Как бы я ни старалась, глаза мутанта не покидали моих мыслей. Эти звериные глазницы… они давно умерли, но продолжали искать добычу. А их обладатель жаждал подарить такие же всем живым людям… Я уже могла бы царапать ногтями стены и кусать дерево с таким же мраком в глазах, если бы не мама и Дэйтон.

Мама и Дэйтон. Где они?

Стащив с себя кофту, я встала и вышла из гостиной. Сумки были на месте – значит, они не ушли. Не знаю, почему такая мысль возникла в моей голове, но я обрадовалась, увидев наши вещи.

Остановившись в коридоре, я с ужасом удостоверилась, что мутант мне не приснился: на полу остались следы оттертой крови – она успела впитаться в дерево в коридоре и на лестнице. От этого у меня встал ком в горле.

На кухне никого не было, и на всем первом этаже тоже. Стоило подумать о том, что, наверное, стоило выйти на улицу и посмотреть там, как меня сковал ужас. Казалось, что миллион этих тварей ждал меня прямо за дверью и за каждым деревом.

Со второго этажа донесся громкий стук. Он был размеренным, через равные промежутки времени, из чего я сделала вывод, что это не мутант. Поднявшись по ступенькам, я поблагодарила Вселенную хотя бы за то, что мне не надо выходить на улицу.

На первом лестничном пролете я увидела темные въевшиеся следы босых ступней – их тоже не удалось отмыть до конца. На стенах осталась россыпь маленьких брызг. Выглядело зловеще. Уняв дрожь, я пошла дальше.

На втором этаже было очень светло: солнце проникало через все окна и комнаты, и небольшой коридорчик хорошо освещался.

Налево была закрытая дверь, направо – плотно закрытая и еще одна прикрытая, откуда и доносились звуки. Прямо напротив лестницы была еще одна дверь, на которой остался наполовину отмытый кровавый отпечаток ладони.

Заглянув в приоткрытую дверь, у меня не осталось сомнений, что это детская. Ох! Эта комната должна была стать моей. В светло-бежевых тонах, с детской кроваткой, над которой колыхались разноцветные штучки, мягкие игрушки – и залитый кровью ковер… Везде была кровь, если присмотреться: маленькие капельки или же отпечатки пальцев или рук. А прямо напротив двери – окно, около которого стояли мама с братом и смотрели на меня.

Дэйтон держал молоток в руке, а его футболка была мокрой от пота. Мама стояла с приготовленной доской – половина разбитого окна уже заколочена. Из-за пояса у мамы торчал пистолет, а рядом с детской кроваткой лежала труба брата. Чистая.

– Привет, соня! – улыбнулся Дэйтон.

Он выглядел очень хорошо. Казался по-настоящему здоровым.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я.

– Я-то? – засмеялся он. – Отлично! А вот что насчет тебя?

Я не знала, что ему ответить. Даже не понимала, как надо себя вести и что говорить.

– Я в порядке.

Дэйтон кивнул и отвернулся обратно к окну, а я обратила внимание, что они с мамой нашли не только молоток: рядом стояла коробочка с гвоздями. Один из них брат сейчас примерял в правом углу доски.

Все это время мама пристально смотрела на меня. На ее лице невозможно было прочитать никаких эмоций. Я не понимала, о чем она думает. Но почти уверена, что скоро об этом узнаю. Она просто стояла и глядела, а я молчала, переминаясь с ноги на ногу. Когда Дэйтон попросил ее подать следующую доску, она наконец отвела от меня взгляд, чем предоставила отличную возможность ускользнуть из комнаты.

Я вернулась в гостиную. Сложно сказать, сколько я просидела внизу одна, пока Дэйтон заколачивал коно, но не шевельнулась до того, пока они не спустились ко мне.

– У нас остался последний контейнер еды, – сказал Дэйтон, плюхнувшись рядом со мной и открыв сумку. – Что мы будем есть вечером? Или завтра?

Мама села в кресло. Они оба выглядели уставшими, отчего меня кольнула совесть. Когда мы открыли последний контейнер и принялись за еду, мама заговорила:

– На кухне я нашла кое-какие консервы и еще вакуумные контейнеры с едой. Нам их хватит надолго, недели на две точно.

– Мам, не хочу тебя расстраивать, но они, скорее всего, испортились за двадцать лет. Контейнеры точно. Консервы еще можно проверить, – пробухтел Дэйтон с набитым ртом.

– Нет! Все припасы в полном порядке, – сказала мама, не поднимая взгляда. Я молча жевала, не зная, что могу добавить в беседу.

– Откуда такая уверенность? – удивился брат, подняв бровь и сделав глоток воды.

– Эта еда появилась тут недавно.

Что?! Я не сказала это вслух, но уверена, на моем лице отобразился немой вопрос. Что мама только что сказала? Посмотрев на Дэйтона, я поняла, что мне не послышалось. Он даже перестал жевать.

– Эта еда появилась тут недавно – и консервы, и контейнеры. Там еще есть несколько больших бутылок воды. Они тоже в порядке, я все посмотрела. Судя по упаковке, все изготовлено на достаточно простом производстве и остается съедобным в течение двух-трех месяцев. Если верить датам на этикетках, то всей еде на данный момент две недели.

Тишина порядком затянулась: мы с братом были в таком недоумении, что не могли определить, с какого вопроса начать. Дэйтон первым пришел в себя.

– Мам! Что это значит? Я правда не понимаю. Как?

– Малыш, – мама начала сердиться, – неужели нужно все разжевывать? – Она отставила свою порцию в сторону. – Эту еду принесли сюда две недели назад. И на втором этаже появилась чужая одежда. Мужская. Она точно не принадлежала Майклу, хотя несколько его вещей я тоже нашла. – Кажется, ей было тяжело об этом говорить, но она продолжила: – Думаю, кто-то принес сюда одежду и еду, но не появлялся здесь две недели. Либо этот человек умер, либо… он скоро сюда вернется.

Мы молчали, а мама как ни в чем не бывало продолжила есть. Фыркнув, Дэйтон достал таблетку, закинул в рот и тоже вернулся к еде.

– Что мы будем делать, если этот запасливый человек вернется? – спросила я.

– Убьем, – ответил Дэйтон с безмятежным выражением, изобразив руками пистолет.

– Если он будет опасен, то да, его придется убить, – ответила мама, пока я в шоке таращилась на брата.

Не то чтобы я об этом не думала… но мне еще предстояло привыкать к таким легким рассуждениям об убийстве за обедом.

«Таковы теперь условия новой жизни… дикой жизни. Так мы теперь выживаем! И тебе нужно собраться, Лекса, иначе погибнешь!» – Эта фраза в моем сознании прозвучала голосом матери.

– У тебя с этим проблемы? – спросила мама, заметившая мой озадаченный вид.

– С чем? С убийством человека? Нет, просто… – Я сделала глубокий вздох. – Я еще привыкаю… к этому.

– Алексия, то, что случилось ночью… Нам надо поговорить.

Началось! Я надеялась откладывать этот разговор как можно дольше, но не удалось.

– Знаю, что облажалась, – прошептала я, почувствовав, как глаза заслезились. – Облажалась по полной, и… – Сделала глубокий вдох. – Я не могла пошевелиться! Мне никогда не было так страшно… – На последнем слове вырвался предательский всхлип.

Рука Дэйтона нежно легла мне на спину. Ее тепло успокаивало. Я и не замечала раньше, что близость брата действует на меня таким образом.

– Лекса, нам невероятно повезло. Будь тварей две или больше, мы бы не выжили. До сих пор поражаюсь, что мутант был только один! – воскликнула мама, абсолютно равнодушная к моим слезам.

– Возможно, он был единственным, кто заметил нас и выследил, – сказал Дэйтон, глянув на меня. – Его ты, скорее всего, и видела у кромки деревьев, да, Лекс?

Тут до меня дошло, что это он и был, но лишь по чистой случайности не кинулся на меня сразу…

Мои размышления прервала мама.

– Что? О чем ты говоришь?

– Оу, ну… Лекса видела силуэт человека, когда мы ждали тебя около машины, и я просто подумал, что…

– Вы видели кого-то и ничего не сказали?! – рассвирепела мама.

– Ну, видела только Лекса, но я ей поверил, и…

– Лекса! – воскликнула мама. – Ты понимаешь, что могла предотвратить это? Почему ты ничего мне не сказала? Чем ты думала?

Слезы было не остановить – они катились и катились. Из-за подавленных всхлипов я не могла произнести ни слова.

– Мам, я думала… мне показалось, и я… Я правда…

Я не знала, какие причины назвать, чтобы оправдать себя, потому что сейчас мама была абсолютно права. И из-за меня мы все могли погибнуть или превратиться в тварей.

– Простите меня! Я просто идиотка! – Рыдания разрывали тело.

Дэйтон крепче сжал мое плечо, а мама глубоко вздохнула, пока я тщетно пыталась успокоиться.

– Лекса, – сказала мама, пристально глядя мне в глаза. – Ты очень сильная, невероятно изобретательная и решительная девушка. – Она сделала паузу, а у меня возникло подозрение, что мама издевается. – Ты ограбила больницу, быстро решилась бежать и потащила нас за собой. Ты и в детстве была непоседливым ребенком и больше бегала с мальчиками, чем со сверстницами. И папа всегда гордился тобой! Когда ты делала все это, то понятия не имела, чего можно ожидать в реальной жизни. Твоя самоуверенность спасла жизнь Дэйтону и затем предотвратила наше общее наказание. Но это все было в Сфере. – Поднявшись, она подошла к заколоченному окну и оперлась на него.

Она стояла с прямой спиной, гордо держа голову, и мне снова подумалось, что это не моя мать! Эта женщина намного сильнее той, которая работала швеей в производственном цехе. Она умела защищать себя и своих близких, не боялась нажать на спусковой крючок.

– Здесь, – она указала за окно, – самоуверенность тебя погубит. Перестань пытаться казаться всезнающей. Перестань притворяться и начни учиться. Работай над собой, иначе нам конец! И всегда, слышишь? Всегда ты должна сразу говорить мне, если увидела или услышала нечто странное. Чтобы больше ни одна тварь не выследила нас!

Я еще раз всхлипнула, когда мама двинулась к лестнице, и уже из коридора она крикнула:

– Вам придется убивать, даже если вы этого не хотите. Живых или мертвых, без разницы. Иногда люди намного страшнее этих тварей. – Последнюю фразу она произнесла тихо, но мы все равно услышали каждое слово. – И чем быстрее научитесь это делать, тем легче вам станет в будущем.

Больше мама ничего не сказала. Мы слышали лишь ее удаляющиеся шаги. Дэйтон все так же поглаживал меня по спине, а я, зареванная, уткнулась ему в грудь. Нежно потеребив мои волосы, брат прошептал:

– Я буду защищать тебя, пока жив, сестренка!

Хоть я старше и должна была заботиться о нем, но сейчас чувствовала силу Дэйтона и испытывала благодарность за это. Он действительно сдержит слово и будет меня защищать, даже если я сама не в силах это сделать.

Заливая его футболку слезами, я улыбалась в объятиях брата и пообещала себе, что стану сильной, как он и мама.

* * *

– Очень жаль, сэр, но нам так и не удалось выйти на след беглецов, – отрапортовал мистер Уокер, начальник отдела безопасности.

Президент, сидевший в своем шикарном кресле и спокойно потиравший грубый подбородок, не подал вида, что эта новость удивила его, расстроила или вообще была им услышана.

Воцарилось молчание. Маленькие капли ледяного пота еле заметными струйками стекали по виску Джордана Уокера. В свою очередь, полковник Паркер, всегда державшийся дерзко и высокомерно, также ощутил повышенный жар под кителем. Обоим было хорошо известно, что сейчас президент мог попросить их достать свои пистолеты и застрелиться… Конечно, предварительно сойдя с дорогого ковра ручной работы из личной коллекции президента, чтобы ни капли крови не попало на это произведение искусства.

В голове безопасника даже появилась мысль о побеге, но он сразу же ее отмел. Благодаря личному опыту и хорошей осведомленности Уокер знал о методах Сферы и целеустремленности президента: даже если он смог бы сбежать за стену, ему пришлось бы перебраться на другое полушарие и до конца жизни нервно озираться по сторонам. Хотя сам шанс того, что он сможет зайти так же далеко, как Алексия Ройс, равнялся нулю – девчонка оказалась на редкость удачливой, чего нельзя было сказать о самом Уокере.

Вопреки самым гнетущим ожиданиям, президент холодно повернулся к провинившимся подчиненным и сказал:

– Свяжитесь с общинами, дайте им наводки на всех членов семьи Ройс.

– Простите, сэр, под «всеми общинами» вы имеете в виду?..

– Абсолютно все на нашем полушарии.

– И Глондар, сэр?

– И Глондар, мистер Уокер! Разве он по каким-то причинам выходит за рамки понятия «все»? – Президент начинал открыто раздражаться, чем привел мистера Уокера в еще больший ужас, но не уточнить тот просто не мог.

– Сэр, но стервятники Глондара могут обрадоваться такому случаю и начать поиски семьи Ройс сами, чтобы сделать из них новых рабов. И, господин президент, насчет ее отца, ведь Майкл Ройс…

– Я прекрасно осведомлен о нем, мистер Уокер, или вы думаете, я не изучил дело вдоль и поперек? – Президент повысил голос на полтона, а полковник и безопасник синхронно стиснули челюсти до боли.

Джордан Уокер опустил голову, перевел дыхание и снова заговорил, стараясь выглядеть намного смелее, чем чувствовал себя на самом деле:

– Понял, сэр, всех оповестим, сэр! – на что полковник также еле заметно кивнул в знак поддержки.

– Немедленно узнайте, не появлялись ли беглецы до этого момента. Если у них был полный бак горючего, они уже могли добраться до любой общины, кроме разве что Фрилленгтона – до него слишком далеко. Но и их предупредите на всякий случай!

– Есть, сэр! – отчеканил полковник Паркер.

– Не стоит вдаваться в подробности. Пусть главы общин остаются в неведении касательно мотивов наших поисков. Просто сообщите, что любой должен вернуть нам беглецов в случае их поимки, а мы достойно вознаградим. А за укрывательство все соглашения, заключенные ранее, будут аннулированы, – приказал президент, после чего стиснул уголки глаз, и продолжил: – Глондару предложите двадцать новых рабов в обмен на трех беглецов. Это более чем достойная плата для них, я полагаю.

– Господин президент, – вмешался полковник, – что предложить Гроджтауну?

Президент действительно задумался, как будто что-то прояснилось в его сознании и тут же расстроило.

– Вы правы, мистер Паркер. Блэка не испугать разрывом соглашения, и предложить мы ему особо ничего не можем. Скажите, что после оказания требуемой помощи в поиске и поимке преступников он волен просить у меня все, что угодно. Думаю, от такого подарка он не откажется – в этом мы с ним слишком похожи. И поиски в любом случае должны продолжаться! Все ясно? Тогда убирайтесь и постарайтесь впредь не появляться в этом кабинете без хороших вестей!

Мистер Уокер и полковник Паркер, покидая кабинет, даже и предположить не могли, насколько зол президент. Он слишком хорошо контролировал себя, хотя в воображении уже давно отрезал ноги обоим идиотам и скормил мутантам. Эту идею он решил сохранить на случай их полного провала. «Уж больно захватывающее и полезное будет зрелище!» – подумал он и улыбнулся.