Цитаты из книг автора «Ричард Фейнман»

IBM выпускала тогда счетные машины для деловых приложений – суммирующие устройства, называвшиеся табуляторами и позволявшие составлять таблицы суммарных данных, плюс умножители, работавшие на перфокартах, – такая машина считывала с перфокарты два числа и перемножала их. Существовали также устройства для сопоставления чисел, их сортировки и тому подобного.

По дороге сопровождавший меня повсюду мистер Цумвальт говорит: – Вы гений. Я понял это, еще когда вы после одного-единственного обхода здания на следующее утро указали на непорядок с испарителем С-21 в строении 90-207, однако сегодня вы проделали нечто настолько фантастическое, что я просто не могу не спросить у вас: ну как, как вы это делаете? И я отвечаю: попробуйте-ка сами выяснить, вентиль перед вами или не вентиль.

Если разделить 1 на 243, получится 0,004115226337… Довольно красиво, когда перебираешь число за числом, правда, после 559 все немного портится, но затем восстанавливается и продолжается дальше. Мне это показалось занятным.

Человека с востока страны, мало по ней поездившего, красоты Нью-Мексико просто ошеломляют. Там такие высокие утесы, вы их, наверное, видели в фильмах. Поднимаясь на них, с удивлением обнаруживаешь, что попал на плоскогорье, на месу. Особенно меня потряс один случай: по дороге я сказал водителю, что тут, наверное, и индейцы живут, а он остановил машину, завернул за ближайшую скалу и показал мне пещеры индейцев, которые разрешалось осматривать. Очень было здорово.

Несколько вечеров спустя я добиваюсь от него приветствия. Он видит, что мимо топает уже примелькавшийся ему человек, ну и говорит: «Привет» или «Добрый вечер». Процесс идет медленно, несколько недель я всего лишь посматриваю на него, возящегося с «Маршанами». Но никаких замечаний не делаю – еще не пришло время. Понемногу мы начинаем обмениваться короткими фразами: – Привет! Вижу, работы у вас хватает! – Еще как. И прочее в этом роде. И наконец он приглашает меня пойти с ним отведать супчика.

золотая отливка при тестировании и использовалась, и кому-то пришла в голову умная мысль – соорудить из этого золотого шара дверной стопор для зала, в котором хранится плутоний.

я оплакал ее, оплакал буквальным образом, лишь несколько месяцев спустя, когда снова попал в Ок-Ридж. Я проходил мимо магазина, в витрине которого были выставлены женские платья, и вдруг подумал, что одно из них понравилось бы Арлин. Тут-то меня и прорвало.)

пошел прогуляться. Возможно, я и обманывал себя, но меня поражало отсутствие во мне чувств, которые, как я полагал, охватывают в таких случаях людей. Радости я, конечно, не испытывал, но и страшного горя тоже, – быть может, потому, что вот уже семь лет знал: рано или поздно именно это и произойдет. Я не понимал, как мне теперь вести себя со всеми моими лос-аламосскими знакомыми. Мне не хотелось обсуждать происшедшее с людьми, старательно напускающими на себя скорбный вид. Когда я вернулся туда (дорогой полетела еще одна шина), меня спросили, как дела. – Она умерла. Так что у нас с программой?

приходили на свои рабочие места, усаживались за машины IBM – пробивали на перфокартах числа, смысла которых не понимали. Что за расчеты они производят, им не говорили. Я заявил, что первым делом нужно объяснить этим ребятам, чем они занимаются.

Вам известно, как осматривать завод, который еще не построен? Мне – нет.