Мы обогнули скалу с нашей пещерой с наиболее удобной для подъема стороны – так Джек показал. Взобраться наверх было не так уж сложно. Меня больше волновало, как мы будем спускаться. Оказалось, что я немножко боюсь высоты.

Джек посмеялся, когда я ему об этом сообщила.

«А на вид такая бесстрашная», – прокомментировал он.

– Это только на вид, – улыбнулась я.

Джек привел меня на целое поле с фиолетовыми цветами.

Когда мы приблизились к ним, меня обдало не особо приятным ароматом. Терпимо, но в вазу на стол я бы такой букет не поставила. А для мутантов с их усиленным обонянием, наверное, запах этих цветов был просто невыносим.

Мы набрали столько цветов, сколько смогли, и спустились обратно. Я вспотела раз тридцать, пока нащупывала выступы руками и ногами, и облегченно выдохнула, когда ботинки коснулись твердой земли.

«Не так уж страшно», – улыбнулся Джек.

– В следующий раз подожду тебя в пещере… – начала я, но он поднял палец и прислушался.

Что-то не так.

Я вмиг напряглась и потянулась за пистолетом.

Джек закрыл глаза и крутил головой в разные стороны целую минуту.

Я сняла оружие с предохранителя и осматривала просветы между деревьями.

«Что-то слышал. Сейчас тихо», – показал Джек, открыв глаза.

Я кивнула.

«Надо вернуться в пещеру. Быстро».

Держа оружие наготове, мы тихо крались вдоль склона. Джек шел первым, я – за ним. Идти было недалеко, но мало ли.

Джек пару раз останавливался и поднимал палец. Это всегда значило, что я должна замереть и умолкнуть. Так я и делала. Он слушал несколько секунд, а потом мы снова начинали идти.

Мы почти дома. Сейчас зайдем в пещеру, закроем проход глыбой и выдохнем. Я готова просидеть там хоть целую неделю, если это успокоит нервы.

Осталось десять метров, и мы на месте.

Джек резко направил пистолет вверх. За секунду до того, как на него обрушилась серая тварь.

Мутант всем весом спрыгнул с дерева на Джека. Он не успел выстрелить, и вместе с мутантом откатился в сторону.

Я заорала. Выстрелила один раз и чуть не попала в ногу Джека.

– Нет! Отойди от него! – кричала я в надежде отвлечь тварь на себя.

Я переводила пистолет, пытаясь прицелиться, но боялась попасть в Джека.

Мутант издавал ужасающие звуки, а я бегала из стороны в сторону и орала.

– Не-ет!

Они валялись на земле и боролись. Рычание твари сотрясало мои вены. От него кровь застывала в жилах.

Одна рука Джека держала лапу чудовища, а вторая – его морду. В то же время он уворачивался от второй когтистой ручищи. Они так быстро крутились, ничего не разобрать! Я вообще не понимала, где Джек, а где мутант…

– Не-е-ет! Джек! Боже!

Пистолет не поможет! Я схватила палку и побежала к ним. Занесла ее над головой и ударила тварь по спине, когда та оказалась сверху.

Мутант рыкнул и отвлекся на какую-то долю секунды. И Джеку этого хватило. Освободив одну руку, он выхватил нож из ботинка и вонзил в склизкую голову мутанта.

Тварь издала последний рык и обмякла, свалившись на Джека всем жилистым телом.

– Джек! – завопила я. – Боже, ты цел?!

Скинув с него мертвого мутанта, я в ужасе отпрянула. Джек с трудом оперся на ствол дерева. Проследив за моим взглядом, он медленно выставил руки ладонями вверх.

«Стой», – беззвучно произнес он.

Слезы полились из моих глаз.

– О боже, Джек!

Я рыдала и поднимала свой пистолет в его сторону.

«Стой», – снова взмолился он.

– Джек, боже… он тебя укусил! Господи! Нет!

На его плече зияли глубокие следы от клыков монстра. Из раны водопадом лилась кровь.

– Нет!

Меня сотрясали конвульсии. Все тело ломило.

– Нет, Джек! Пожалуйста, только не ты!

«Стой», – снова взмолился Джек, отползая подальше.

– Я не могу! Ты знаешь, что будет дальше! – Я рыдала так сильно, что даже слова с трудом выговаривала. – Я должна… Я должна сделать это… Пока ты не превратился!

Почему это происходило со мной? Почему все дорогие мне люди умирали?

Джек был дорог мне! Дорог, черт возьми! Сука, ты не можешь забрать и его!

«Стой. Не стреляй, пожалуйста!» – Джек смотрел на меня полными ужаса глазами.

Я знала, что сейчас его начнет бить озноб. Тело начнет извиваться в неестественных позах. Затем он выблюет кровь, его глаза станут почти черными и пустыми… полными голода. И он сразу набросится на меня.

«Стой!» – снова взмолился Джек, отползая дальше от меня.

– Я не могу!

Он высоко поднял руки, показывая на пальцах: «Считай».

Считать? Считать секунды?! Уже точно прошло секунд десять… значит, осталось еще столько же.

Я крепко держала пистолет, нацеленный в голову моего единственного друга. Слезы без остановки лились из глаз, а тело тряслось от приступов.

– Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать.

Джек кивнул. Я еще сильнее заплакала.

Нет, боже! За что?!

– Четырнадцать. Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать. Боже, Джек!

Он снова кивнул, держа руки на виду и глубоко дыша.

– Восемнадцать…

Я так сильно плакала, что уже ничего не видела.

– Девятнадцать… Джек! Прости меня!

Я повыше подняла пистолет, приказав себе успокоиться.

– Двадцать!

Последнее слово я произнесла твердым голосом, готовая на все, что произойдет дальше. Но такого я не ожидала.

Ничего не произошло. Абсолютно ничего.

Джек так же сидел и смотрел на меня огромными глазами. Грудь быстро вздымалась, руки он так и не опустил. Укус по-прежнему кровоточил на плече, чуть выше локтя.

Я отодвинула пистолет и посмотрела на Джека в полном шоке. Затем снова нацелила и приготовилась выстрелить.

«Стой! Стой!» – снова показал Джек одними губами.

Я опустила пистолет дулом в землю, но предохранитель оставила снятым.

– Что… – начала я.

Я сошла с ума. Или умерла. Или сначала первое, а потом второе.

Я даже протерла глаза, потому что была уверена: мне это кажется и Джек уже бьется в конвульсиях, превращаясь в одного из монстров из ночных кошмаров. Но ничего не изменилось… Он так же сидел и дышал, только теперь более спокойно.

– Какого хрена?! – громко воскликнула я, снова направив на него пистолет. Вдруг именно ему надо больше времени, чтобы обратиться?

«Я – это я», – настороженно показал Джек.

– Как такое возможно? – спросила я, но надежда уже разгоралась в груди.

«Укусы мутантов на меня не действуют».

Я снова опустила пистолет.

– Мутантов? Были и другие? Тебя уже кусали?

«Да. Это четвертый раз».

Мой рот непроизвольно открылся, а пистолет выпал из рук и бесшумно упал в траву.

– Джек…

Я хотела что-то сказать, но мое тело среагировало быстрее. Я рванула к нему. Он сначала напрягся, но затем развел руки, и я упала в его объятия.

Рыдания снова вырвались наружу. Я так крепко сжимала Джека, что чувствовала, как учащенно колотится его сердце.

– Джек, я думала… – сквозь плач пробормотала я. – Думала, что это все. Конец. Что ты ушел! Я думала, что потеряла тебя!

Он ласково гладил меня по спине, пока я вдоволь не наревелась и не успокоилась.

Встав, я помогла подняться Джеку, закинула его руку себе на плечо, и мы вернулись в пещеру. По пути подняли наши пистолеты.

Без единого слова я сначала закрыла глыбой проход, затем насыпала побольше фиолетового порошка и помогла Джеку добраться до матраца.

Первым делом он нащупал маленькое зеркальце и глянул в него. В полном молчании я стянула с него футболку и обработала глубокий укус. Джек весь был в царапинах и синяках. Промыв и заштопав все, что надо, я наконец успокоилась и села у костра.

Все это время я была уверена, что вот-вот он превратится в мутанта. Но Джек оставался Джеком. Более того, он с какой-то блаженной улыбкой смотрел на меня.

– Если тебе забавно, друг мой, то мне нисколько! – брякнула я. – У меня чуть инфаркт не случился!

Он начал показывать, корчась от боли: «Теперь ты знаешь. Я рад».

– Что знаю? Я вообще не понимаю, что только что произошло! Хочешь честный ответ? Я почти уверена, что свихнулась!

Он засмеялся, прижимая раненную руку к животу.

«Не знал, как рассказать тебе об этом. Но ты все увидела сама».

– Знаешь что? – огрызнулась я. – Меня мало волнует, что это ранит твои дикарские чувства, но ты должен мне все объяснить!

Я достала недопитую бутылку рома и две кружки. Разлив в них пойло, я протянула одну ему и снова села напротив.

– Давай начинай! – приказала я. – Если потеряешь сознание во время рассказа, я тебя растормошу!

Он мило улыбнулся, и я подметила, что счастлива. Я думала, что потеряла его. Это был один из самых страшных моментов в моей жизни. Он был таким же страшным, как смерть Дэйтона.

– Значит, у тебя иммунитет к вирусу, к которому ни у кого нет иммунитета? – спросила я.

«Это не иммунитет», – показал он, сделав глоток рома.

Ему было трудно показывать, и вообще я никогда не видела Джека таким уставшим, но он продолжил: «Иммунитет – это когда клетки человека настолько сильные, что полностью побеждают вирус. У меня нет иммунитета. Я изменяюсь».

Я в ужасе посмотрела на посерьезневшего Джека.

«Мой слух улучшался с каждым укусом. Как и обоняние, и зрение. После третьего я стал видеть в темноте».

Он немного отдышался.

«Мои раны затягиваются намного быстрее, чем у человека, и иногда мне хочется мяса с кровью».

Я прикрыла рот рукой.

«И мои глаза… – Он немного помедлил. – Глаза меняют цвет каждый раз. Раньше они были светло-голубыми. После каждого укуса они темнеют».

Я отставила кружку и подползла к Джеку. Пристально вглядываясь в его глаза, я заметила, что он прав. Когда мы встретились, глаза у него были мутные, с легкой синевой. Сейчас они стали темно-голубыми с отблеском красного.

– Если у тебя такой хороший слух, почему ты не услышал эту тварь на дереве?

«Он перестал шевелиться. Засел там задолго до того, как мы спустились с горы. Увидел нас и быстро понял, что я слышу его малейшие шорохи. Замер и ждал, когда я окажусь прямо под ним».

Я отодвинулась обратно, решив подумать позже, что делать со всей этой информацией.

«Зато теперь я наконец могу снять это», – показал Джек и с трудом стянул повязки с рук.

Теперь, в такой близи, я четко видела, какие шрамы он прятал под тряпками. Это были следы от укусов… давно зажившие, но перепутать было невозможно. Два круглых шрама от клыков находились на предплечье левой руки, и один – на запястье правой.

Я даже и подумать не могла. Никто не мог. Такого НИКОГДА не случалось. НИКТО не выживал даже после средних царапин.

– Когда ты узнал, что у тебя иммунитет или как ты там это называешь?

«В шесть лет и узнал. Гулял во дворе с другими детьми, когда началась Катастрофа. Все дети, кроме меня и еще одной девочки, упали на землю, а затем поднялись мутантами. Один мальчик укусил меня сюда. – Джек показал на самый давний шрам. – Я как-то сумел отбиться и спрятаться в домике на дереве. Отец нашел меня. Вскоре он узнал, что все укушенные сразу же обращались, но со мной этого не случилось. Папа строго-настрого запретил кому-то рассказывать об укусе и стал одевать меня в вещи с длинным рукавом».

– Может, отдохнешь? – спросила я, видя, как тяжело ему разговаривать на языке жестов. Или это мне нужна была передышка?

«Сначала все расскажу, потом отдохну. Да и давно надо было рассказать, – показал Джек и продолжил: – Потом меня укусили в десять лет. Мы жили в Четвертом центре, и мутанты проникли к город. Мне не повезло. После этого я заметил, что стал быстрее и сильнее своих сверстников и слышал вещи, которые другие не могли».

Джек протянул мне кружку, чтобы я налила еще, а потом вернулся к рассказу: «Отец опять запретил что-то говорить другим, и мы переехали в Нью-Йорк. Мы были уверены, что у меня иммунитет к вирусу, но в шестнадцать лет у меня появилась девушка. И я заразил ее. Будь у меня настоящий иммунитет, моя кровь была бы чистой и не опасной для другого человека, но я инфицирован. Просто на меня это действует не так, как на всех остальных».

Я напряглась и спросила:

– Как ты ее заразил?

Джек болезненно сморщился и отвернулся в сторону.

«Мы занимались сексом».

Я была в шоке.

– Поэтому ты остановил меня вчера?

Он кивнул.

Я дотронулась до своих губ.

– Но мы ведь целовались…

«Поцелуи не опасны, – сразу показал Джек. – Не спрашивай, как это работает. У меня нет ответа. Но я знаю, что через слюну вирус не передается».

Я кивнула, всего на мгновение испугавшись за свою жизнь.

– И вы поэтому ушли из Нью-Йорка?

Джек кивнул.

«Мы были на запрещенной вечеринке в доме моего друга. Я пришел туда со своей девушкой. Она захотела уединиться, и мы поднялись в одну из спален. Это был ее первый раз, как и мой, и она настояла на том, чтобы мы не использовали защиту. – Джек печально улыбнулся. – Надо было убедить ее в обратном, но я был молод и глуп. Тогда мне казалось, что фортуна улыбнулась мне. Мы сделали все, что хотели. С ней все было нормально. И мы спустились к остальным друзьям. Но через полчаса ей стало плохо. Ее буквально начало трясти во время игры в бильярд. Я почему-то сразу все понял и оцепенел. Не мог даже пошевелиться. Не знаю, почему она сразу не обратилась. Видимо, инфекция постепенно проникала в кровь. Ребята пытались помочь ей, но она обернулась за двадцать секунд и набросилась на ближайшего человека. Начался ад. Не могу передать это словами. Мои друзья становились монстрами каждые двадцать секунд, и в этом был виноват я. Каким-то чудом я выбрался из дома, хотя мой лучший друг успел укусить меня. Нашел отца и рассказал ему все. Через два часа мы выехали из Нью-Йорка».

– О, Джек… – Я сама не заметила, как глаза наполнились слезами сочувствия.

«Довольно быстро мы нашли эту пещеру. Отец ее оборудовал, но об этом я уже рассказывал. Затем он взял образцы моей крови и слюны и съездил во Фрилленгтон. Исследовав кровь, врач подтвердил наши опасения: моя кровь инфицирована, хотя слюна осталась чистой».

– А врач не заподозрил неладное? – спросила я.

«Нет. Даже не спросил ничего. Понимаешь, Лекса, никто и никогда даже не думал про возможность иммунитета».

– И с тех пор ты живешь здесь?

Джек кивнул.

«Отец был уверен, что если мы будем жить в общине, то рано или поздно нечто подобное повторится и люди узнают. Я верил ему, когда он убеждал меня, что никто не должен узнать».

– Но почему? – Я действительно не понимала.

«Потому что… как сказал отец, меня бы разрезали вдоль и поперек, чтобы исследовать каждый миллиметр организма. Вытащили бы из меня весь костный мозг и так далее. И он был прав».

Я прищурилась, а Джек украдкой взглянул на меня.

– В смысле? Кто-то узнал, что у тебя иммунитет?

«Это самая неприятная часть моей жизни», – показал он и залпом допил ром.

Я налила ему еще, и Джек продолжил: «Мы иногда выбирались в какую-нибудь общину на день-два, чтобы почувствовать себя людьми и, скажем так… восполнить необходимые… потребности».

Больно мутно он говорил.

– Джек, что ты имеешь в виду? – спросила я.

Он поджал губы и стыдливо опустил глаза. Долго молчал, но все же показал: «Мы ходили в бары и в… бордели. Точнее, в места, где, как нам сообщали в барах, можно было получить женщин».

Видимо, мои брови взлетели вверх, потому что Джек сразу добавил: «Я уже давно этим не занимаюсь. И не горжусь».

– Но ты сказал… что не можешь заниматься сексом. Зачем бы тебе?..

Было очевидно, как ему неловко рассказывать мне об этом, но все же Джек ответил: «Как и сказал, я этим не горжусь, но в моей жизни был секс. Защищенный и осторожный, но был. Не каждый раз, конечно… Часто меня переполняли страхи и паранойя, что резинка порвется, и в такие моменты я довольствовался поцелуями и обнаженными танцами».

– Обнаженными… танцами, – повторила я, стараясь не засмеяться.

«Платил девушкам, чтобы они разделись и танцевали».

– Я понимаю, что это означает, Джек, – улыбнулась я.

Он это заметил.

«Может показаться, что это смешно и глупо, но это помогало».

Взяв себя в руки, я спросила:

– Ты начал о самом неприятном отрезке жизни. Это произошло в одном из таких мест?

«Да. Одна девушка, к которой я наведывался чаще всего, увидела мои шрамы на руках, поняла, откуда они, и сообщила своему брату. Он был кем-то вроде местного лекаря, но больным на голову. В очередной визит к девушке меня вырубили. Очнулся я уже привязанным к потолку. Сначала ублюдки думали, что я знаю какое-то лекарство, и пытали меня, чтобы узнать, где раздобыть средство от вируса. Пороли кнутом. Потом поняли, что дело в моей природе. Уложили на хирургический стол и выкачивали костный мозг».

– Вот откуда все твои шрамы на спине? – в ужасе спросила я.

Джек кивнул.

«Этот „врач“ толком и не знал, где искать костный мозг, поэтому изрезал мне всю спину своим сраным скальпелем».

А я ведь сразу заметила разницу в отметинах на его спине. Точно, это были следы от плетей и хирургических ножей.

Джек горько усмехнулся.

«Его бесили мои крики… И он вырезал мне голосовые связки».

Я зажала рот рукой, пытаясь сдержать слезы.

Улыбка Джека смягчилась.

«Не плачь. Я уже давно смирился».

– Как ты выбрался? – всхлипывая, спросила я.

«Отец… Нашел меня. Убил всех, кто был в том здании, и поджег, не оставив следов. Потом он вы́ходил меня и раздобыл книгу по амслену – языку жестов. Через два месяца мы уже свободно разговаривали, как с тобой сейчас».

– Он был… – я продолжала плакать, – твой отец был героем, ты ведь понимаешь?

Джек мягко улыбнулся.

«Он был необычным человеком. До героя не дотягивал, но лишь благодаря ему я жив до сих пор».

Я подползла к нему и положила голову на колени.

– Джек, я и представить не могла, что ты пережил. Прости за все мои выходки! И за то, что чуть не убила тебя!

Он погладил меня по голове и беззвучно проговорил: «Не извиняйся. Ты все правильно сделала».

– А если бы я выстрелила? Господи!

«Но не выстрелила же. Зато я увидел нечто ценное».

– О чем ты? – не поняла я.