Просмотрев свои заметки, я нехотя взялся за страницы последнего варианта, чтобы вымарывать и добавлять придаточные, вписывать то тут, то там одну-две новые фразы, а то и целые абзацы. Мной овладело мечтательное настроение. Чем больше я выдумывал Хайдля на отдельно взятой странице, тем больше страница уподоблялась Хайдлю, а он – мне, после чего и эта страница, и книга превращались в меня, а я – в Хайдля. Впервые в жизни я испытал умопомрачительное единение, которого всегда жаждал как писатель, но так и не познал. Все обрастало двойным смыслом: его жизнь, эта книга, мое ощущение себя и своего ремесла