Цитаты из книг автора «Ричард О’Коннор»

Если на высоте нас посещает паническая атака, тут же образуется фобия высоких мест: страх настолько велик, что приводит к мгновенной «перестройке» мозга.

Кроме того, страх — просто неотъемлемая часть человеческого существования, поскольку без него мы не могли бы выжить. Это система оповещения, предназначенная предупреждать нас об опасности, часто на бессознательном уровне.

Многие из наших привычек (например, пьянство) существуют для того, чтобы мы не осознавали такого рода страхи или могли их сдерживать (например, маниакальное соблюдение диеты или членовредительство). На глубинном уровне мы испытываем страх смерти (утраты самоидентификации, нарушения логики, потери дееспособности), и наше самодеструктивное поведение может стать попыткой обмануть смерть. Некоторым людям легче привести в исполнение собственную деструкцию, чем позволить жизни идти своим курсом

счастья, близости, ответственности. Мы можем бояться и поражения: этот страх тоже способен заводить в тупик, если мы опасаемся пойти на риск или принять испытание. Мы можем бояться любить, потому что любовь всегда связана с риском отвержения или утраты.

В поисках возможного объяснения саморазрушающего поведения мы часто ссылаемся на «страх успеха», хотя обычно больше всего боимся собственно качеств, требующихся для его достижения. Страх успеха — это иносказательное определение более глубоких страхов, овладевающих нами: страха свободы

«Непроизвольному Я» под силу врачевать себя — отчасти потому, что оно хорошо знает суть травмы. «Сознательное Я» не имеет такой способности из-за выстроенной нами крепкой системы защиты, не позволяющей травме дойти до нашего сознания. И если все-таки удается ее разглядеть, немногие поймут, что менять нужно «непроизвольное Я». Именно в этом мне хотелось бы помочь читателям книги.

Упражнение 1. Учимся на своих ошибках Ведите дневник разочарований, неудач и саморазрушающих действий. Делать

Мои рекомендации: сигналы тревоги могут поддерживаться «нехорошими ощущениями» или предчувствиями, которые мы только что обсуждали, — они предостерегают от совершения чего-то. Тело может знать об опасности, даже когда мы ее не видим. Первое впечатление о людях, особенно чувство страха или неловкости, — это надежная информация, поскольку исходит от внутреннего ощущения. Но противоположные сигналы не помогают нам, они говорят: «Рискни и поставь все на 7» или «Этому незнакомцу можно доверять».

происходят рост и обогащение связей меж­ду нервными клетками. Практическое применение новых знаний закрепляет связи между новыми и старыми клетками. Мы полагали, что наши качества (интеллект, мораль, принципы) так или иначе закладываются с ранних лет. Они могут развиваться, ослабевать и превращаться во что-то извращенное или становиться сильнее и прекраснее. Все зависит от нашего опыта. Как обнаруживается в процессе терапии, большинство проблем существует в нас долгие годы, может быть, даже с юности или детства7. Это говорит о том, что обычные методы решения проблем, если они позитивно воздействовали на наше самодеструктивное поведение, больше не помогают. А значит нам придется отказаться от некоторых способов, с помощью которых мы боремся со своим негативным поведением: случается, что именно они и становятся частью проблемы. В сознании Саморазрушающее поведение почти невозможно объяснить, не прибегнув к концепции раздвоения личности, в соответствии с которой мотивы и чувства, которые мы прячем от самих себя, иногда работают не в пользу наших лучших интересов. Без этой концепции такое поведение необъяснимо — как нельзя объяснить движение планет нашей Солнечной системы, пренебрегая существованием гравитационной силы Солнца. Наше «непроизвольное Я» и наше «думающее Я» воздействуют

В эксперименте Альваро Паскуаль-Леоне, профессора-нейрофизиолога из Гарвардской медицинской школы, участвовали волонтеры5. Он давал им задание: в течение пяти дней по два часа играть на пианино одной рукой, — а затем изучал активность их мозга. Ученый обнаружил, что всего за пять дней моторная зона коры, отвечающая за активность пальцев, увеличилась и реформировалась. Далее он разделил участников на две группы: одни продолжали упражнения еще четыре недели, а другие прекратили занятия. У волонтеров, переставших играть, изменения в моторной зоне исчезли. Но самое удивительное, что была и третья группа, выполнявшая те же упражнения мысленно: во время эксперимента пальцы у испытуемых оставались неподвижными. Через пять дней третья группа показала практически те же изменения в моторных зонах, что и у участников, по-настоящему занимавшихся на клавиатуре.