Цитаты из книг автора «Ричард Бах»

Тебе никогда не было дано желание, вместе с которым не была бы

лишь ограничивающие нашу свободу оковы. Чтобы рассмотреть главное, нужно пользоваться пониманием. Ты все знаешь, необходимо только понять это. И тогда сразу станет ясно, как летать…

Нет, не следует это публиковать.

Джонатан почти совсем не вспоминал о том мире, из которого вышел он сам и в котором обитала Стая – сообщество существ, упорно не желавших открыть глаза и увидеть радость полета и потому превративших свои крылья в ограниченный инструмент для поиска пропитания и борьбы за него друг с другом.

Здесь были чайки, мыслившие так же, как он. Для каждой из этих птиц самым важным в жизни было устремление к совершенству в том, что они любили больше всего

это явный признак лжемессии. Простейшие вопросы – самые глубокие. Где ты родился? Где твой дом? Куда ты идешь? Что ты делаешь? Думай об этом

Флетчер твердил, что Джонатан был такой же чайкой, как все, просто он много учился – и то же самое могут делать все остальные.

Ты посмотрел сегодня фильм – отчасти потому, что я захотел его посмотреть. Множество людей выбирают те или иные жизни потому, что им нравится делать что-то вместе. Актеры из сегодняшнего фильма играли и играют вместе и в других фильмах. До или после – это зависит от того, какой фильм ты посмотрел вначале. Ты можешь увидеть их и одновременно на разных экранах. Мы покупаем билеты на эти фильмы, платя за вход тем, что соглашаемся верить в реальность пространства и в реальность времени… Ни то, ни другое не верно, но тот, кто не хочет платить такую цену, не может появиться на этой планете или в какой-либо пространственно-временной системе вообще.

Ты летаешь для того, чтобы есть. И не стоит об этом забывать.

Но Чайки по имени Джонатан Ливингстон не было в толпе. Он тренировался – вдали от остальных, один, высоко над лодкой и берегом. Поднявшись на сто футов в небо, он опустил перепончатые лапки, поднял клюв и напряженно выгнул крылья, придав им форму жесткой, болезненно изогнутой кривой. Такая форма крыльев должна была, по его мнению, до предела замедлить полет. И Джонатан скользил все медленнее и медленнее. Свист ветра в ушах сменился едва слышным шепотом, и океан застыл внизу неподвижно. Прищурившись в чудовищном сосредоточении, Джонатан задержал дыхание. Еще… на один… единственный… дюйм… круче… эту… кривую… Перья его дрогнули, спутались, он окончательно потерял скорость, опрокинулся и рухнул вниз.