5 глава

– На улицу Спартака? – спрашивает нас водитель «Датсуна».

– Ага, – отвечаю неуверенно, потому что еду по этому адресу впервые.

Когда я познакомилась с Марком Онегиным, наш город перестал состоять для меня из трех точек: дома, университета и библиотеки. Марк вырвал меня из этого бермудского треугольника. На карте появились новые места, о которых я никогда не подозревала. А в моих контактах – новые люди.

Я росла отшельником. Не специально. Так вышло, что в старших классах коллектив у нас собрался недружный. В итоге я ни с кем толком не сблизилась. Вместо того, чтобы тусить, жила в режиме «учеба-спорт». «Занимаешься спортом – отдыхает голова. Занимаешься учебой – отдыхает тело», – говорила мне мама, собирая на тренировку по теннису, когда я жаловалась, что устала в школе. А ещё она страшно боялась, что по неопытности я свяжусь не с тем парнем. Влюблюсь в какого-нибудь одноклассника Васю и залечу. Чтобы прокормить семью, брошу учебу и устроюсь работать официанткой, а он будет играть дома в стрелялки, потому что у мальчиков в таком возрасте ответственность ещё не выросла.

После встречи с Марком всё изменилось.

Маме он понравился сразу, когда с первого свидания я принесла не шоколадку из «Пятерочки», а большую охапку кустовых роз. «С таким женихом работать официанткой тебе точно не придется», – воскликнула она и побежала обрезать кончики, чтобы букет простоял как можно дольше. Увидев в Марке благополучного и порядочного парня, мама ослабила свой контроль. Я ещё не успела тогда понять, нравится он мне или нет, но одно было ясно: Марк Онегин – мой ключ к тому, чтобы вырваться из домашней клетки и увидеть мир.

Марк хотел каждому представить свою новую девушку. За всю жизнь я не встречала столько людей, как в первые месяцы наших отношений. Каждый день был как день рождения. Я купалась в океане внимания и совершенно не понимала, чем я его заслуживаю. Некоторые подшучивали: «Трамп нашел свою Меланью». Ведь так в сущности и есть: он обеспеченный и болтливый, а я, по его словам, была самой красивой первокурсницей во всём университете. С мягкими русыми волосами и подтянутой фигурой после многолетних занятий теннисом. Мама постаралась: с ранних лет она приучила меня тщательно ухаживать за собой. И не только потому, что у владелиц косметического магазина не может быть по-другому. Благодаря милому личику, мама когда-то нашла папу, который на девятнадцать лет превратил её жизнь в рай. А потом в одночасье разрушил. Но у меня же будет по-другому, да?

– Приехали.

Мы выходим из машины и ныряем в арку. Откуда-то из глубины здания доносятся гитарные риффы. Я их слышу так громко, будто динамик располагается над моим ухом. Не представляю, каково тем, кто находится внутри. Наверное, лопаются барабанные перепонки.

– Нам сюда?

Аня показывает на черную дверь.

– Надеюсь, нет. Там вроде было другое название.

Мы продолжаем бродить по сумеречному двору и, наконец, находим неоновую вывеску бара «Кабинет», спрятанного за раскидистым каштаном. Первое впечатление от этого места жутковатое. Взяв Аню за руку, я спускаюсь в подвальное помещение, которое, надеюсь, не принадлежит Синей Бороде. Но, открыв дверь каморки, я не нахожу ни трупы бывших жен, ни лужу крови, как это было в сказке. Приглушенный свет, винтажная мебель, в старом музыкальном автомате играет пластинка с джазом. Никто не шумит и не обливает полы пивом, как это бывает в «Белуге». Такая атмосфера мне по душе. Ищу глазами Марка и нерешительно подхожу к столу.

– Мне, пожалуйста, что-нибудь с бурбоном и апельсиновым биттером, если можно, – говорит он, делая вид, что принял меня за официантку.

– Очень смешно, – фыркаю я, – меня зовут Варвара. А это Аня.

Марк подлетает ко мне и целует в щеку. От него разит перегаром. На столе уже скопилось несколько опустошенных коктейльных бокалов, и я делаю вывод, что веселье началось задолго до нашего прихода.

– Фил, – говорит молодой человек и протягивает мне ладонь для рукопожатия.

– А полное – Филипп?

– Хочешь, могу и отчество сказать: Артемович.

Если разделить всех мужчин на двадцать категорий, Фил будет в одной с Гариком Сукачевым. Такой же опухший и с крысиными глазками. На его фоне Марк выглядит просто Аполлоном. Я уже заранее знаю, что Аня строго-настрого запретит мне давать ему свой номер.

– Вы вместе учитесь? – натянув обворожительную улыбку, спрашивает она.

– Теперь да, – отвечает ей нареченный. – Я поступал раньше, но потом взял академ.

– Фил целый год пропадал на Байкале. Что ты там, говоришь, делал?

– Участвовал в волонтерской программе. Экологической.

– Видишь, человек ездит за тысячу километров, чтобы бесплатно собирать мусор, – Марк поворачивается ко мне, чтобы снискать одобрение своим подтруниваниям.

– Вообще-то не бесплатно, все волонтеры должны платить вступительный взнос.

– Значит ты еще и деньги за это платил? С ума сойти, – говорит Марк и опрокидывает уже третью стопку с текилой.

Видела бы эту сцену моя мама, в жизни больше с ним никуда не отпустила. Но я берегу её нервы, не рассказываю, что иногда мой бойфренд из порядочного джентльмена превращается в такого же маргинала, от которых она просила меня держаться подальше.

– Получается, ты тоже изучаешь программирование? – спрашивает Аня.

Фил открывает рот, чтобы ответить, но сосед его перебивает:

– Ты смотри, она себе уже карьеру строит. Карьеру жены айтишника. Их там, наверное, на инязе этому прям на парах учат, да, Варь?

Под градусом Марк бывает просто невыносим. Мне не вывезти этот вечер на трезвую голову. Я заказываю самый крепкий коктейль из барной карты. После обеда прошло часов пять, я моментально должна опьянеть и отключить голову. К сожалению, без вреда для здоровья это сделать не получится.

Когда приносят напитки, окружающий мир растекается, как часы на картине Дали, и растворяется в бокале. Я еще могу фокусироваться, но скоро потеряю эту способность. Внутри тепло. Они болтают о чем-то своем, я особо не вникаю. Думаю о завтрашнем дне: чтобы скопить немного денег на поездку в Москву, я предложила маме выходить на смену в магазин по субботам. И завтра будет мой первый полноценный рабочий день. Не хотелось бы её подвести.

– Фил, ты же учился вместе с Андреем Вициным? – внезапно спрашивает Марк, чем выводит меня из полудремы.

– Антоном? Ну да.

– Ты слышал, чего он натворил? Варь, покажи видео. Он им окно разбил. И отказался платить компенсацию.

– Не отказался, просто сказал, что отработает эти деньги, – спокойно поправляю я.

– Сколько там было, ты говорила? Тридцать пять штук? Представляешь, из-за тридцати пяти штук он будет месяц бесплатно работать. Прям как ты на Ямале, ой, Байкале. Мы, наверное, только сейчас здесь тысяч десять выложим. Жесть, конечно. Чем он только занимался целый год после отчисления, если у него бабок нет. Это же он не пришел на комиссию? Каким же надо быть…

– У него там вроде мама раком болела, – перебивает его Фил.

Повисает неловкая пауза. Тем временем судорожно пытаюсь вспомнить, не язвила ли я когда-нибудь насчет родителей в разговоре с Антоном.

– Вот почему он такой грустный, – произносит Аня, и парни перевод на неё взгляд. – Мы видели его сегодня.

К счастью, они быстро меняют тему. Болтают о даче Марка в Черногории, о лыжах и бейсджампинге в Сочи. Бар всё больше заполняется людьми. Постоянно хлопает входная дверь, а я пялюсь в меню, где буквы всё сильнее расплываются с каждым глотком. Я будто сижу под стеклянным куполом, голоса моих спутников доносятся лишь издалека. Незаметно к нашему столу подходит трое человек, их лица кажутся знакомыми. Конечно, это друзья Марка, одни из многих. Оказывается, их целая компания, они заняли столик в другом конце зала. Когда я спускалась в подвал, это место не казалось мне таким популярным.

– А сделайте-ка нам фотокарточку, – просит пьяным голосом раскрасневшаяся Аня.

Парень в рубашке-поло протягивает руку, и Марк передает ему свой айфон со сколом на задней панели – он принципиально не носит защитные чехлы. Мы пытаемся сгруппироваться, чтобы влезть в кадр. Вдруг Марк вскакивает и встает сзади меня, обнимая за плечи. Парень делает несколько снимков и показывает палец вверх.

– Ты тут офигенно получилась, надо выложить.

Мне приходит уведомление о том, что меня отметили на фотографии. И я делаю репост, даже не смотря, как я в действительности выгляжу. Стыдно мне будет завтра.

– Пойду поздороваюсь. Я молниею, – говорит Марк так четко, что слышны зигзаги, и отправляется вместе с Филом к столу в другом конце зала.

«Мол-ни-е-ю», – повторяю про себя. Не уверена, что в таком состоянии я смогла бы выговорить это слово вслух.

– Его «поздороваться» обычно затягивается на полчаса.

Телефон снова вибрирует: «Антон Вицин отправил(-а) запрос на подписку». Раскатом грома на меня накатывает тошнота.

– Я подышать, – произношу в пустоту и встаю так резко, что чуть не опрокидываю стул.

Пока мы сидели в баре без окон, наступила ночь. Черная, как экран потухшего телефона. Неоновая вывеска тускло освещает окружающее пространство розоватым. Музыка из соседнего клуба по-прежнему не утихает. В «Кабинете» её совсем не было слышно. Прислоняюсь к холодной кирпичной стене, делаю глубокий вдох. Пахнет осенью, сыростью и чьими-то сигаретами. Достаю телефон снова, смотрю на запрос. Что, если я приму? Что, если не приму? Какая вообще разница?

Внизу хлопает железная дверь, и в темноте я разглядываю Анин силуэт. Она подходит ближе, и свет вывески отражается в её глазах.

– Как настроение?

Холод пробирается под кофту, и я пытаюсь обнять себе покрепче.

– Настроение разбить пару витрин.

– Да чего ты? Всё не так уж и плохо, – Аня встаёт рядом, плечом к плечу, делясь теплом.

От удивления отшатываюсь назад, смотрю на неё как на сумасшедшую.

– Неужели тебе понравился этот Фил?

– Кажется, он добрый. Мусор убирает.

Эта новость, как контрастный душ, внезапно отрезвляет.

– Мать, ты меня поражаешь, – зеваю и открываю на телефоне приложение такси. – Мне завтра рано вставать. Остаешься или поедем?

– Да куда я без тебя.

Машина подъезжает так быстро, что мы не успеваем попрощаться с парнями. Просто исчезаем в ночи, как Золушки после полуночи. Некрасиво получилось. Пишу эсэмэску: «Стало дурно и вызвала такси. До завтра. Целую». В голове рой мыслей. Стоит ли принимать заявку Антона?

С одной стороны будет грубо, если я его проигнорирую, но с другой – вдруг он себе что-то надумает. Или Марк заревнует. На него это очень похоже.

Хотя нет. Если приму, Антон увидит мои фотки с парнем и точно поймёт, что ему нечего здесь ловить. Будто это могло быть иначе после всех проблем, что он нам причинил. Но я давно поняла, что самодовольства ему не занимать.

Что же делать? Что же делать?

Спрашивать совета у Ани смысла нет, она, конечно, скажет, что внимания от парней много не бывает. Даже от тех, что занимаются уличным разбоем. Что он, вообще, о себе возомнил? В следующий раз в гости напросится?

– До конца поездки осталось триста метров.

Захожу в диалог с Марком. Сообщение осталось непрочитанными. Уму непостижимо, он до сих пор не заметил моего отсутствия. Не то от досады, не от из вредности я открываю страницу Вицина, принимаю заявку и подписываюсь в ответ.