Цитаты из книг автора «Ричард Флэнаган»

Случается, что раннее утро зачаровывает каким-то особым светом и особыми облаками, но более всего – странным ощущением исхода. В заливе Порт-Филлип чернели немногочисленные суденышки, словно кляксы на сверкающих осколках стекла. Такой и должна быть книга. Глядя, пусть считаные мгновения, на этот свет, на эти облака, я ощущал свободу. И понимал, что можно написать сотню книг, но не уловить и малой доли тех эмоций, которые сейчас, в эти считаные мгновения, захлестнули меня целиком.

Просмотрев свои заметки, я нехотя взялся за страницы последнего варианта, чтобы вымарывать и добавлять придаточные, вписывать то тут, то там одну-две новые фразы, а то и целые абзацы. Мной овладело мечтательное настроение. Чем больше я выдумывал Хайдля на отдельно взятой странице, тем больше страница уподоблялась Хайдлю, а он – мне, после чего и эта страница, и книга превращались в меня, а я – в Хайдля. Впервые в жизни я испытал умопомрачительное единение, которого всегда жаждал как писатель, но так и не познал. Все обрастало двойным смыслом: его жизнь, эта книга, мое ощущение себя и своего ремесла

Говорят, из-за грозы аэропорт закрыли. Я наполнил стакан. Завтра сможешь приехать? Не испытывая потребности отвечать, я набрал полный рот джина. Я у себя в усадьбе, сообщил Хайдль. Думаю, работаться здесь будет куда лучше, чем в офисе. Нам с тобой нужно кое-что довести до ума и разобраться с твоими вопросами. Он продолжал в том же духе, но недолго. Говорил непривычно четко. Почти любезно. Хайдль даже изложил подробные указания, как делал, вспомнилось мне, в тех случаях, когда мелкими правдивыми деталями маскировал какую-то большую ложь. Но я больше не желал играть в эти игры и хотел только забыть о своем провале. Я ответил, что на работу больше не выйду. Мы заспорили.

Рэй дал мне твой номер, начал он. Я сделал изрядный глоток джина.

В тот вечер я в одиночестве уселся перед телевизором. Салли был у в гостях у старых друзей. В книжном шкафу, поверх выцветшего томика стихов Майкла Дрэнсфилда, я нашел початую бутылку дешевого джина, но разбавить его оказалось нечем, кроме как апельсиновым ликером. По вкусу эта смесь напоминала очищающее средство для рук, в котором растворили леденцы. По вкусу эта смесь напоминала мою жизнь, а потому пришлась весьма кстати.

Я сидел в мрачном кабинете один. За окнами наконец-то разразилась гроза, дождь неистово бил в стекло. Мой взгляд упал на директорский стол. Там лежал акт приема-передачи. Неподписанный. Я поднес его к глазам и рассматривал, пока текст не стал расплываться.

Утверждение, что я исчерпал свои возможности, будет самой точной характеристикой моего состояния. Я исчерпал их во всех отношениях и даже не представлял, какой лестью или уловкой подтолкнуть Хайдля к завершению книги. Четыре недели я денно и нощно, за исключением полутора суток, проведенных со Сьюзи в родильном отделении, корпел над книгой. Мне требовалось хоть немного перевести дух, изобразить согласие, а тем временем придумать, как вернуть его к работе над книгой. Я рискнул покивать.

Находиться рядом с ним было все равно что есть мороженое, которое по ходу дела превращается в дезодорант для подмышек, который по ходу дела превращается в ехидну.

О книге? – полувопросительно, полуизумленно прошипел Хайдль, будто речь шла о каком-то трюке, или проклятье, или неизбежном повороте судьбы, а скорее, о смертельно опасном капкане, воплотившем в себе и то, и другое, и третье.

Едва не свернув шею, он осмотрел улицу, будто там мог скрываться снайпер.