Цитаты из книг автора «Ричард Брэнсон»

Меня часто спрашивают: в чем мой секрет? Как я делаю деньги? На самом же деле люди хотят знать другое: как они могут сделать деньги? Миллионером хочет быть каждый.

Внезапно ко мне вернулись оптимизм и решимость. «Что я себе позволяю, — подумал я, — сдаваться без боя? Пока жив, ты можешь что-то сделать, — сказал я себе.

Рассчитывать мне было не на кого. Я поднимался все выше и выше — уже летел в облаках. Ветер нес меня на север, по направлению к Шотландии. Я был один на самом большом воздушном шаре из когда-либо сущест­вовавших. Топлива у меня оставалось примерно на час. Когда оно кончится, то оболочка, тяжелая капсула, а вместе с ними и я просто рухнут в море.

Его ответы были серьезными, научно обоснованными — и я постепенно укреплялся во мнении, что если кому-то такой полет и удастся, то именно нам.

Казалось невероятным, что я всерьез собираюсь сделать то, что еще не делал ни один человек

Никогда не знаешь, где на­ткнешься на сильный ветер или на струйное течение, а где и когда тебя швырнет к земле. Нам предстояло лететь в пять раз дальше и на высоте в три раза выше, чем кто бы то ни было до нас — включая и самого Пера. Первым шагом было научиться управлять монгольфьером, и делать это настолько хорошо, чтобы по возможности свести риск к абсолютному минимуму.

Но до сих пор никто не пробовал пересекать Атлантику на воздушном шаре. Я сам никогда в жизни не летал на воздушном шаре. Это было безумие. Это было слишком рискованно. К тому времени мои компании оперировали сотнями миллионов фунтов стерлингов. Что произойдет, если я погибну?

Мы добились своего. Наше путешествие длилось три дня, восемь часов и тридцать одну минуту. Пройдя более трех тысяч миль, мы побили рекорд «Голубой ленты» всего на два часа и девять минут — но мы побили его.

Наша система была проста: мы искали владельца помещения на оживленной улице, где всегда много народу, и старались выбить из него три первые месяца аренды бесплатно. Эти три месяца были необходимы для раскрутки магазина. Если нам не удавалось добиться таких условий, мы отказывались даже от очень заманчивых предложений.

Я был просто переполнен энергией и своей причастностью к жизни огромного древнего и вечно молодого города с его вековыми традициями в деле благотворительности и коммерции. Казалось, что для меня вообще нет ничего невозможного. Я хотел испытать все и помочь миру стать лучше, добрее. В те дни, с их огромными счетами за типографию, низким уровнем продаж, рекламой, за которую приходилось сражаться ежедневно и ежечасно, денег у нас постоянно не хватало. Мы частенько оставались голодными, тревожась о том, как нам оплатить телефонные счета, — но все это были мелочи, ничего не значащие пустяки.