосторожно,
Иль чувствами и с телом постарела.
Прости, душа, за глупые нападки,
За то, что требовал возвышенности чувств,
Прости за то, что мы с тобой играли в прядки,
За неразборчивость и многословья уст.
 
 
Молчи, душа, пусть ум холодный скажет
О том, что жизнь неверно понимал,
Что голос сердца исказил однажды,
Что не в душе искал себе он идеал.
Ему ты пела разные мотивы,
А он одну лишь песню полюбил,
Холодным оставался на призывы,
Тебя, не слушая, себя он погубил.
 

Думать страшно

 
Кого не посещала эта мысль:
Настанет час уйти в небытие!
От смерти сколь ни берегись,
Не миновать нам то событье.
 
 
Кто сам из страха запрещает
О смерти думать, толку мало,
Увы, её он всё же повстречает,
Не спрячет дверь, ни одеяло.
 
 
Другой бахвалится беспечно,
Умру без жалобы, без вздоха!
Тайком надеется на вечность,
Среди людей, когда так плохо.
 
 
Изобрести б чудесный эликсир,
Земному телу дать бессмертье!
Зубрит он книги старые до дыр
И ищет тайну, скрытую в Тибете.
 
 
Закон природы – тело умирает,
Душа и дух по-прежнему живут,
Потребно если, тело выбирают
Опять, когда на Небе отдохнут.
 
 
Наверняка не ведаем что станет,
Погибнет разум наш и навсегда,
Или с земли уходим до свиданья,
Иль только раз являемся сюда.
 

Спадет завеса

 
Удастся ли проникнуть в тайну,
Обогатиться новым знаньем,
Закономерно ли случайно,
Раздвинуть вширь и вглубь сознанье.
 
 
Но знанья пища для печали,
Когда проникнешь в суть вещей,
Увидишь духом пропасть дали,
Всю череду бессчетных дней
 
 
Души бессчетных воплощений
В земную плоть и плотный мир,
С небес на твердь круговращенья,
И духом чувствовать, что сир.
 
 
Сознанью плотная завеса
Спадет однажды, может быть,
Со страхом жду, и с интересом,
Пока что буду просто жить.
 

Дух-ангел

 
Взирая на существ земных прискорбно,
И с завистью, вдыхая воздух горный,
Слететь и ангелом желанье восхищая,
Представлю, что родители встречают
В момент любви духовного вхожденья
В реальный мир из мира сновидений,
И обретя в тот час земную оболочку,
Я, дух, сосредоточусь в сердце точкой,
И заискрятся ауры серебряные нити…
С любовью к вам иду, родители, простите
За то, что стану я надеждой и отрадой,
И райских кущ прекрасных мне не надо,
Но испытаний, разных бед, преодолений.
Прискорбно ли взираю, с умиленьем
Духовным глазом с жаждой воплотиться,
Где будущие вижу ясно папы, мамы лица,
Так зов благой судьбы во мне неодолим,
Господь, благослови, с небес паду я к ним.
 

С юбилеем, отец!

 
Четверг. Июль. Семнадцатое. День.
Обычный день, и всё же необычный.
Из прошлого не свет – приходит тень
Отца – не может он явиться лично.
 
 
И тень сгущается до плотности телесной:
Как в жизни предо мной отец живой!..
И страшно чуть, и радостно мне, честно,
Старик за восемьдесят лет, а молодой.
 
 
С рукопожатием скажу я: С юбилеем!
Пусть встреча эта лишь воображенье,
Прошу к столу, добавлю посмелее,
Душой к душе осталось притяженье.
 
 
И глухо чокнулись, и выпили, молчанье
Красноречивее любых порою здравиц,
Мне о себе поведать хочется отчаянно,
И упрекнуть, что сделать я не вправе.
 
 
Четверг. Июль. Семнадцатое. День.
Обычный день, и всё же необычный.
Из прошлого не свет – приходит тень
Отца – не может он явиться лично.
 
 
И тень сгущается до плотности телесной:
Как в жизни предо мной отец живой!..
И страшно чуть, и радостно мне, честно,
Старик за восемьдесят лет, а молодой.
 
 
С рукопожатием скажу я: С юбилеем!
Пусть встреча эта лишь воображенье,
Прошу к столу, добавлю посмелее,
Душой к душе осталось притяженье.
 
 
И глухо чокнулись, и выпили, молчанье
Красноречивее любых порою здравиц,
Мне о себе поведать хочется отчаянно,
И упрекнуть, что сделать я не вправе…
 
 
А он молчит, и смотрит, и внимает,
И я молчу тогда, как хочется сказать,
Без слов меня он словно понимает,
И я учусь молчанье понимать…
 
 
Проходит час, минута иль мгновенье,
Настала ночь, что, впрочем, не заметил,
Я за столом один, напротив и ни тени,
Кого хотел, забыл я, нынче встретить.
 

Проблема Третьей планеты

 
Да, есть в Галактике светило
В одной из веток на окраине,
В планете третьей поселилось
Людское племя – ужас, тайна.
С собой века они враждуют,
Что океаны – кровь и слёзы,
Учить их в мире жить впустую,
Они Вселенной всей угроза.
В дитя внедрили мы когда-то
Высокий Дух с условным кодом
«Иисус Христос», он был распятый
За поученье тем народам.
Не проще ль выжечь ту коросту
Лучом божественного гнева,
Иль затопить водою просто,
Родит существ получше Ева.
Люцифер, вечно радикально
Готов решать ты все задачи,
Земля – планета уникальна,
Поступим с нею мы иначе.
В геном внедрим мы код особый,
Чтоб люди вымерли за век,
На землю вышлем биоробот —
Нам подконтрольный человек.
Ученый Дух, так не годится,
Уверен, Бог нас не поймет.
В руках удерживать синицу,
Иль журавля следить полет,
Что лучше? Именно свобода!
А человек лишь ею дышит,
Пусть эгоист, капризный, шкода,
Разрешено законом свыше.
Людей не раз мы изводили
Огнем, болезнями, водой,
И за грехи не раз простили,
Им вреден только лишь покой.
В Саду Адам лентяй беспечный,
Душа его там без движенья,
Хоть божья тварь, дурак навечно
Без боли, страсти, без лишений.
Так что же делать? Пусть воюют?
Пусть угрожают мир разрушить?
Попытку, дай мне, Бог, вторую,
Спущусь я к ним, спасу их души!
 

За миг удержаться

 
От личного опыта шире и выше,
И голос серебряных нитей услышу,
Увижу, что я не комочек ничтожный,
Если за круг заступлю осторожно…
 
 
Вне тела и радость, и жуть поначалу,
Гораздо богаче любых сновидений,
Не солнце, а ярче, мне путь освещало,
Преград никаких, не ложатся и тени.
 
 
Я есть, но себя не коснуться рукою,
И пить, не напиться, и некуда падать,
И быть и не быть, загореться звездою,
И морем, и небом, раскинуться садом.
 
 
Как дым и вода, не имеющих формы,
Так я неустойчив, но вечен движеньем,
Всюду и здесь находиться мне норма,
Силою мысли мгновенно сближенье.
 
 
Вне времени, вижу что было, что будет,
От личности каждой во мне достиженья,
Дышу я любовью, не воздухом, грудью,
Свободною волей я сам провиденье…
 
 
За миг как шагнуть мне осталось из круга,
Мой разум готов разорваться на части,
Он сжался в комочек пружиной испуга,
За миг как шагнуть в неизбежное счастье.