– Красивое небо, – сказал я.
– Это совершенное небо?
– Ну, небо всегда совершенно, Дон.
– Не хочешь ли ты сказать, что, хотя оно и меняется каждую секунду, небо – это всегда совершенное небо?
Но ни один из них, даже Чайка Флетчер Линд, пока что не пришел к осознанию реальности мысленного полета. Они еще не умели поверить в то, что полет мысли и полет ветра и крыльев – явления в равной степени материальные.
Остаток своих дней Чайка Джонатан Ливингстон провел в одиночестве, однако отнюдь не в Дальних Скалах, ибо он улетел гораздо дальше. И единственным, что несколько угнетало его, было не одиночество, но отказ остальных чаек поверить в славу полета, их ожидавшую. Они отказались открыть глаза и увидеть!
Она твердо знала то, что отказывался допустить я: создатели и распорядители ритуалов будут медленно, но упорно стараться задушить нашу свободу жить по-своему.
Каждый из нас воплощает идею Великой Чайки – ничем не ограниченную идею абсолютной свободы. Потому точность и совершенство полета – только первый шаг на пути к раскрытию и проявлению нашей истинной сущности. Необходимо избавиться от всего, что ограничивает.