Цитаты из книг автора «Ричард Матесон»

Взаимоотношения определяются мыслями, а не генами. Проще говоря, он умер до того, как у меня появилась возможность его узнать. Они с мамой расстались, когда я был совсем маленьким, так что близости между нами быть не могло. Поэтому, хотя мне было приятно увидеться с ним, а ему со мной, ни один из нас не испытал непреодолимого желания продолжить отношения. Хотя он человек приятный.

Прежде всего, наш отец. Роберт, я видел его однажды. Он живет в другой части Страны вечного лета. Меня проводил к нему Альберт; мы поговорили, а потом ушли.

Предполагается, что ваша жена окажется в наших пределах в возрасте семидесяти двух лет, – молвил он. «Двадцать четыре года», – тотчас пронзила меня мысль. Страшно долго.

Она объяснила, что картина, висящая перед нами, была задумана Рембрандтом – со всем совершенством, на какое способно воображение гения. То, что он сделал на Земле, чтобы воспроизвести это идеальное ментальное изображение, было подвержено ограничениям его материального мозга и тела и создано с помощью материалов, подверженных разложению. Здесь же было абсолютное видение художника – чистое и вечное.

Я узнал картину Рембрандта и высказался по поводу прекрасной копии. Леона улыбнулась. – Та, что на Земле, – копия. Это – подлинник.

Если бы она и не знала, что происходит, я мог бы ее ненадолго увидеть, может быть, даже прикоснуться к ней.

Мимо нас прошла какая-то женщина, двигаясь в состоянии оцепенения, словно замороженная. На какой-то миг она напомнила мне собственную жуткую фигуру, виденную во время сеанса, и я похолодел. – Кто она? – спросил я. – Она еще жива, – ответила Леона, – ее дух странствует здесь во сне. Такое время от времени случается. – Она не знает, где находится? – Нет. И вероятно, не вспомнит, когда проснется.

Когда я высказал Леоне свои опасения по поводу огромного объема знаний, которые предстояло получить, она напомнила мне, что я не ограничен временем.

До меня вдруг дошло, почему так тихо: основной источник шума отсутствовал, поскольку люди общались мысленно. – Можно разговаривать, никому не мешая, – сказал я.

Любой, кто не понимает, что важна человеческая душа, а не цвет кожи, никогда не найдет здесь успокоения. – Все расы, живущие в гармонии, – молвил я. – Такое может быть лишь здесь. Меня изумила печальная улыбка на ее лице. – Боюсь, это правда, – согласилась она.