Три дня чтения в подарок
Зарегистрируйтесь и читайте бесплатно

Смерть героя

Добавить в мои книги
16 уже добавили
Оценка читателей
4.8
Написать рецензию
  • TibetanFox
    TibetanFox
    Оценка:
    121

    Язва, ох, язва, Ричард Олдингтон пишет сатирический роман о том, как укатали сивку крутые горки. Только под горками здесь воспринимается не столько война, сколько окружающая героя (да-да, того самого героя, чья смерть в заглавии) британская подтухшая действительность. Это один из немногих романов "потерянного поколения", над которыми можно ухохотаться, но только непременно сквозь горечь, иначе с подобного рода сатирой не получится. Вроде как наших бьют, а мы хохочем. Война над всем британским социальным болотцем работает в качестве экзистенциального прожектора, освещая особенно дурно пахнущие места, ведь все мы помним, что в экзистенциальных ситуациях по традиции обнажается самое нутро людей, вещей и явлений. У Британии начала века нутро ой какое зловонное. Любимая пафосная сверхдержава плевать хотела на своих сыновей, жизнь их совершенно не нужна стране. А вот смерть пригодится.

    Если вы после заглавия "Смерть героя" ждёте действительно героя с подвигом и прочими прилагающимися регалиями, то спешу вас остудить: времена таких героев давно уже миновали, "богатыри не вы". "Герой" Олдингтона — это коллективный собирательный недотыкомка Джордж Уинтерборн, который представляет собой вовсе не героический образ молодого и наивного поколения людей, которые перед началом войны не успели ещё побороть свой инфантилизм и стать цельными личностями, а война им этого сделать и не дала. Останься Уинтерборн в живых, то он бы уже не смог продвинуться дальше этого фрагментарного зачаточного образа взрослого человека, так бы и ходил всегда неприкаянным, потерянным, разбитым и кривовато склеенным. Но смерть его наступила не только и не столько из-за тягот военной службы, хотя это тоже поспособствовало (Родина-мать вообще не заморачивалась с пушечным британским мясцом, ну двинул кони и фиг с ним). Уинтерборн начал заживо умирать ещё до того, как попал на фронт. Вот маменька и папенька его давно уже бродили по свету мёртвенькими, мёртвенькими покупали дома и ссорились, мёртвенькими ударялись из одной крайности в другую, потому что нельзя назвать настоящей жизнью это пошлое ханжеское существование с атрофированным мозгом, которое как раз и приветствовалось в старой доброй Англии тех времён. У молодого Уинтерборна был неплохой шанс вынырнуть из гнилого общества вокруг своих родичей, но для этого надо было поднабраться силёнок, пообломать немножко крыльев и набить шишек и пообтесаться, словом, вместе с опытом нахвататься и уму-разуму. Впрочем, с таким же успехом он мог бы лох-лохом покатиться за пошловатенькой жёнушкой, которая словно картинка с блёстками и голубыми цветочками: мила и тошнотворна одновременно.

    Читать Олдингтона, безусловно, стоит. Острый язык, не дающий спуска никому, включая самого себя, при этом юмор тот самый английский, когда, как определил один мой знакомый, прежде чем улыбнуться, надо сначала пару минут подумать. Пара минут, конечно, многовато для каждой шутки, но определённые интеллектуальные усилия всё же потребуются.

    Забавно, что о смерти главного героя говорится уже на первых страницах книги, да что там, и из названия понятно, что весь текст мы будем читать о мертвеце. Мертвец родился, мертвец вырос, мертвец влюбился и пошёл на фронт, где его полностью вылюбила Отчизна. Первую половину книги мы будем изучать его родственников, его женщин, его увлечения и окружение, так что можно даже и забыть, что война с косой уже подкрадывается. А вот вторая половина — сочный хлюпающие грязью и отдающие вонью и идиотизмом военные будни. Будто совсем другая книжка другого автора. Ан нет, та же.

    Зачем же писать книгу о герое, погибшем в самом начале? Да чтобы показать, от чего именно он погиб. Не от конкретной пулемётной очереди, не от военной суровой службы. Поколение потеряно не только войной, его сознательно теряли на протяжении многих лет, воспитывая не личностей, а серый фарш. Этот фарш как раз в контекст войны отлично и вписался, славься, Британия.

    Читать полностью
  • be-free
    be-free
    Оценка:
    73

    Умереть сегодня – страшно, а когда-нибудь – ничего. (В. Даль)

    А если в этом мире остались только страх, боль и разочарование? Не проще ли покончить разом со всем именно сегодня? Перестать мучить и себя и окружающих своим присутствием, ведь очевидно, что ты им только в тягость. И даже родители не сильно расстроятся, занятый каждый своим делом. Но именно страх – причина такого решения. Ведь никто не в состоянии выдерживать это чувство месяцами, тем более, когда не видно ни конца, ни края мучениям. Когда вокруг война. Война, которой не должно было случиться. Война, которая не должна была длиться дольше месяца. Война, которая идет который год…

    Такая книга! Простор для мыслей и достоверный источник восприятия эпохи Первой Мировой Войны. Как чувствовали, как мыслили, во что верили и чего хотели те молодые люди, самое несчастное поколение. Тогда они еще не знали, что будет и Вторая Мировая… И это к лучшему. Сколько исковерканных судеб! Сколько неизвестных героев! Олдингтон, как очевидец событий, рассказывает историю одного солдата, довольно образованного человека, творческой личности. Книга в некоторой степени автобиографична, что придает особую соль всему роману. Если разделить книгу на три части: родители, сам Джордж и война, то из двух последних очень сложно выбрать наиболее яркую и главную. Конечно, рассказ о его бабушках и дедушках, а затем и о родителях здесь не является частью семейной саги, но вводится автором исключительно для лучшего понимания характера героя, этапов его формирования. И, надо сказать, писателю удается добиться нужного эффекта: скоро возникает чувство абсолютного единения с героем. Многие его мысли лично мне местами казались абсурдными, но тем не менее понятными и логичными для данного персонажа.

    Еще одна сильная сторона романа – это множество отступлений-размышлений автора, чем Олдингтон напомнил Фаулза в романе «"Любовница французского лейтенанта". И так же, как и там, словоблудие совсем не раздражает, а даже наоборот, является огромным достоинством писателя, и опять-таки дает лучшее понимание той эпохи. Не перестаю удивляться, насколько в один и тот же исторический период страны, расположенные не так далеко друг от друга (я имею ввиду Англию и Россию) жили настолько разными идеями, дышали таким разным воздухом. Те мысли, которые бродили в головах «потерянного поколения» англичан находят свое место в умах их советских сверстников лет через шестьдесят. Понятно, что в те годы у нас и помимо Первой Мировой были другие трудности, но такая разница! И еще много похожих мыслей и рассуждений навевает "Смерть героя".

    Вот такой многоплановый, дающий пищу для размышления роман Олдингтона, утративший со временем былую популярность. А жаль. Во истину великая книга, летопись своего времени, поражающая своей достоверностью и откровенностью. Такие романы должны быть в программах ВУЗов и как пример зарубежной литературы начала ХХ века, но и как передающие историческое настроение, царившее в то время в Европе. В общем, просто прелесть, что за книга.

    Читать полностью
  • satanakoga
    satanakoga
    Оценка:
    72

    Олдингтон, язва этакая, как же здорово распластал он брачные узы, взращенные на пустотах, а также и модные свободные отношения, за которыми всё та же пустота. Но кроме того, что это замечательная едкая и остроумная драматическая вещь, я могу сказать, что она и очень моя вещь.
    К сожалению, мне прекрасно понятно, от чего Джордж Уинтерборн однажды встал во весь рост и позволил пулям себя изрешетить.
    Он просто устал, понимаете? То, в чём он жил, что делал, иссушило его до самого дна.
    Что он видел на войне? Кровь, бессмысленную смерть, вонь, грязь, беспросветность. Было ли ему куда вернуться? Нет, не было. Были у него женщины для плоти, да, но для души они не годились совершенно. Таким образом, оставшись без светлых источников силы, Джордж просто спёкся. Бедняга.
    Я его понимаю. Это не пустые слова, потому что я, хоть и не воюю, а живу на войне последние полгода. В то время как другие, более удачливые люди, готовятся к разнообразным событиям, праздникам, ходят на работу, ездят в отпуск, прогуливаются по улицам, заруливают в кино, на каток и в макдональдс, мы сидим по своим квартирам/подвалам/убежищам, наблюдаем за тем как горит наш родной город и ждём. Хоть чего-нибудь, напоминающего конец. Каждый день становится всё темнее, но конца так и нет. Ты словно погружаешься в безмолвие, отсекаются контакты, многие боятся и стесняются тебе писать и звонить, потому что отчаяние заразно, и кому это нужно - нагружать себя чужой ношей, ведь не меня пока - и хорошо, спасибо, да святится имя того, кто уберёг, а в обычной трепотне тебе участвовать сперва не хочется, потом невыносимо сложно, потому что внутренний визг заглушает, а потом цепляешься за неё, пусть эта соломинка насквозь гнилая, чужие разговоры незначительны, они пусты, они с той стороны, куда тебе путь заказан, ты немного завидуешь им, и немного раздражаешься, но в основном ты просто вне, отстранён, извлечён.
    За всё время ожидания меня несколько раз посещали чётко оформившиеся мысли о том, что я не хочу больше, не могу, устала, выгорела, пусть уже что-нибудь прилетит мне в голову и на этом всё. Впервые за годы моего сражения с мыслями о смерти ко мне пришло понимание того, что в смерти нет ничего страшного. Потому что когда ты умрёшь, ты просто закончишься и тебя больше не будут беспокоить, волновать, смущать, разрывать на части те вещи, которые с тобой случаются сейчас. Они просто исчезнут вместе с тобой. Разве это не чудесное избавление?
    Поэтому я понимаю Джорджа, хорошо понимаю.
    Герой погиб - да здравствует герой. Герой - не потому что совершил подвиг, а потому что он свою роль исполнил, замечательно сыграл её, довёл до логического завершения и эффектно ушёл со сцены.
    Я за него искренне рада.

    Читать полностью
  • Toccata
    Toccata
    Оценка:
    38

    Дивная старая Англия. Да поразит тебя сифилис, старая сука, ты нас отдала на съедение червям (мы сами отдали себя на съедение червям). А все же – дай, оглянусь на тебя.

    Ох и славно же исполнил мистер Ричард Олдингтон свой «роман-джаз», свой милитари-джаз (уже мое определение). Под «славно» я подразумеваю вовсе не триумф военного пафоса во славу Британской империи, а писательское мастерство, позволившее автору столь ощутимо передать на примере судьбы одного героя судьбу всего «потерянного поколения» и тягостный ужас Первой мировой. Сообщив каждой главе романа музыкальный темп, Олдингтон облегчил задачу читателю и рецензенту: первый заранее может предположить характер повествования и действа, второму удобней в соответствии с темпом выразить собственные впечатления. Упуская Allegretto (умеренно-быстро) пролога, в котором не терпевший лицемерия автор огорошивает нас сразу фактом смерти главного героя, и стихотворный эпилог, я приступаю к трем основным главам.

    Часть первая. Vivace (оживленно): «А наверху, у него в комнате, - томик Китса, искусно вытащенный из книжного шкафа».
    Воистину оживленно честит Олдингтон устаревшую викторианскую мораль на примере семьи Уинтернборнов: несостоятельность родительского союза Джорджа Уинтерборна-старшего и матери Джорджа Уинтерборна-младшего, нелегкие школьные будни последнего, когда склонного к искусству - уж сколько так было раз! – паренька принуждают быть достойным - по меркам честных викторианских юношей тогдашней Англии – молодым человеком. Мы наблюдаем становление личности юного героя – уж сколько так было раз! – но! Олдингтон невероятно увлекает, переходя от тона, подобающего идеалистическому гимну юности, к тону язвительному, саркастическому, насквозь ироничному так неожиданно, что оставляет читателя на минуту отчасти недоумевающим: не двое ли, трое авторов ему повествуют?.. К чести юного Джорджа, он выдержал испытание и остался верен своей мечте – быть художником.

    Часть вторая. Andante Cantabile (медленно, певуче): «Англия? Я что, голубой?» (с)
    Здесь тоже полным-полно саркастичного Олдингтона, рассуждающего о вопросах пола и брака вслед за своими героями. Героев прибавилось, да: наш Джордж встречает свою возлюбленную. Скучный Лондон, где, тем не менее, молодежь любит, развлекается, творит; увлечение работами Фрейда и «свободной любовью», раздельное проживание супругов, коими становятся все реже в свете новомодных половых теорий; неверие в перспективу надвигающейся войны. Джордж, к чести своей, станет опасаться ее раньше многих и, к еще большей своей чести, не будет уклоняться от нее, подобно большинству своих богемных знакомых отсиживаясь в тылу.

    Часть третья. Adagio (медленно): «Где она, пуля, которая нам причитается?»
    Вот оно, грубое полотнище войны, пропитанное грязью и кровью, напичканное вшами, длинное, насколько возможно растянутое над Европой. В самой объемной заключительной части я, ни разу, кажется, не читавшая ничего столь детального о Первой мировой, прочувствовала, насколько это вообще дозволяет литература, окопный мрак. Здесь в роли рассказчика уже не встретишь того упражняющегося в остроумии обличителя застарелых нравов, который был двумя главами раньше; сам в прошлом боец на западном фронте, Олдингтон окончательно сменяет тон. Следом окончательно меняется Джордж: о каком искусстве может быть речь, когда во сне по нему снуют жирные крысы, а пейзаж вокруг – окопные норы, осколки снарядов и трупы погибших от них?! О бедные мальчики «потерянного поколения»!..

    Страшно говорить такое, но Джордж сроднился с войной. Пробыв некоторое время солдатом, он признается, что довоенная жизнь стала для него будто бы никогда не бывшей; признаюсь, что таковой довоенная жизнь Джорджа становится и для читателя, стоит только прочесть немного «окопной» части романа. Как хотелось мне съездить по физиономии лондонским приятелям героя, которых он встретил, будучи в отпуске, которые попугаями трещали над ним, равнодушным и молчаливым. Как хотелось проучить Элизабет и Фанни, этих безмозглых куриц, продолжавших «любить свободно», не умевших и выслушать этого мужчину, когда надо было приласкать его за все эти страшные месяцы сразу! Я не удивлена тем, что Джордж бросился под пули: он не только смертельно устал, ему, контуженному душой, еще и не к чему было возвратиться.

    P.S. Хочется слушать «Youth of today» британки Эми. Ознакомившись с эпиграфом к роману, вы меня поймете.

    Читать полностью
  • serovad
    serovad
    Оценка:
    37

    ФМ 12/12

    ...лучшая любовь – та, с которой скоро расстаешься, которая никогда не ощетинивается шипами ненависти, но тихо уходит в прошлое, оставляя не болезненные уколы, а только душистый аромат сожаления. У него сохранилось не так уж много воспоминаний о Присцилле, но все они были, как розы в старом саду…

    Ох, Олдингтон, ох и потрепал же он мне нервы. Никого не пожалел - ни описываемое общество-нравы-эпоху, ни читателей своих. Впрочем, чего их, читателей, жалеть? Если бы каждый мало-мальски стоящий писатель жалел своих читателей, в мире и литературы бы не было.

    А было интересно. Вместе с Олдингтоном было интересно читать его сарказм по поводу всяких там дражайших матушек, свободных взглядов на половой вопрос или на религию. ХА! Религиозные убеждения – прекрасный предлог, чтоб делать людям гадости. Гениально! И нередко смешно. смешно. Порой до тошноты даже. Потому что хоть описывается Англия столетней давности, а вот подумаешь покрепче, и сам себя спросишь - а что, у нас иначе?

    Они стали «семьей», извечным треугольником отец-мать-ребенок, – а это сочетание гораздо более сложное и неприятное, в нем гораздо труднее разобраться, и оно чревато куда большими бедами, чем пресловутый треугольник муж-жена-любовник.

    Свобода нравов - это почти всегда вседозволенность. Ну а над вседозволенностью и шутить можно без ограничения.

    Но это до тех пор, пока не начинаются военные действия первой мировой войны. Вообще бы если Олдингтон не задался целью показать все эти кошмарные явления войны, а ограничился лишь тем сюжетом, в котором Уинтерборн, главный персонаж, предстал перед нами до начала военных действий, то получился бы вполне себе неплохой сатирический роман об абсурдности своей эпохи. Но она, эта абсурдность, очевидна даже в военные месяцы. Только показана уже с другой стороны. Или, если хотите, показано её другое лицо. Как у Януса.

    Нация мореплавателей и спортсменов, вполне естественно, достигла совершенства в двух родственных видах искусства: в умении бежать с тонущего корабля и бить лежачего.

    Вот и бедняга Уинтерборн в этой асбурдности вперемешку с жестокой реальностью на фоне физической и моральной опустошённости совершенно скис. Только скис на самом деле он раньше, ещё до того, как пошёл на фронт. На самом деле он туда и отправился по причине того, что скис. Жалко беднягу Уинтерборна за то, что случилось с ним в итоге, но понятно же, что потерпи он ещё немного, дождись завершения войны - что, лучше бы ему было по возвращении домой. Нашёл бы он себя? Да нифига.

    Жалко лишь сам повествовательный стиль автора в военной части сюжета становится суше. Понимаю, тут уже не до такой острой сатиры. Но как-то непривычно становится читать - книга та же, сюжет продолжается, а язык словно другой. Впрочем, ведь и жизнь другая показана.

    Или смерть?

    Читать полностью
Другие книги серии «Эксклюзивная классика (АСТ)»