– Исчез. Ищут, но его нигде нет. Если вы не прочли об этом, читали вы и вправду небрежно. Газета предполагает – с оговорками, чтобы не быть уличенной в клевете, – что Энди и Люк Уир могли состоять в тайном сговоре… – Осушив свой хайбол, Фокс поставил его на стол. – А вот и другие детали, которые вы могли упустить. Карманы Торпа оказались пустыми: ни бумажника, ни ключей, совсем ничего. Исчезли и наручные часы. Его поразили две пули, ни одной не было выпущено мимо. Торп проводил в этом своем убежище каждый уик-энд начиная с апреля. Его жена умерла много лет назад. Его сына Джеффри отыскали в придорожном ночном клубе на Лонг-Айленде и уже доставили для опознания тела. Дочь новость о трагедии застигла где-то вблизи Адирондакских гор, и она возвращается самолетом. Вы знакомы с кем-либо из них?

– Нет, конечно. Откуда мне знать подобных людей?

– Подобных кому?

– Ну как… сыновьям и дочерям миллионеров.

– Ясно. Еще полиция не может найти личного секретаря Торпа, человека по имени Вон Кестер. Он проводил выходные, играя в гольф в клубе «Грин медоу». В полночь его разбудили звонком, и, узнав о смерти Торпа, он немедленно отправился к месту происшествия, но по дороге куда-то исчез. И до сих пор так и не появился. Его вы знаете?

– Нет, не знаю. Говорю же, я не знакома ни с кем из Торпов или из их окружения, да и дядя Энди не знаком. Все было, как я вам рассказала. Мы приехали на уик-энд к моим друзьям Бэскомам, которые живут близ Уэстпорта, и дядя как раз поведал нам, как его уволили и как всю неделю он пытался пробиться к Торпу, а потом упомянул про бунгало, где миллионер скрывается в выходные, и мы с Деллой Бэском уговорили его отправиться туда. Делла одолжила мне машину, и я отвезла его…

– Почему же он сам не сел за руль?

– Потому что ехать дядя на самом деле не хотел, и мне пришлось его уговаривать. Отваги в нем хоть отбавляй, человек он действительно смелый, но… не особо упорный. Дядя не знал, где прячется Торп, и нам пришлось ездить кругами, расспрашивая людей. Наконец один мужчина на заправочной станции милях в трех от Маунт-Киско объяснил нам, куда ехать. И мы…

– В каком именно часу?

– Около одиннадцати. Может, чуть раньше. Мы уехали от Бэскомов примерно в девять и провели довольно много времени в поисках дороги, да и до самого Маунт-Киско, разумеется, еще нужно было добраться. Мужчина на заправке сказал, что владения Торпа обнесены забором, а ворота всегда на замке. Так и вышло, проехать внутрь нам не удалось. От дороги бунгало скрывали деревья, и оно, похоже, стояло где-то вдали… ну, или там уже легли спать, потому что не было видно ни единого огонька. Мы оставили машину на обочине рядом с воротами, и дядя Энди перелез через забор. Я хотела последовать его примеру, но он не позволил. Сказал, внутри может бегать злая собака.

Фокс шевельнулся в своем кресле.

– Не могу даже вообразить, как Энди Грант лезет через забор навстречу злым собакам.

– Он вовсе не трус!

– Ладно. Но он и не… Как вы выразились? Не особо упорен.

– Мне ли не знать! – всплеснула руками Нэнси. – Я же сама его… вот поэтому я сама во всем виновата! Как вы не понимаете! Я убедила дядю… своими руками буквально запихнула туда!

– А теперь хотите, чтобы я вытащил его обратно. Продолжайте.

– Вы и вытащите! Правда?

– Продолжайте. Он перелез через забор. Что делали вы? Ждали в машине?

– Да. Сидела и ждала, пожалуй, с четверть часа и была очень довольна собой, поскольку решила, что он, должно быть, увиделся с Торпом, иначе давно бы вернулся, а потом услышала, как кто-то перемахнул через забор, и дядя Энди крикнул, чтобы я включила фары. Он подошел и сел в машину. Я спросила, что случилось, а он велел мне ехать, пообещав все рассказать по дороге, но я настояла на своем и заставила его рассказать все немедленно. Энди сказал, что прошел триста ярдов по извилистой дорожке и та привела его к дому. Однако, вместо того чтобы постучать в дверь, дядя направился туда, где в окне горел свет. Окно было открыто, и он встал за деревом всего в нескольких футах от него, чтобы заглянуть внутрь. Торп был там; удобно устроившись в кресле, он курил сигару и слушал по радио джаз.

– От ворот передачу было слышно?

– Да. Я отлично слышала музыку, она довольно громко играла. Я посмотрела на часы на приборной доске, а потом на свои наручные. Было десять минут двенадцатого, и я решила: наверное, станция WRK транслирует оркестр Эла Рикетта в клубе «Ридженси». Включила тихонько приемник в машине – и точно. Дядя Энди сказал, что музыка в доме прямо грохотала. Он простоял там еще минуту или две, наблюдая за Торпом через окно, а затем опять завернул за угол и по крытой террасе подошел к двери. Там он стоял еще две или три минуты, дожидаясь перерыва в музыке, чтобы стук могли услышать, но потом раздались выстрелы.

– Так-так… – пробурчал Фокс. – Это он рассказал, пока сидел в машине?

– Ну конечно. Сказал, стреляли дважды. И тут опять я виновата. Я объявила дяде, что он наверняка просто струсил и придумал себе такое нелепое оправдание. А выстрелы, скорее всего, что-то из радиотрансляции. Я и сама слышала звук, похожий на стрельбу, но посчитала, что это смелая находка Эла Рикетта, не иначе. Я… Я начала смеяться над дядей. Он собирался как можно скорее убраться оттуда, так как с самого начала не хотел этой поездки. В общем, мы начали спорить, оба сорвались, и я наговорила дяде такого, за что сейчас мне чертовски стыдно. В итоге я вышла из машины и заявила, что дядя может уезжать один, если ему так хочется. Мы все еще спорили, когда увидели огни автомобиля, двигавшегося в нашу сторону по подъездной дорожке. Он остановился перед воротами, а через минуту они распахнулись, и машина едва вписалась в поворот, резко сорвавшись с места. Я стояла на обочине, и мне пришлось прыгнуть в сторону, чтобы не попасть под колеса, а когда я выпрямилась, машины уже и след простыл. Задним бампером она зацепила наше левое переднее колесо, почти наполовину разорвав покрышку.

– У вас же горели фары?

– Дядя Энди успел их выключить.

– Кто сидел за рулем, вы видели?

– Нет, ведь мне пришлось спасать свою жизнь, а дядя был занят тем, что продолжал на меня орать. Естественно, меня так это выбесило, что всю затрясло. Дядя вышел из машины, осмотрел колесо, выругался и занялся поиском инструментов. А я прошла через ворота и по дорожке направилась к дому. Дядя крикнул мне вслед, но я ему не ответила. У меня ведь появилась замечательная причина самой вломиться к Торпу. Так я тогда думала.

– После выстрелов? Храбрая девочка.

– Ну нет, не храбрая я была, а разъяренная. И в любом случае не принимала звуки за выстрелы. Сейчас сами поймете, какая я храбрая. Входная дверь была распахнута, а из комнаты в конце холла, дверь которой тоже была открыта, падал свет. Я поднялась на террасу и громко крикнула пару раз, но ответа не получила и зашла без приглашения. Направилась прямо в комнату, где горел свет, и увидела там на полу мертвое тело. Одного взгляда хватило, чтобы понять: это труп, а не живой человек. Я повернулась и бросилась бежать. Неслась по подъездной дорожке назад к воротам, как никогда еще не бегала. Рассказала обо всем дяде Энди и умоляла скорее поставить запаску, чтобы уехать оттуда подальше.

– Беру обратно свои слова про храбрость. И добавлю: глупо.

– То же сказал и дядя Энди. Он сказал, может, Торп еще дышит, мы обязаны это выяснить… К тому же у Бэскомов всем известно, куда мы отправились, да мы еще с десяток раз спрашивали дорогу к убежищу Торпа. Сбежим – и сразу попадем в неприятности. Дядя взял фонарик и побежал по подъездной дорожке обратно, а я потащилась следом. Тогда я тоже не отличилась храбростью. Меня всю трясло, когда я стояла там и глядела, как дядя опускается на колени и осматривает тело. Поднявшись, он объявил, что это Ридли Торп и что он мертв, нашел телефон и вызвал полицию. Довольно быстро подъехала машина с полицейскими штата, а за ней еще какие-то. Нас долго держали в доме, а потом отвезли в Уайт-Плейнс, рассадили по разным комнатам и весь остаток ночи задавали мне вопросы. Думаю, дяде Энди тоже, потому что…

– Вы потребовали себе адвоката?

– Ни с одним не знакома. Да и дядя Энди тоже вряд ли их знает. Откуда ему знать адвокатов?

– Может и знать. Многие знакомы с адвокатами. Продолжайте.

– Вот и все. – Нэнси повернула красивые руки ладонями вверх. – Меня оставили в комнате одну, я выбралась в окно, повисела немного на карнизе и спрыгнула. Потом пробежала по переулку, позвонила, угнала ту машину и примчалась сюда.

– Вы сбежали через окно?

– Пришлось. Дверь была заперта.

Фокс хмыкнул:

– Вы разве не слышали о своем праве на телефонный звонок?

– Телефон был мне нужен только затем, чтобы спросить, на месте ли вы. Кроме вас, помочь дяде некому. Мне нужно было убедить вас заняться этим делом, и я боялась, что разговора по телефону окажется мало. Видите ли, денег у меня нет, да и у дяди тоже негусто. Наверное, я могла бы наскрести долларов сто и одолжить еще…

– О чем вы умолчали?

– Умолчала? – сдвинула брови Нэнси. – Вы насчет денег?

– Я насчет фактов. О чем вы умолчали?

– Как, ну… Ни о чем. Честно, я все вам рассказала, ничего не тая. Я ведь упомянула об угнанной машине?

– Не про машину. Про убийство. Про случившееся прошлой ночью и про события, которые к этому привели. Каких деталей не хватает в вашем рассказе?

– Все детали на месте. – Губы девушки вновь дрогнули, тщетно пытаясь изобразить улыбку. – Понимаете, почему я просто обязана была приехать сама, а не обойтись звонком? Сейчас мы смотрим друг другу в лицо, и вам ни за что не поверить, будто я способна на бесстыдную ложь. Разве вы… Умоляю вас! Это моя вина… Во всем, что случилось, виновата только я сама…

– Прошу прощения, – произнес Фокс, поднялся и оставил девушку наедине с так и не высказанной мольбой.

За сетчатой дверью был просторный холл с вощеным паркетом, лестницей наверх, довольно безвкусными песочно-коричневыми обоями в золотую полоску и шестью дверями, четыре из которых были открыты, а за другими прятались стенные шкафы. В комнате слева, очень большой и битком набитой книгами, стульями, охотничьими ружьями, теннисными ракетками, горшками с геранью, гитарами, биноклями, попугаями и всем таким прочим, Фокс задержался, чтобы положить ладонь на плечо мужчине со следами пчелиных укусов, который со стаканом виски в руке наблюдал за тем, как парень с грубоватыми чертами лица азартно преследует муху, щелкая мухобойкой.

– Содой прижигал? – осведомился Фокс.

– Нет, я…

– Нанеси на укусы раствор соды.

Миновав смежную комнату, где за столом смогли бы с удобством разместиться два десятка гостей, Фокс оказался в кухне – большой, чистой, жарко натопленной и напоенной аппетитными ароматами. Миссис Тримбл ему удалось перехватить на пути от плиты к мойке.

– Ну, дорогая моя, как идут дела?

Мужчина, моющий в раковине красный редис, громко фыркнул:

– Рад слышать, что она хоть кому-то дорога.

– Даже не сомневаюсь, Билл. Ты всего-навсего женат на ней, и я волен обожать ее сколько мне угодно. Я уезжаю по делу.

Миссис Тримбл вонзила в Фокса свирепый взгляд:

– К обеду вернетесь?

– Постараюсь.

– Не вернетесь. Ну и голодайте…

Фокс вышел на крыльцо черного хода и, высунув голову из-за розового куста, стал свидетелем тому, как Дэн Пейви протирает замшей капот черного кабриолета.

– Дэн! Все в порядке?

Дэн тяжело протопал к нему, что показалось довольно долгой прогулкой для такого короткого ответа:

– В полнейшем.

– Ты оставил машину на дальнем склоне холма?

– Точно.

– Убери инструменты и надень пиджак. Мы отправляемся в Уайт-Плейнс и, может, поездим немного по округе. Срочные дела.

– Не лучше ли будет взять универсал, и…

– Нет.

– Как скажете.

Дэн повернулся к нему спиной, помахивая куском замши, но вдруг снова развернулся к Фоксу и застыл в смущении.

– В чем дело? – спросил Фокс.

– Так, пустяк. Просто вспомнилось кое-что. Я про тот раз, когда красотка Беннетт приехала сюда, надеясь убедить вас помочь ей, но после разговора мы посадили ее в машину и отвезли в Нью-Йорк, чтобы сдать полицейским как отравительницу собственного мужа.

– Все было совсем иначе, – покачал головой Фокс. – Ты что-то путаешь. В любом случае сейчас речь о другом. Мисс Грант никого не травила.

– А Торпа не отравили, в него стреляли. Если верить газетам.

– Она и не стреляла ни в кого. Согласен?

– Пожалуй.

– Отлично! Если передумаю, сразу дам тебе знать.

На том и расстались. Вновь оказавшись в доме, Фокс направился наверх, в большую угловую комнату, где, помимо обычной для спальни мебели, имелись письменный стол, сейф до потолка высотой и шкафы с картотекой. Девять минут спустя, вымыв лицо и руки, почистив ногти, причесавшись и сменив рубашку, галстук и костюм, Фокс сбежал по ступеням вниз и вышел на парадное крыльцо, чтобы объявить Нэнси Грант:

– Вставайте, нам пора ехать.

Глава 3

Рослого грузного мужчину в синем костюме и черных ботинках, который сидел, откинувшись на спинку стула, упертого в стену, звали Бен Кук. Он был шефом полиции Уайт-Плейнса. За большим столом, в сшитом на заказ сером летнем костюме из камвольной ткани, с прилизанными волосами и цепким взглядом, устроился Ф. Л. Дервин, окружной прокурор Уэстчестера. Молодой человек в белом смокинге и черных брюках, с взъерошенными волосами и налитыми кровью глазами был Джеффри Торп, а безупречно одетая и ухоженная молодая женщина по имени Миранда, чьи опущенные веки придавали ее лицу несколько сонный вид, приходилась Джеффри родной сестрой.

Миранда, чья фамилия была не Торп, а Пембертон – единственное, что ей осталось от бывшего мужа, – подняла голову:

– Ни малейшей догадки на этот счет.

– Как и у меня, – кивнул ее брат. – Люк состоял при отце больше двадцати лет, едва ли не с самого моего рождения. Не скажу, что Люк был бесконечно ему предан, но… Черт, вы же понимаете! Покладистый малый, неизменно честный и доброжелательный. И я готов спорить, что отец доверял ему больше, чем кому-либо еще в целом свете. Так или иначе, зачем ему это? У Люка имелась отличная работа, совсем не пыльная. Быть у отца слугой – да ничего проще и придумать нельзя. Люку доводилось готовить или садиться за руль только по этим распроклятым уик-эндам. Деньгами он был обеспечен по гроб жизни.

– Смехотворно, – согласилась Миранда.

Окружной прокурор сложил руки домиком.

– Разумеется, я учту ваше мнение, – заявил он тем тоном взвешенного терпения, какой всякий чиновник на избираемой должности приберегает для общения с уважаемыми гражданами вроде скорбящих миллионеров. – Но факт остается фактом: Люк Уир бесследно исчез. Если верить рассказу Гранта и его племянницы, он спешно покинул место преступления в автомобиле вашего отца спустя считаные минуты после роковых выстрелов, а предварительно опустошил карманы убитого. Никто не знает, какая сумма наличных или иные ценности были у вашего отца при себе или хранились в доме.

– Люк просто не мог этого сделать, – убежденно подытожил Джеффри Торп и потер глаза костяшками пальцев.

– Но кто-то же сделал, – пробурчал Бен Кук и тут же осекся под предостерегающим взглядом окружного прокурора.

– Меня и самого сомнения терзают, – задумчиво протянул Дервин. – Сомневаюсь, что он… э-э-э… нажимал на спусковой крючок, но он вполне мог бы… э-э-э… воспользоваться ситуацией. Лично мне вполне ясно, что стрелял именно Грант. К несчастью… Да, Болан?

Вошедший мужчина гнусаво доложил:

– Грант сказал, он готов, сэр, но на новые вопросы отвечать не станет.

– Я не собирался устраивать допрос. Веди его сюда. – Полицейский вышел, и Дервин вновь повернулся к Миранде. – Мне не по себе, что приходится обращаться к вам с этой просьбой, миссис Пембертон. Знаю, вам сейчас нелегко…

– Ничего. – Миранда поджала губы, но тут же их расслабила. – То есть все и так довольно болезненно. Если мне дадут взглянуть на человека, который сотворил это с нами, хуже не будет.

Когда дверь открылась, все повернули голову. Человеку, который вошел, а точнее, которого ввели в кабинет, было лет сорок. И хотя он выглядел крайне усталым, а одежда была мятой и несвежей, весь его облик говорил о неординарности и прямоте. В теперешних обстоятельствах, не учитывать которые он не мог, такому человеку было бы сложно не выказывать открытого вызова или презрения, однако его лицо и манеры выдавали лишь сдержанное негодование. Он почти подошел к письменному столу, остановился и посмотрел на сидящего молодого человека, а затем резко повернулся к молодой женщине и, глядя прямо на нее, сказал срывающимся от усталости голосом:

– Вашего отца я не убивал. Все это бред. Напротив, мне очень жаль, что все так обернулось. Я хотел вернуть потерянную работу, и ваш отец был моей последней надеждой. Впрочем, вы кажетесь более разумными людьми, чем эти недоумки. Надеюсь, я не ошибся? Если так, бога ради, велите им прекратить надо мной измываться. Пусть наконец приступят к поискам чертова убийцы… А сюда меня привели, чтобы посмотреть, не опознаете ли вы во мне типа, который недавно ошивался у двери в ваш подвал или еще где неподалеку. Ну что, узнаете меня?

– Нет.

– Достаточно хорошо рассмотрели?

– Да, спасибо.

Развернувшись, Грант направился к выходу.

Миранда взглядом проводила его до двери, а затем обратилась к окружному прокурору:

– Я… – но осеклась и вновь плотно сжала губы.

– Да, миссис Пембертон?

– Я ему верю.

– Чушь! – фыркнул ее брат. – У тебя нет ни малейших причин верить ему или не верить, дорогая сестрица. Может, он одаренный лгун? У него отлично получается кружить женщинам голову, глядя им прямо в глаза… – Джеффри перевел взгляд на Дервина. – Но одно я знаю точно. Прежде я никогда его не видел.

– А вы, миссис Пембертон?

– Нет. Ни разу.

– Тогда почему вы сказали, что верите ему?

– Верю, и все тут, – повела плечом Миранда. – И мне кажется…

Прокурору вновь пришлось ее подбодрить:

– Да, миссис Пембертон?

– Мне кажется, вы скоро обнаружите такие вещи, от которых нам с братом станет еще больнее. Думаю, это неизбежно. Не стала бы и говорить такого, если бы не считала, что вы все равно узнаете… У вас, наверное, создалось впечатление, будто внезапная кончина отца оставила меня почти равнодушной, но Ридли Торп не особенно годился в отцы. Он был слишком занят, будучи финансистом, филантропом и великим человеком… Фактически после смерти нашей мамы… мне было тогда десять… мы с братом осиротели, хотя наши счета и оплачивались. Своего отца я знала куда лучше, чем он меня, потому что интересовалась его жизнью… когда-то, по крайней мере… а он моей никогда не интересовался. И вот, как мне кажется, рано или поздно вы обнаружите… если расследуете это убийство как полагается… что отец приобрел это бунгало не для уединения, что он оставался там не для размышлений в компании Люка. Этот дом был нужен ему для… полагаю, я слишком вас шокирую… для тайных встреч с женщинами.

– Господи боже! – с недоверием выдавил ее брат. – Отец?

– Да, Джефф, я о нем сейчас говорю, – бесстрастно подтвердила Миранда. – Я знала отца гораздо лучше, чем ты. К тому же я и сама женщина. Он не желал вновь связывать себя браком, так как был слишком эгоистичным, чтобы хоть чем-то себя связать, а открытое донжуанство ударило бы по его репутации национального символа. Что вовсе не означает, будто он напрочь был лишен плотских потребностей. Я ни к чему вас не призываю. «Ищите женщину» – слишком банальный шаблон. Я лишь предвижу, что вы много чего узнаете о бунгало, если приложите хотя бы каплю усилий, а не будете сваливать вину на Гранта только потому, что бедняге не повезло оказаться…