Цитаты из книг автора «Ричард Шварц»

Чтобы прояснить вопрос, полезно проводить различие между тем, что люди сообщают во время медитации — когда они снова погружаются в океан, — и тем, на что похожи люди, когда их «Селф» активно ведет повседневную жизнь, будучи отдельной волной океана. Именно это состояние океана так трудно облечь в слова. Люди описывают его как безграничность, они ощущают себя едиными со вселенной и теряют свою идентичность как отдельного существа. Это состояние сопровождается ощущением простора в теле и уме, создающим чувство огромной удовлетворенности, а также моменты блаженства.

Марджери Уильямс в детской книге «Плюшевый кролик» помогает нам взглянуть на долгосрочную перспективу.   — Что значит НАСТОЯЩИЙ? — спросил однажды Кролик. […] Это происходит сразу же […] или постепенно? — Это происходит не сразу, — сказала Кожаная Лошадь. — Ты превращаешься. Это занимает много времени. Вот почему это нечасто происходит с теми, кто легко ломается, или у кого острые края, или кого нужно бережно хранить. Обычно к тому времени, как ты становишься НАСТОЯЩИМ, почти вся твоя шерсть выдирается, глаза выпадают, крепления расшатываются, и ты становишься очень потрепанным. Но всё это совершенно не имеет значения, потому что, когда ты НАСТОЯЩИЙ, ты не можешь быть некрасивым, разве что только для тех, кто ничего в этом не понимает4.

Перефразируя шутку, у вас создается впечатление, что «свет горит и кто-то дома». Другие люди описывают такого человека как открытого, уверенного в себе и принимающего — обладающего присутствием. Вы сразу же чувствуете себя непринужденно рядом с ним, ощущая, что можете безопасно расслабиться и высво­бодить собственное «Селф». О человеке в таком состоянии вы можете сделать вывод вроде: «Он мне нравится, по­тому что мне не нужно притворяться, с ним я могу быть собой». По глазам, голосу, языку тела и энергии этого человека вы можете сказать, что находитесь в присутствии кого-то аутентичного, надежного и непритязательного. Вас привлекает отсутствие повестки дня или потребности в саморекламе, а также его страсть к жизни и стремление к служению. Когда человек руководствуется собой, его не нужно принуждать действовать верно, ссылаясь на моральные или юридические законы. Он от природы сострадателен и мотивирован каким-то образом улучшать условия жизни людей, осознавая, что мы все взаимосвязаны.

Они были похожи на детей, вынужденных исполнять роль родителя.

внутренняя мудрость и сострадание, чувство свободы, легкости, раскрепощенности, стабильности, ясности

внутренняя мудрость и сострадание, чувство свободы, легкости, раскрепощенности, стабильности, ясности

Процесс сосредоточения на какой-то части себя и просьбы к ней отступить похож на формы медитации, в которых люди отделяются от своих мыслей и наблюдают за ними.

Но поскольку многие из нас не заглядывают внутрь себя, мы плохо осознаём, кто мы на самом деле.

страха и деградации. Откуда же они могли почерпнуть эти качества, так быстро проявившиеся? Уж точно не от жестоких людей, от которых они зависели, когда были детьми. Я начал сомневаться в предположениях психологии развития и теории обучения. Я задался вопросом, возможно ли, что мы рождаемся с такими качествами и нам не нужно получать их от окружения? Как так вышло, что выдающиеся западные школы психологии, философии и религии основательно недооценили человеческую природу? Только после нескольких лет тестирования этой возможности на множестве клиентов — снова и снова обнаруживая, что, как только части отделяются, они спонтанно воплощают качества «Селф», — я освободился от своего укоренившегося цинизма и проникся захватывающим убеждением, что в нас есть гораздо больше, чем мы думали ранее. Поскольку в западной психологии я смог найти слишком мало подтверждений этим оптимистичным наблюдениям, я начал искать в другом месте. Я узнал, что то «Селф», которое я наблюдал у клиентов, описывают различные духовные традиции по всему миру.

Некоторые клиенты не только не получили до­статочно хорошего родительского воспитания в раннем детстве, но и ежедневно страдали от мучений и обесценивания. Некоторых никогда никто не обнимал и не утешал. Их детство было сплошным кошмаром, полным