Цитаты из книг автора «Ричард Брэнсон»

Я выкраиваю время на эти письма, вставая раньше по утрам. Если в письмах есть жалобы, сам слежу за тем, чтобы проблемы были устранены.

Когда меня просят дать совет, как заниматься продвижением и рекламой бренда новой компании, я всегда говорю: старайтесь отразить саму сущность своего товара. Не показывайте его чем-то, чем он не является.

Я запускаю новое дело, если мне кажется, что будет весело, но одновременно это дело должно и окупаться. В новый бизнес нужно идти тогда, когда остальные занимаются им кое-как и я чувствую: Virgin сможет гораздо лучше удовлетворить запросы потребителей.

Я убежден, что имидж нашего бизнеса должен нести в себе и радость, и полную самоотдачи работу. Нет и не должно быть ограничений в том, что можно и чего нельзя. Я все время стараюсь раздвинуть границы обычного — конкуренция огромна, и надо как-то выделиться из толпы.

делайте со страстью все, за что бы вы ни брались. Бейте в барабаны и умейте смотреть за пределы очевидного!

Чем бы вы ни занимались, будьте страстно влюблены в свой бренд и делай

Раскручивать бренд такими методами, конечно, нельзя — но Ричард Брэнсон потому и миллиардер, что для него не существует никаких ограничений».

топ-менеджер, если ему не зря платят деньги, должен при любой возможности ставить себя на место потребителя товаров и услуг собственной компании.

ольше всего мы боимся не того, что не справимся, что нам не хватит сил. Больше всего мы боимся того, что сильны сверх всякой меры. Наш свет, а не наша тьма — вот что пугает нас. Каждый из нас спрашивает себя: кто я, чем заслужил право быть таким умным, великолепным, талантливым? Потому что кем бы ты ни был, ты — Божье дитя и, живя вполсилы, не служишь миру должным образом. Мы не придем к свету, съеживаясь и становясь ниже для того, чтобы другие не чувствовали себя неуютно рядом с нами.

Это Нельсон Мандела. Восемнадцать лет, проведенные в тюрьме на острове Роббен, не сломили его дух. Мандела рассказывал, что, когда он шел по пыльной дороге от тюрьмы к катеру, на котором ему предстояло отплыть к свободе, он понял: если он позволит обидам и чувству мести завладеть им, то никогда не станет свободным. И он простил своих тюремщиков — не сделай он этого, они победили бы, уничтожив в нем человека. Именно тогда он стал по-настоящему свободным — это и сделало его великим.