Цитаты из книг автора «Ричард Матесон»

Пока мы обходили группы спорящих людей, я чувствовал направленные на нас злобные выпады. Здешние обитатели даже не знали, кто мы такие, но все же люто нас ненавидели. – Они могут причинить нам вред? – с тревогой спросил я. – Нет, если мы не станем реагировать на их злобу, – ответил Альберт

Спасибо, что разделяла со мной мою любовь к музыке. За то, что разделяла со мной любовь к красоте и природе. Спасибо за то, что помогала нам обрести наш чудесный стиль жизни. За то, что обставляла и украшала наши жилища, делая их открытыми для знакомых и друзей. Спасибо за то, что относилась с любовью к моим друзьям и родственникам. Спасибо за то, что помогла наладить множество взаимных дружеских контактов. Спасибо за то, что была тем человеком, которым я гордился, независимо от того, где я бывал и кого видел.

Почему у них такой вид? – спросил я, подавленный этим зрелищем. – Наружность человека ухудшается вместе с деградацией ума, – ответил Альберт. – На Земле происходит то же самое: лица людей меняются со временем в зависимости от поступков и мыслей. Здесь же только логическое – пусть и ужасное – продолжение этого процесса. – Все такие мрачные на вид, – сказал я. – Мрачные, потому что они озабочены собой, – откликнулся Альберт.

От этого открытия его буквально начало мутить. Какое унижение для человека – разумного существа. Что ж, конечно, вожделение вложено в него природой, но теперь утолить эту потребность невозможно

Все собранные в этих томах знания не могут потушить пылающий в нем огонь; слова всех людей всех веков не могут совладать с бессловесным вожделением его плоти, которому никакой разум не указ.

Возможно, жизнь по законам джунглей, если не брать в расчет возможность смерти, способна оказывать умиротворяющее воздействие.

Почему с его груди не убирают костер?

Сжигание освобождает усопшего от связи, удерживающей его вблизи физического тела, – ответил он. – Кроме того, в экстремальных случаях, когда шнур трудно оторвать даже после смерти, огонь моментально его отсекает.

– По существу, да. – Он кивнул. – Период, в течение которого каждая душа самоочищается, осознавая прошлые дела и признавая ошибки. – Осознавая, – повторил я. – Так значит, не существует оценок и приговоров извне? – Разве может быть порицание более суровое, чем самоосуждение, когда притворство более невозможно? – спросил Альберт.

Я открыл глаза и посмотрел вверх. Над головой я увидел зеленую листву и просвечивающее сквозь нее голубое небо.