– Чтоб тебя… – выругалась я и пошарила в поисках кожаного мешочка с золотом. Его тоже не оказалось, как и всего оружия. Меня обокрали, пока я валялась, вновь одурманенная этой седовласой тварью. Ни меча, ни клинков. Лишь лук остался – он в трактирной комнате, до которой я так и не добралась.

Я раздраженно протерла лицо и только сейчас поняла. Очков не было. Ни на лице, ни на шее, куда я стаскивала их, чтобы не потерять. Их тоже украли – они же из берилла, а он довольно ценный.

И слабоумный детина видел мои глаза, но в ужасе не убежал.

Я повернулась к нему, внимательно наблюдая. Он стоял в дверном проеме, закрывая его весь, и чуть ли не восхищенными глазами смотрел на мое лицо.

– Тебя не смущают мои глаза?

– Красивые! – воскликнул мужик и захлопал в ладоши от радости.

– Мои глаза красивые? – скептично уточнила я.

– Да!

Усомнившись в происходящем, я все же понадеялась, что Бетисса каким-то образом вернула мне врожденный цвет глаз. Она же сказала что-то про подарок. Это он? Пунцовая пыль изменила внешность Кнарка?

– Какого цвета мои глаза? – уточнила я.

– Очень красивые! Самые красивые! Черные! – заверещал идиот и запрыгал от восторга, от чего весь дом заходил ходуном.

Попытаться стоило. Я ничего не потеряла, за исключением крохотной надежды на нормальную жизнь. Черные глаза по-прежнему со мной. Если этот дурачок считает их красивыми – его дело. Хоть перед кем-то можно не скрываться.

– Как тебя зовут? – спросила я, садясь обратно на вонючую кровать.

– Янни-пом-пом!

– Янни-пом-пом? – мои брови задрались на лоб.

– Янни-пом-пом! – еще более воодушевленно захихикал толстый простачок, будто это самое веселое имя на свете. – Меня мама так зовет!

Глядя на него исподлобья – на рослого недоразвитого мужика сорока пяти лет – я могла представить какое угодно имя, но только не «Янни-пом-пом».

Волосы темные, грязные и длинные. Борода такая же. Он жевал нижнюю губу, как ребёнок, а взгляд был… хаотично парящим. Глупые глаза с трудом фокусировались на одном месте. Как и все слабоумные, он не умел контролировать эмоции, и его лицо постоянно искажалось, следуя за несвязными мыслями. То он скалился, то морщился, то улыбался одними деснами, то вытягивал губы в трубочку.

Янни был слишком нескладный: одно плечо задиралось к уху, а другое висело, как парализованное. Косолапые ноги безостановочно переминались на месте, будто в дырявых башмаках завелись мыши.

На нем были огромные штаны. Он постоянно подтягивал их на толстый живот. Прям каждое мгновенье. А сверху грязнущая рубаха и шерстяная жилетка на пуговках.

Дурак постоянно на что-то отвлекался и, кажется, пытался что-то вспомнить.

Он вспомнил. Поняла я это по тому, что мужик подпрыгнул на месте, всколыхнув хрупкие стены, поднял палец вверх и громко – громче, чем нужно – спросил:

– А как тебя зовут?

– Митра. – тихо ответила я, разглядывая нелепого имбецила.

– Чегось?

– Мое имя – Митра. – повторила я.

Так меня зовут. Воспоминание, которое Бетисса великодушно предоставила мне, вернуло два имени. Мое и моей сестры.

У меня есть сестра. Или была сестра. Я смутно помнила ее лицо, но мы точно не были похожи. Мы часто ссорились. Алика ненавидела меня. Почему? Если я доставала ее и портила платья, могли такие детские шалости привести к непреодолимой злобе? Может, да, а может, тут было что-то другое.

У меня была мама. Я не вспомнила, как ее звали, но точно знаю, что очень ее любила. Даже несмотря на постоянные оплеухи и наказания, моя мама была святой для меня.

В груди глухо аукнулось горе. Нестерпимая скорбь от ее потери. Никто толком и не понял, почему она умерла в тот день, выдернутый из моей памяти этой старой ведьмой. Когда меня нашли и заперли вместе с Аликой, скупой страж лишь проронил, что у портнихи случился приступ, и сердце не выдержало.

И еще я теперь знала, что родилась не в Йосе. Этот город находился в Северном Юшене. А там, откуда я родом, было всегда тепло. Это либо в Кейлин-Горда, либо в приближенных к нему регионах Тарты. Йос был связан с чем-то другим, но точно не с моей родословной.

Это воспоминание мне не только имя вернуло. Оно показало самое важное. Когда-то я была человеком. Ребенком. Значит, я родилась и выросла в чьем-то доме. Значит, там меня должен кто-то знать.

И самое яркое озарение было в том, что я не могла быть причастна к убийству Гонника Даггана и его семьи. Если я была ребенком и человеком, значит, родилась уже после их гибели. Получается, я угодила в армию Бадзун-Гра совсем недавно. Может, пару лет назад…

Почему-то от мысли, что я не убивала Дагганов, стало легче. Должно быть, история Баата была моей любимой сказкой в детстве – поэтому я так близко приняла ее к сердцу.

Поднявшись с кровати, я напрягала память со всех сторон, но никак не могла вспомнить свой дом и имя хозяина, приютившего нас.

– Идем? – Янни-пом-пом активно замахал руками, обрадовавшись, что я встала.

– Куда?

– Мама! – растянул он с искренним осуждением, мол как я могла забыть про такую священную вещь.

– У меня нет времени. – холодно сказала я, проверяя, в порядке ли мои доспехи и портупея. – Нужно найти воришек, что украли мои вещи. Если не потороплюсь, мое добро продадут в какой-нибудь поганой таверне.

Я была уверена, что это не Бетисса. Когда ее соратник сбросил меня с утеса, ведьма не тронула мешочек золотых. Стало быть, богатства ей не нужны. Как и книги. Мои вещи украли обычные воры, орудующие в этом насквозь прогнившем городе. Я их найду. Я переломаю им позвоночники. Не в назидание, нет, а просто так.

– У тебя украли вещи??? – неистово ужаснулся имбецил, закрыв рот руками.

– Представь себе. – бросила я и кивнула идиоту, чтоб отошел от двери.

Он отошел, даже не поняв, что мой кивок был угрозой.

Внутри вскипала неукротимая ярость, какой я прежде не чувствовала. Вместе с потерянным воспоминанием, вернулось что-то еще. И это что-то решило все за меня. Воров пойдет искать Кнарк. Пусть все в этом городе узнают, кто пришел по их души.

– Это очень плохо! Это очень ужасно! – бормотал мужик, следуя за мной в какую-то кухонную пристройку. – Мама говорит, что воровать нельзя! Это плохо! Нельзя воровать!

– Твоя мама права. – сухо сказала я, пытаясь понять, как отсюда выйти.

– Но если твои вещи у Аркина, то нужно просто попросить, и он отдаст! Он мне всегда отдает! Гадкие воришки часто шутят и крадут мои вещи, но Аркин всегда возвращает их. Он хороший! Он меня ценит и уважает!

Остановившись у грязного окна, через которое можно вылезти, я повернулась к слабоумному детине:

– Кто такой Аркин?

Уже задавая вопрос, я поняла, что Янни-пом-пом не сможет ответить. Слишком взрослый вопрос ему не по силам, и бегающие в негодовании глазки тому подтверждение.

– Почему ты решил, что мои вещи у этого Аркина? – перефразировала я.

– Все вещи, что пропадают, у Аркина! Я знаю!

– Он вор?

– Нет! – Янни-пом-пом чуть сознание не потерял, а изо рта брызнули слюни. – Аркин хороший! И он всегда добр ко мне.

– Ясно. – коротко заключила я.

Аркин – вор. Это ясно как день. Причем, он – главарь. У него своя сеть ловких воришек, которые тащат награбленное в общак. А это значит, что ему нужно место, где он чаще всего обитает, защищая прикарманенные богатства. Этот Аркин неплохо устроился. И пора наведаться к нему в гости.

– Янни? – позвала я верзилу, разглядывающего сковородку.

– Янни-пом-пом! – обиженно исправил он.

– Янни-пом-пом, ты поможешь мне? Отведешь меня к Аркину?

Тупенькие глаза засияли, забегали кругом. Идиот захлопал в ладоши и ребячески улыбнулся. Но потом вдруг вспомнил:

– Разбудим маму? Я должен сказать ей, что буду помогать красивой Митре с красивыми глазами! Чтоб мама не волновалась, надо ей сказать!

Чем быстрее отделаюсь от этой проблемы, тем быстрее отправлюсь на поиски Аркина и всех моих вещей. Убивать слабоумного не хотелось, но и объяснять насущные вещи без толку, поэтому я кивнула и сказала:

– Веди к маме, Янни-пом-пом.

Он запрыгал в три раза сильнее, и пол предупреждающе треснул. Дабы не наделать дыр и в этой комнате, я подтолкнула его вперед.

Не переставая махать рукой, Янни-пом-пом вел меня вверх по лестнице. В такую же маленькую комнату, в которую он уложил меня, когда вытащил с улицы.

Поднимаясь по ступеням, я знала, чего ожидать. Мать слабоумного либо пьяна вдрызг, либо мертва. И все же, маленькая девочка Митра, сидевшая под столом в желтом платьице, надеялась на первый вариант. И если она пьяна, я растолкаю ее с одной попытки.

Надежда развеялась, стоило здоровяку открыть дверь. Я поняла, чем воняло внизу. Это было трупное разложение. И мерзкое жужжание тысячи мух засвербело в ушах.

Я зажала нос рукавом и мельком глянула внутрь. Даже Кнарку стало не по себе. Единственное окно было забито досками, и через них в комнату падали лишь три лучика света, но их было достаточно, чтобы разглядеть кровать, которая начала гнить вместе с влажным трупом. Если бы я не знала, что это женщина, то под роем кишащих мух даже не поняла бы, кому принадлежат останки.

Кашляя, я закрыла дверь и повернулась к улыбающемуся «ребенку».

– Ты разбудишь? – глупые глаза наивно засверкали.

Я молчала и пыталась продышаться. Вонь жуткая.

– Митра? Разбудишь маму? – не унимался Янни-пом-пом.

Я смотрела на него и чувствовала, как крошечная жалость подкрадывалась к горлу. Его мать давно умерла. Должно быть, она ухаживала за недоразвитым сыном и часто приводила его в порядок: стригла, брила бороду, переодевала… И судя по отросшим волосам, эта женщина… то, что осталось от нее… умерло несколько месяцев назад. А он думает, что она спит.

– У тебя есть еще кто-то, кроме нее? Отец? Братья, сестры? Дядя? Кто угодно? – серьезно уточнила я.

– Есть! Собака!

– Кроме собаки, кто-то есть?

– Только она убежала…

– Янни? Есть кто-то, кроме убежавшей собаки?

– Мама!

Я втянула ядовитый воздух, теряя терпение, которое и так почти иссякло.

– Кроме собаки и мамы, у тебя еще кто-нибудь есть из родни?

Янни-пом-пом помотал грязной головой. С улыбкой и гордостью. Он гордился своей маленькой семьей. Семьей, которой не стало.

– Янни-пом-пом…

– Да, Митра? – его глаза сияли чистой радостью.

Сделав паузу, я думала, как сказать, чтобы он понял.

– Твоя мама не проснется. – начала я, и Янни нахмурился. – Она спит очень глубоко. Видит чудесные сны. Блуждает в них по волшебным местам. Твоей маме там очень хорошо. Лучше, чем здесь. Это я тебе обещаю, Янни. Твоя мама очень счастлива и не хочет, чтобы ты будил ее.

В тишине, возникшей между нами, слышался хор мух из соседней комнаты. Я не была уверена, подхватил ли Янни такую же заразу, что его мать. Но даже если я посоветую ему обратиться к лекарю, он вряд ли послушает. Да, и лекарь не станет лечить слабоумного толстяка.

Глупые глазки бегали по моему лицу, переваривая услышанное.

Я уже подумала, что Янни мне не поверил, и нужно добавить что-то еще, как он вдруг радостно заулыбался.

– Если мама счастлива, то я счастлив! – воскликнул он. – Ты уверена, что ей хорошо?

– Абсолютно. – твердо кивнула я.

Янни воодушевился и зашагал вниз.

– Это очень хорошо! Мама счастлива, и я счастлив! Пошли к Аркину, Митра! Аркина попросим, и он все вернет! Он хороший, как и моя мама! А вот воровать нехорошо, Митра! Это очень нехорошо!

– Я с тобой полностью согласна, Янни. – тихо ответила я, кинув последний взгляд на дверь в мамину комнату.

– Янни-пом-пом!

– Янни-пом-пом, да. – исправила я и направилась вслед за сорокалетним дурачком.