Цитаты из книг автора «Ричард Бах»

. Они прислушивались к словам Джонатана, усердно пытаясь понять хоть что-нибудь. А говорил он о вещах простых и само собой разумеющихся: каждая птица имеет право летать, свобода есть сущность каждого, и потому все, что ее ограничивает, должно быть отметено прочь – будь то традиция, суеверие или любое другое ограничение в какой угодно форме.

– Ну да, конечно, они – Изгнанники. О’кей. Но, парни, где они научились так летать? Целый час потребовался для того, чтобы постановление Председателя обошло всю Стаю: – Не сметь обращать на них внимание. Игнорировать. Всякий вступивший в беседу с Изгнанниками сам подлежит немедленному изгнанию. Наблюдение за Изгнанниками расценивается как нарушение Закона.

Правда, им было гораздо легче освоить сверхсложные технические приемы, чем понять, для чего это нужно. По вечерам на песчаном берегу Джонатан говорил им: – Каждый из нас воплощает идею Великой Чайки – ничем не ограниченную идею абсолютной свободы. Потому точность и совершенство полета – только первый шаг на пути к раскрытию и проявлению нашей истинной сущности. Необходимо избавиться от всего, что ограничивает. Вот зачем это все нужно – скоростные полеты, предельное снижение скорости, высший пилотаж…

. Флетчер, ты потерял сорок миль скорости еще в самом начале! Из пике следует выходить плавно. Ты должен течь! Необходимо совместить твердость и текучесть. Запомнил?

Ему удалось выйти из этого позорного падения, только когда он был уже на сто футов ниже инструктора. Жадно хватая клювом воздух, он наконец выровнялся: – Джонатан, ты напрасно тратишь на меня время! Я бездарен и туп! Стараюсь, стараюсь, но ничего не выходит!

н пронесся мимо своего инструктора, выходя из пике на скорости в сто пятьдесят миль в час. Вот он рывком вошел в медленную шестнадцативитковую вертикальную бочку, громко отсчитывая вслух точки переворотов. – …восемь… девять… десять… Джонатан-смотри-я-теряю-скорость… одиннадцать… я-хочу-добиться-четкой-фиксации-как-у-тебя… двенадцать… вот-досада-кажется-я-смогу-сделать-только… тринадцать… эти-последние-три-витка… без… четыр… а-а-а-а!!!

ограничения, мы бы мигом все разрушили! Однако после победы над пространством остается только Здесь. А после победы над временем – только Сейчас. И неужто ты полагаешь, что мы с тобой не встретимся еще раз-другой в беспредельности этого Здесь и Сейчас? Чайке Салливэну было явно не по себе, но он нашел в себе силы рассмеяться. – Чудак ты, однако, – мягко произнес он. – Но что верно, то верно: если кто-то и способен научить кого-нибудь на Земле видеть нечто, определенное расстоянием в тысячи миль, то этот кто-то, безусловно, Чайка Джонатан Ливингстон.

Чианг, этот мир… он ведь вовсе не Небеса, да? Светила луна. Было видно, что Старейший улыбается. – Просто ты в очередной раз учишься, Чайка Джонатан, – ответил он. – Хорошо, но что дальше? Получается, нет такого места – Небеса?

собственном состоянии и образе действий. Закон на всех уровнях бытия – один и тот же: свой следующий мир мы выбираем посредством знания, обретенного здесь. И если здесь мы предпочли невежество и знание наше осталось прежним – следующий наш мир ничем не будет отличаться от нынешнего, все его ограничения сохранятся и таким же неподъемным будет свинцовый груз непонятного вызова.

– …множество чаек – тысячи и тысячи, я знаю. – Салливэн покачал головой. – Я вижу только один ответ: ты – редкая птица, такие встречаются в лучшем случае одна на миллион. Подавляющее большинство из нас развиваются так медленно. Мы перелетаем из одного мира в другой, почти такой же, тут же забывая, откуда мы пришли, и не беспокоясь о том, куда идем. Мы просто живем текущим мгновением. А ты представляешь себе, сколько жизней каждому из нас понадобилось прожить, чтобы только лишь осознать: пропитание, и грызня, и власть в Стае – это еще далеко не все? Тысячи жизней, Джон, десятки тысяч. А после нужно было сообразить, что существует такая штука, как совершенство. На это ушла еще добрая сотня жизней. И еще сотня – на то, чтобы понять: цель жизни – поиск совершенства, а задача каждого