– Мы… еще можем вернуться… – Мамин шепот был таким тихим, что я сначала не разобрала ни слова.

– Мам! – шепнул Дэйтон и взял ее за руку. – Мы сейчас убежим и больше не вернемся. Иначе нас убьют. Всех. – Он смотрел на нее и шептал каждое слово очень тихо, но уверенно. – Все будет хорошо, я обещаю. У нас все будет хорошо, мам! Пожалуйста, сейчас нужно потерпеть.

Его слова прозвучали настолько убедительно, что я сама в них поверила. Он не только для нее их произнес, но и для себя самого. Если бы не знала своего брата, я бы этого не заметила, но теперь почувствовала, что Дэйтон сомневался в своих и наших силах, поэтому ему нужно было произнести это вслух.

– Мы не можем сейчас включить фонарики. Придется бежать вслепую. Надеюсь, я помню эти тропы до прохода. Держимся за руки. Никто не тормозит. Может, включим фонарик за церковью, когда обойдем вокруг, – сказал Дэйтон.

Мы прокрались вдоль забора к его разгромленной части, прямиком к церкви. Здесь была куча деревяшек под ногами. Где-то валялся всякий хлам, очертания которого были видны на земле. Мы сбавили шаг, потому что меньше всего хотелось сейчас споткнуться и упасть.

Церковь отчетливо выделялась на фоне серого неба. Машина безопасников гудела намного ближе, чем раньше. Видимо, они осматривали окрестности, поняв, что дома нас нет. Сейчас мне казалось, что на их месте я бы первым делом отправилась искать преступников в старую темную церковь. Эта мысль подкатила комком в горле, и меня чуть не стошнило.

Дэйтон схватил меня за плечи. Кажется, он что-то сказал мне.

– Что? – переспросила я.

– Соберись! Они близко! Без фонариков бежим.

Двинувшись к стене под прикрытием церкви, мы старались не шуметь всяким хламом в траве.

А что, если я сдамся безопасникам и буду умолять на коленях, чтобы они не трогали маму и Дэйтона? Скажу, что я лично сама все придумала и заставила их действовать со мной. Может, это спасет их? Чем же я думала, когда потащила их за собой? Надо было бежать одной! Зачем я заставила близких проходить через этот ад? А мы ведь еще не вышли за пределы Сферы.

– Лекса, двигайся! Ты тормозишь нас! – тихо выругался Дэйтон.

– Да… – все, что мне удалось ответить.

Время тянулось непривычно долго. Будто от церкви до стены мы шли несколько часов, а не пару минут. Добравшись до стены, брат начал что-то лихорадочно щупать в темноте. Я не знала, могла ли помочь, ведь прежде никогда не видела эту штуку в стене. Я смутно представляла, как в такой неприступной стене могла быть дыра. А если ее там нет, что мы будем делать? Молиться.

– Нашел! Давайте – я первый, вы за мной. И не тормозите, – прохрипел Дэйтон сдерживая кашель.

Он что-то отодвинул, кажется, доски или нечто похожее. Половина его силуэта протиснулась в нечто более темное, чем стена. Когда Дэйтон полностью скрылся там, я подтолкнула маму вперед. Я не была уверена, что она точно полезет за мной, если я втиснусь следующей. Она могла побежать обратно или просто остаться на месте. Это было бы неудивительно. После смерти папы она вообще стала чокнутой.

Грохот мотора был уже около церкви. Бросив последний взгляд на отблески их фонариков, я скрылась в темной щели за мамой и братом.

Когда вынырнула с другой стороны, безграничный простор и свобода выбили из меня весь дух. Такого я не ожидала. Исполинские здания, выше стены, тянулись во всех направлениях. Даже в сумерках было понятно, что они полуразрушены и окутаны растительностью. В Сфере, куда ни глянь, ты видел либо дома, либо стены, а здесь блестящая разрушенная дорога уходила прямо в небо.

Дэйтон был уже около ближайших домов в пятидесяти метрах от стены. Он тоже не мог оторвать глаз от уходящей за горизонт дороги. Мама же стояла слева от меня и равнодушно смотрела по сторонам.

Достав три фонарика, через секунду я убрала один обратно: мама вряд ли возьмет свой.

С одним включенным фонариком мы подошли к Дэйтону, который не мог перестать глазеть на бесконечный разрушенный город.

– Обалдеть, да? – прошептал брат.

– Я думала, ты уже бывал здесь и видел, разве нет?

– Да! И каждый раз не мог насмотреться…

Переведя дух, мы вовсю помчались вперед. Так быстро, как только могли, учитывая, что один из нас был болен, а другая последний раз бегала двадцать два года назад, находясь примерно в такой же ситуации. Только в тот раз мама убегала не от людей.

Казалось, мы бежали целую вечность, прежде чем замедлились и перешли на быстрый шаг. Мама тяжело дышала – ей нужна передышка. Но она хорошо держалась, учитывая ее астральное состояние. Даже не отставала. Дэйтон еле-еле сдерживал кашель. В итоге он остановился и начал глухо кашлять в свой свитер. Сложно представить, как брат себя чувствовал после бега.

Реально порадовало то, что мама немного ожила при виде кашляющего сына. Обойдя меня, она коснулась его плеча. Приступ кашля почти стих, и Дэйтон проглотил еще одну таблетку из баночки.

– Ты хотя бы… уверена… что… это поможет от пнев… монии? – задыхаясь, спросил брат.

– Да, абсолютно, – ответила я, опустившись на треснутый кусок асфальта.

Мы просидели минут десять, пока все восстанавливали силы. Выпили одну бутылку воды на троих и просто пялились в темноту. Хорошо, что глаза уже привыкли к ней.

Мы были за пределами Сферы! Далеко от стены и людей с оружием, которые могли убить нас из-за нескольких баночек с таблетками, но также защищали от мира, который я никогда прежде не видела. Я никогда не видела вживую тех, кого боялись все взрослые старше тридцати лет. А сейчас мы сидели втроем, ночью, без оружия, посреди огромного разрушенного города, который принадлежал мутантам.

Испуганный зверек стал беспокойно поскуливать в груди и шептать, что какой-то мутант мог быть прямо около нас. Мог смотреть сейчас на нас своими голодными глазами, а мы даже не подозревали об этом.

Думай, Лекса, думай! Что делать? Чему учили в школе? Ночью мутанты активней, чем днем. Они инстинктивно охотились большой стаей, но могли быть и одиночками. Они могли замирать и не двигаться. Реагировали на звук. Что еще? Укус был смертелен. Как и средней тяжести царапины. Они быстрые. Сильные. Сильнее, чем я? Нет, не думай об этом, Лекса! Ты сможешь справиться с мутантом. Наверное…

Схватившись за голову, я издала жалкий всхлип. Дэйтон положил ладонь мне на голову. Это было нелепо, но его тепло успокаивало меня.

– Не думай об этом. У тебя не было выхода. И сейчас не раскисай, вокруг может быть полно мутантов, – шепотом подбодрил брат.

Дэйтон тоже думал о голодных тварях, и в этом было какое-то утешение: он ведь оставался спокоен, несмотря на парализующий страх. Мама так вообще будто задремала с открытыми глазами.

Столь долгая остановка уже действовала на нервы, и мы зашагали дальше.

* * *

Вокруг было тихо: ни единого звука, никакого движения. «Они могут замирать и не двигаться».

Дэйтон обводил фонариком каждый подозрительный силуэт и темный угол. Мы шли еще около получаса в полной тишине, прежде чем мама прошептала:

– Ночью мы наиболее уязвимы. Надо спрятаться, и Дэйтону необходим отдых. Сын, тебе нужно поспать.

Несмотря на то, что мама была не в себе, все же из нас только она бывала в этих условиях. И выжила.

– Окей, мам! Уверен, ты лучше нас разбираешься в этом дерьме. Говори, что делать, – сказал Дэйтон.

– Не следует выражаться при матери, Дэйтон Ройс, – выдала она с гордой осанкой.

Мама постепенно выходила из транса. Радоваться этому или опасаться, я не знала, но наверняка скоро узнаю. Хорошо, что она хотя бы снова заговорила.

– Нужно найти какой-нибудь дом, который не до конца разрушен. И с целыми окнами. Или они должны быть заколочены досками. Двери тоже должны быть закрыты. Если хоть одна из дверей открыта, там могут быть мутанты. Старайтесь больше полагаться на обоняние. Вонь гнилья – самый верный признак, что пора бежать.

После такого монолога мы с Дэйтоном опешили. У меня даже рот открылся. За последние полтора часа мама не проронила ни одного внятного слова, а сейчас мы прослушали краткий курс выживания в опасной среде.

– С каких это пор, мам, ты стала супервоякой? – спросил Дэйтон.

Мама так и не ответила, потому что мы резко повернули головы в сторону шума, который раздался секунду назад. Он возник далеко, но учитывая, что мутанты очень быстро бегали, расстояние нас не спасло бы. Звук напоминал удар металла об асфальт. Мое воображение вырисовывало кошмары, которые могли породить этот звук, так же, как и фантазия Дэйтона. Он явно не знал, что делать.

– И последнее… – прошептала мама, не поворачиваясь. – Найдите что-то, чем мы будем отбиваться, когда они нас найдут.

* * *

На одном из уроков в школе нам рассказывали о стрессовых моментах и их влиянии на человека. В стремительно развивающихся ситуациях человек способен отключать эмоции и делать все механически, пользуясь лишь зрением, слухом, обонянием и осязанием. Адреналин помогает находить выход из ситуации.

Кажется, именно это сейчас происходило со всеми нами, потому что мы быстро перебегали от дома к дому в поисках закрытых дверей и заколоченных окон: без эмоций, без сомнений, без лишних действий, перекидываясь лишь необходимыми фразами.

Дэйтон на ходу подобрал какую-то железку, напоминающую трубу, а я нашла палку. Мама тоже схватила палку и наконец взяла фонарик.

Приходилось постоянно оборачиваться. Даже думать не хочу, что со мной случится, если я вдруг обернусь и засеку позади двигающиеся силуэты. Мерещилось, что мы бежим по огромному чужому городу, а вокруг со всех сторон к нам несутся бешеные мутанты.

Дэйтон свистнул нам и побежал к закрытому дому, окна которого были заколочены, а на втором некоторые оказались даже со стеклами.

Мы тихо поднялись по ступенькам. Дэйтон опять кашлянул в ворот свитера. Лишь бы только эти твари не услышали! Пусть они не услышат!

Попробовав ручку, которая оказалась закрытой изнутри, мама кивнула, чтобы мы следовали за ней. Она спустилась с крыльца и побежала в обход дома, а мы, как собачонки, держались рядом. Все окна сбоку были забиты досками, а задняя дверь тоже оказалась запертой.

Дэйтон уже отчаялся и собрался уходить, когда мама дернула его за локоть и прошептала:

– У тебя хватит сил выбить эту дверь?

– Что? Нас услышат! Пойдем дальше, – ответил он.

– Нет. У нас мало шансов! Мы можем выбить дверь и сразу завалить ее с другой стороны. Я почти уверена, что внутри нет тварей. Здесь давно все закрыто.

– Ты хоть представляешь, какой здесь поднимется шум? – прошипел Дэйтон.

– Так, значит, ты сможешь это сделать?

– Думаю, да.

– Выбивай! Сейчас же! Но ты должен сделать это с первого раза, иначе нам конец.

Дэйтон разбежался с заросшей лужайки и врезался плечом в дверь с такой силой и таким грохотом, что я закусила губу до крови. Будет чудом, если он не сломал себе плечо или мутанты уже не окружили нас.

Придя в себя, я поняла, что Дэйтон уже внутри, осматривает первую комнату. Мы с мамой быстро поднялись к нему и закрыли сломанную дверь. Как ни странно, никто за нами не гнался и не пытался сожрать. Хотя я уверена, этот грохот услышали даже в Сфере.

Дэйтон протащил что-то большое по полу и прислонил к двери. Теперь надо будет либо открыть ее изнутри, либо долго таранить с улицы. Выглядело надежно.

Скатившись по стене на пол, я пыталась надышаться всем воздухом в мире и поверить, что пока жива. Дэйтон стоял рядом и потирал плечо. Он точно стал моим героем на сегодня.

– Нечего рассиживаться, – прошептала мама. – Вставайте!

– Но мы ведь уже в доме, – ответила я.

– Нам нужно еще раз проверить все открытые комнаты на наличие мутантов и затем на дыры в стенах или щели в окнах. Когда проверите комнату, закрывайте дверь. Так мы услышим, если кто-то попробует открыть их снова где-то в доме.

Слова мамы звучали бредово, как по мне. Но никто ей, конечно, не возразил, и мы принялись за дело. Оперативно проверили все комнаты: мама караулила в коридоре, пока мы с Дэйтоном заходили в каждую с «оружием» наготове.

К нашему огромному счастью, мы никого не обнаружили на первом этаже. Стены были целы, и все окна заколочены досками. На втором этаже действовали по такой же схеме. И снова никого и ничего подозрительного не заметили.

Видимо, здесь побывали мародеры: мебели осталось очень мало. Непонятно только, зачем они закрыли за собой двери, но это было невероятной удачей для нас.

Мы устроились на первом этаже. В комнате, которую выбрали для ночлега, стояли потрепанный диван и откидное старое кресло.

Дэйтон сначала устроился в кресле, но мама выгнала его на диван, объяснив это тем, что ему нужно нормально поспать на горизонтальной поверхности. Сама она устроилась в кресле и вытянула ноги по полу. Палку из рук она так и не выпустила.

Я только сейчас поняла, насколько вымоталась. Дэйтону из-за болезни наверняка было в сто раз хуже. Он достал еще одну таблетку и проглотил ее, а я молилась, чтобы лекарства помогли ему.

– Спокойной ночи, дети! – тихо произнесла мама так, как каждый вечер говорила дома.

Эта фраза показалась самым тяжелым событием сегодняшнего дня, потому что дома у нас больше не было. Спокойных ночей тоже. И вообще теперь ничего у нас не было.

Мы с Дэйтоном взялись за руки, и я уснула.

Сны быстро сменяли друг друга, и я не могла запомнить что-то конкретное, но чувствовала себя беспокойно. Будто не спала вовсе, а наблюдала за собой издалека, из параллельного мира. В нем не было ужасных тварей, Сферы, безопасников и жестоких законов. Я никогда не знала такой жизни, но во сне она мне понравилась.

* * *

В это время в одном из кабинетов здания Управления Сферы сидели трое мужчин: двое в строгих костюмах, один в военной форме. Они сидели на стульях, тонко подобранных под цвет вытянутого стола из благородного темного дуба. Стены комнаты были обтянуты бордовым шелком, а картины завершали образ аристократизма.

– Существует, должно быть, веская причина, почему вы вызвали меня среди ночи? – спросил один из мужчин.

– Конечно, сэр! Этим вечером было совершено ограбление больницы!

– Такое уже бывало раньше…

– Нет, в этот раз все по-другому. Воровке удалось взять, что нужно, и убежать.

– Воровке?! Это интересно! Ну так поймайте ее и накажите. В чем проблема?

– Она сбежала за стену.

– Найдите ее семью и накажите.

– Они сбежали вместе с ней.

Повисло неловкое молчание, в котором только полковник чувствовал себя комфортно, так как понимал, что он пока не совершил ни одного промаха, в отличие от начальника отдела безопасности. Пока президент обдумывал услышанное, начальник по безопасности заметно нервничал, чем еще больше радовал полковника.

– То есть вечером какая-то девчонка ограбила больницу, выбралась наружу и вы, мистер Уокер, никак не воспрепятствовали этому? – холодно уточнил президент.

– Люди и раньше убегали за стену… – нервно начал оправдываться мистер Уокер.

– Это так, но никто из них прежде не грабил наши учреждения и не решался бежать всей семьей на волю. Следуя своей глупости поодиночке, они не представляют угрозы. Но целая семья, нагло бросившая вызов Сфере и оставшаяся безнаказанной, – это другое дело. Именно с таких мелочей начинаются революции, мистер Уокер. Если вы этого не понимаете… А раз сидите сейчас здесь, а не преследуете преступников, значит, и правда не понимаете, то, боюсь, я был незаслуженно высокого мнения о вас и ваших способностях.

На лбу мистера Уокера выступила испарина. Прежде чем ответить, он судорожно сглотнул:

– Я найду их, сэр!

– Разумеется, иначе займете их место. Мистер Паркер, за стеной Сферы ваша полная юрисдикция. Вы все слышали. Приступайте. Вы теперь работаете с мистером Уокером.

– Спасибо, сэр, но я работаю один, – осторожно ответил полковник.

– Вы теперь работаете с мистером Уокером! А если я еще раз услышу комментарии в сторону моего приказа, вы понесете наказание следом за Уокером.

– Да, сэр! Приношу извинения! – пылкости у полковника заметно поубавилось.

Президент встал и прошел к двери, но перед самым выходом спросил:

– Как зовут преступницу?

– Алексия Ройс, сэр, – ответил мистер Уокер.

– Вы должны поймать всех членов этой семьи живыми. Они отправятся на публичную казнь.

– Не продадите их в рабство, сэр?

– Нет. Завтра вся Сфера узнает об ограблении. Если мы не накажем их прилюдно, то люди будут думать, что такие поступки могут оставаться безнаказанными. Завтра жду полный отчет об Алексии Ройс. Доброй ночи, господа!