– Мисс Боннер, я все понимаю. Безусловно. Я вам верю и думаю, Рант лжет, утверждая, будто ничего не поднимал с земли. Как вы верно заметили: откуда вы могли знать о бумаге в правом кармане его пиджака, если бы своими глазами не видели, как он ее туда положил? Тем не менее вы не должны забывать, что когда мы расследуем преступление и устанавливаем некий факт, то должны не только установить, но и быть готовы доказать его. Итак, ваше слово против слова Ранта. Присяжные вполне могут поверить, что вы видели, как он что-то там поднимал. Однако адвокат с легкостью подловит нас на неспособности доказать, что из его кармана извлекли именно ту вещь, которую он поднял с земли. Здесь наверняка существует определенная связь, но имеется и некое сомнение.

Дол выглядела уставшей. Белки золотисто-карих глаз помутнели, и в них не было прежнего огня. Она сидела в торце стола лицом к мужчинам и, похоже, обдумывала слова прокурора. И наконец произнесла без особого энтузиазма:

– Очень хорошо. Мне как-то не приходило в голову, что это может стать камнем преткновения. Я говорю о сомнениях в том, что бумага, вынутая из кармана Ранта, именно та, что он поднял с земли. Лично я уверена, что это та самая бумага, поскольку успела на нее посмотреть. Я подняла ее с земли, разгладила и прочла, после чего смяла и положила обратно.

– Вы этого не говорили, – буркнул полковник Бриссенден.

– По-моему, я сказала это патрульному полицейскому.

– Нет.

– А по-моему, да. Но даже если и не говорила, какая, собственно, разница? Все так и было. Потому-то я и уверена, что это та самая бумага.

– Вы могли бы поклясться? – спросил Шервуд.

– Конечно могла бы.

– Бумага, лежавшая на траве, была долговым обязательством на имя Джорджа Лео Ранта, подписанным миссис Сторрс?

– Именно так.

– Хорошо. Придется поверить вам на слово. Ведь свидетелей не было. – Шервуд открыл лежавшую перед ним папку и порылся в кипе бумаг, просмотрел извлеченный откуда-то из середины документ и откинулся на спинку стула. – Мисс Боннер, вы очень смышленая женщина. Вчера вы оказали нам большую услугу. Вы сумели забрать у Ранта важную бумагу и передать ее сержанту Квиллу. А еще вы обратили внимание сержанта Квилла на то, как намотана на ствол проволока, что было весьма толково. Очень толково. Мы по достоинству оценили ваши заслуги. Я не успел с вами подробно поговорить и переключился на других, поскольку вы приехали лишь в шесть вечера, а значит, в момент убийства вас здесь, скорее всего, не было. У меня вчера были к вам еще вопросы, но, так как вы заняли несколько неоправданную позицию, я решил начать с вас с утра пораньше. Вы заявили, что приехали сюда исключительно по делу, по личной просьбе мистера Сторрса, однако отказались сообщить мне суть этого дела. Хотя и признались, что оно, вероятно, имеет отношение к убийству. Ваше утверждение, что разговор со Сторрсом носил конфиденциальный характер, – полнейший вздор. Вы ведь не адвокат.

– Я знаю, – устало проронила Дол. – Оставим споры. Я вам все расскажу.

Полковник Бриссенден что-то недовольно буркнул, а Шервуд сказал:

– О… Значит, вы переменили мнение.

– Да. Я все обдумала. И готова вам объяснить… Я понятия не имею, кто убил Сторрса. Я нашла на земле бумагу, долговое обязательство, и заставила Ранта, который хотел его унести, отдать документ. При всем при том я отлично знаю: это отнюдь не доказывает, что он убил Сторрса. Я ничем не обязана Ранту, но из-за истории с той бумагой я подумала, что поступлю с ним несправедливо, рассказав вам о просьбе Сторрса.

– Правосудие здесь вершим мы! – рявкнул Бриссенден.

– Итак? – поднял брови Шервуд.

– Итак, как вы уже знаете, я детектив. У меня свое лицензированное детективное агентство. Вчера в час дня Сторрс туда приходил. Он сообщил, что Рант постоянно тянет деньги из миссис Сторрс и это нужно прекратить. Сторрс предложил мне работу. Попросил изучить подноготную Ранта и по возможности вывести его на чистую воду. А также заняться им лично и посмотреть, что получится сделать. Сторрс хотел избавиться от Ранта и положить конец его общению с миссис Сторрс любыми возможными способами, кроме убийства. Сторрс заявил, что, если бы ему нужно было убить Ранта, он бы справился сам. Хотя, конечно, это просто-напросто мужская болтовня. – Дол перевела взгляд с прокурора на полковника и обратно. – Как вы понимаете, его неприятие Ранта имело чисто финансовую и, если можно так выразиться, духовную почву. Рант – основатель и идейный вдохновитель Лиги западных последователей Шакти. Он получает деньги…

Шервуд нетерпеливо кивнул, махнув рукой:

– Я в курсе. Мне приходилось слышать о Ранте. У нас имеется на него досье, и мы продолжаем собирать недостающую информацию. – Он прищурился на Дол. – Значит, Сторрс собирался нанять вас, чтобы вы помогли ему избавиться от Ранта?

– Он уже нанял меня.

– Так вы поэтому приехали сюда вчера? А что собирались делать?

– Не могу сказать. Ничего конкретного. – Дол передернула плечами. – Собиралась на него посмотреть.

– Вы ведь с ним уже встречались?

– Конечно. Несколько раз.

– И тем не менее хотели на него посмотреть. – Шервуд задумчиво потер пухлую щеку. – Мисс Боннер, вы наверняка понимаете, что любое заявление, независимо от того, кто его делает, нуждается в подтверждении. Конечно понимаете. Например, если Сторрс вас нанял, то, полагаю, он должен был выплатить вам аванс. Налом или выписав чек.

– Нет, ничего такого. Он предлагал заплатить, я отказалась.

Бриссенден снова что-то пробурчал, и когда Дол посмотрела на полковника, то встретила его недоверчивый взгляд.

– Надо же, как неудачно! – сокрушенно покачал головой Шервуд. – А кто-нибудь присутствовал при вашем разговоре со Сторрсом?

– Нет, мы были одни в офисе. Моя секретарша ушла домой.

– Понимаю. А вы со Сторрсом что-нибудь еще обсуждали? Помимо его желания воспользоваться вашими услугами, чтобы избавиться от Ранта?

– Нет.

– Вообще ничего?

– Нет.

– Мисс Боннер, поройтесь в памяти. – Шервуд подался всем телом вперед. – Не забывайте, мы расследуем случай насильственной смерти. Именно вы представили нам доказательство, что это было убийство. И не попытались отгородиться от происходящего под предлогом страха и женской чувствительности. Вы упомянули два важных момента, свидетельствующих не в пользу Ранта: вчерашний случай с этим долговым обязательством и тот факт, что Сторрс испытывал к нему неприязнь. Если это дело рук Ранта, мы его непременно прижучим. Мы уже предприняли все, что в наших силах. Как вы знаете, вчера вечером я пять часов опрашивал всех, кто имел отношение к делу. Так вот, в ходе наших бесед всплыли довольно интересные вещи, явно нуждающиеся в объяснении. Надеюсь, вы поможете мне их объяснить. Поройтесь в памяти. Вы уверены, что Сторрс ничего не рассказывал вам о визите в его офис Стива Циммермана?

– Уверена. Он об этом не упоминал.

– Даже мимоходом?

– Нет.

– А вы уверены, что он ничего не говорил о том, что его угрожал убить Леонард Чисхолм?

– Угрозах?.. – Выражение удивления на лице Дол сменилось презрительной миной. – Вздор!

– Вполне возможно, – невозмутимо согласился Шервуд. – Мужчины частенько заявляют о своей готовности убить другого мужчину. Универсальный способ выпустить пар. Я и сам этим грешу. Но вся штука в том, что Сторрса действительно убили. А следовательно, не такой уж это и вздор. Насколько мне известно, Чисхолм заявлял о своем желании придушить Сторрса, и вы были тому свидетелем. Все верно?

– Да. Что совершенно не относится к делу.

– Очень может быть. Вчера в вашем офисе Сторрс упоминал об угрозах Чисхолма?

– Нет. – Дол начала терять терпение. – Да и откуда ему было знать? Если только Мартин Фольц не позвонил ему сразу после того, как покинул офис вместе с Чисхолмом и мисс Раффрей. А это абсолютно исключено. Есть вещи, на которые некоторые мужчины просто не способны. Мартин Фольц из их числа.

– Чисхолм мог озвучить свои угрозы непосредственно Сторрсу. Например, позвонив по телефону или при личной встрече. Почему бы и нет?

– Нет… Хотя, думаю, с него станется. Так он это сделал?

– Он все отрицает. Но если кто-нибудь слышал его угрозы, мы хотели бы выяснить. Полиция Нью-Йорка с нами активно сотрудничает. Так вот, я хочу узнать, не упоминал ли Сторрс о подобной угрозе или о чем-то еще, связанном с Чисхолмом.

– Нет. Имя Чисхолма в разговоре вообще не звучало.

– Понимаю. И вы наверняка рассчитываете, что я вам поверю.

Дол открыла было рот, но тут же закрыла и, взяв себя в руки, через секунду сказала:

– Да, мистер Шервуд, я рассчитываю, что вы мне поверите.

Неожиданно вмешавшийся в беседу Бриссенден яростно пролаял:

– Надави на нее! Дэн, ты попусту теряешь время! И на остальных тоже! Задай им жару!

Сидевший рядом с Шервудом мужчина, вздрогнув от удивления, так резко вскинул голову, что у него сползли на нос очки. В этот самый момент в дверь постучали, и полицейский впустил в комнату дородного человека в темно-синем костюме, со шляпой в руке, который походил на того, кем он на самом деле и являлся, – на сельского детектива. Детектив подошел к столу, приветствовав кивком полковника и адвоката.

– Ну?.. – спросил Шервуд.

Голос вошедшего звучал хрипло, ровно, без намека на энтузиазм:

– Есть у меня одна идейка, которой, думаю, стоит поделиться.

– Вам что, удалось найти какую-нибудь зацепку?

– Не совсем так. Нет, сэр. Как вы и велели, мы с Маллинзом обследовали все места к северу и востоку. Хотя ничего интересного пока не нарыли. Есть один парень, владелец коттеджа возле Сумак-Ноллс. Форменный псих. Но вчера он весь день провел на заливе. Я вот что вам скажу. Мы с Маллинзом пообщались с парочкой итальяшек, работающих в поместье Фольца, за холмом к северу отсюда. Фольц держит чертову уйму кроликов и фазанов, и все лето происходило нечто любопытное. Это началось в середине мая…

Шервуд остановил его нетерпеливым взмахом руки:

– Я в курсе. Задушенные фазаны. Ну и при чем здесь это?

– Так вот, итальяшки считают, что тут есть явное совпадение. Случаи удушения с перерывами происходили все лето. Похоже на то, что здесь имеется некое совпадение… некая зацепка, к которой стоит приглядеться… – Детектив, окончательно пав духом, замолчал, после чего невнятно пробормотал: – Если хотите, чтобы мы с Маллинзом потянули за эту ниточку…

– Так это и есть ваша идейка?

– Угу. Она самая.

Настало время продемонстрировать свирепость, и Шервуд не преминул это сделать. Поскольку он занимался ответственным, крайне сложным делом об убийстве, где каждая минута была на счету, прокурор высказался коротко, но ясно. Детектив принял взбучку как должное, все с тем же унылым видом, и, кивком подтвердив согласие с приказом прокурора следовать полученным инструкциям, удалился.

После чего Шервуд обратился к Бриссендену:

– Полковник, а вы еще говорите о человеческом материале. О чести мундира. Но мы непременно распутаем дело. Вот увидите. – Он повернулся к Дол. – Не сердитесь на полковника Бриссендена. Он человек военный, а потому привык брать быка за рога. Он услышал от вас вещи, в которые трудно поверить. И если честно, я с ним вполне согласен. – Он наклонился вперед, посмотрев прямо в глаза Дол, при этом оставшись совершенно равнодушным к чарующему сочетанию золотисто-карих глаз и угольно-черных ресниц. – Это правда, что вы серьезно оскорбили мистера Сторрса?

Дол выдержала эту дуэль глазами:

– Теперь понимаю. Значит, Сильвия… Хотя почему бы ей с вами не поделиться? Тут все ясно. Бедняжку мучают угрызения совести.

– Естественно. Мисс Боннер, вы не ответили на мой вопрос.

– Да. Мистер Сторрс обиделся… на меня, на свою подопечную, мисс Раффрей, на нас обеих… Впрочем, это не имеет значения.

– Еще как имеет! – Тон Шервуда стал более резким. – Вчера утром между Сторрсом и мисс Раффрей произошла крайне неприятная сцена. Мисс Раффрей нам ее описала. Сторрс говорил о Циммермане, с которым перед этим встречался. И о том, что добился увольнения Чисхолма. Говорил о вас, причем с ненавистью…

– Я не верю! – отрезала Дол. – Не верю, что мисс Раффрей вам так сказала. Она сейчас наверху. Давайте ее позовем.

Шервуд нетерпеливо отмахнулся:

– Вам не нравится слово «ненависть». Что ж, заменим его на «враждебность», «неодобрение» – как вам будет угодно. Суть в том, что Сторрс категорически потребовал, чтобы мисс Раффрей прекратила с вами общаться, и она…

– И опять я не верю. Она вам такого не могла сказать. Он настаивал на том, чтобы она полностью отказалась от участия в деятельности детективного агентства.

– Хорошо. Допустим, все было именно так. Сторрс ужасно разозлился, что его и мисс Раффрей опорочили в статье, связав их имена с детективным агентством. И потребовал, чтобы мисс Раффрей немедленно вышла из вашего бизнеса. Заявил, что для него это жизненно важный вопрос, причем весьма эмоционально выразив свою непреклонность. И с учетом всех обстоятельств… – Шервуд для пущего эффекта помахал пальцем перед носом у Дол, – можно ли поверить, что буквально через два часа после этой сцены с мисс Раффрей Сторрс отправился к вам с просьбой помочь ему в весьма щекотливом деле, ни разу не упомянув о своей обиде на вас? Однако, по вашим словам, вы со Сторрсом не обсуждали ничего, кроме предложения поработать на него и найти способ избавиться от Ранта. – Шервуд всплеснул руками. – Стоит ли удивляться желанию полковника Бриссендена на вас надавить?

– Боже правый! – В голосе Дол чувствовалось неприкрытое отвращение. – Так вот, значит, к чему вы клоните. Мистер Шервуд, вам должно быть стыдно!

– Не позволяй ей борзеть! – рявкнул Бриссенден.

– Да, именно к этому я и клоню, – многозначительно произнес Шервуд. – Мисс Боннер, не скромничайте. Сторрс уничтожил ваш бизнес, перекрыв финансирование и лишив вас партнера с полезными связями. Я отнюдь не собираюсь фантазировать. И не стану намекать на то, что вы приехали сюда и убили его с целью отомстить, убрав к тому же помеху для вашего бизнеса. Однако я стопроцентно уверен, что вы со Сторрсом обсуждали кое-что еще, помимо вашей будущей работы, и теперь хочу знать, что именно.

– Понимаю… – Дол внимательно посмотрела на Шервуда. – Я по-прежнему считаю, что вам должно быть стыдно, хотя мне понятен ход ваших мыслей. Поскольку, согласно моему утверждению, мы со Сторрсом говорили исключительно о работе, вам показалось неестественным, что мы не стали обсуждать скандал из-за мисс Раффрей, и вы решили, будто я преднамеренно лгу. Что не лишено логики, но ужасно глупо. Мы со Сторрсом могли обсуждать, например, погоду. Мы действительно упомянули в разговоре тот скандал, но лишь мельком. Он обвинил меня в излишней эмоциональности, а я ответила, что это не в моем характере. Тогда, оставив эту тему, он заявил, что его недовольство участием мисс Раффрей в детективном бизнесе не умаляет его восхищения моими способностями и компетентностью, а потому он хочет предложить мне работу. И мы сразу перешли к делу. – Дол порывисто наклонилась к Шервуду. – Право слово, мистер Шервуд! Мне ужасно неприятно, что вы напрасно тратите на меня свое время. У вас ведь столько дел! Мне начинает казаться, что убийца Сторрса избежал всех глупых ошибок и ему явно сопутствовала удача. Если вы собираетесь его найти и обнаружить веские улики, то у вас должно быть дел невпроворот.

Шервуд окинул Дол задумчивым взглядом. Затем повернулся к полковнику Бриссендену и вопросительно поднял брови. Полковник остался верен себе:

– Не верьте ни единому слову женщины, попавшей в западню.

На что Дол заявила самым холодным тоном из своего арсенала:

– Полковник, не говорите глупостей! Я терпеть не могу всех мужчин, но особенно не люблю мужчин в военной форме и имеющих воинское звание, потому что ненавижу войну. Я отнюдь не попала в западню. В свое время мужчина сумел устроить мне западню, но ни одному из них больше не удастся этого сделать. – Продолжая свою пламенную речь, она перевела взгляд на Шервуда. – Полагаю, вы проявите дотошность и тщательно проверите подноготную каждого, кто оказался замешан в этом деле. Вы узнаете, если уже не узнали, что моя история очень трогательна, но, увы, банальна. И стара как мир. Меня любил и желал мужчина, а я любила и желала его. Я носила подаренное им кольцо и была гордой, счастливой девушкой, благопристойно ожидавшей торжественного дня. Этот день так и не наступил, потому что мой отец разорился и наложил на себя руки и я в мгновение ока превратилась из богатой девушки в бедную. Мой жених получил обратно свое кольцо. Ситуация, конечно, банальная, но мне от этого не было легче, хотя вы наверняка придерживаетесь другого мнения. Я рассказываю вам об этом, так как здесь нет большого секрета и вы в любом случае обо всем узнаете. Поймите, я до сих пор выбираюсь из той западни, и теперь ни один мужчина не сможет устроить мне новую. Любую западню. Поэтому, ради всего святого, не тратьте зря силы, пытаясь меня подловить. Ну а что касается вас, мистер Бриссенден, вы мне совсем не нравитесь. Вы как северный ветер. В вас нет ничего, кроме порывистости. Вы совершенно не годитесь для работы, требующей интуиции или тонкости. Впрочем, я с удовольствием сотрудничала бы с вами, мистер Шервуд, если позволите. Я считаю себя неглупой. Я еще молода. Возможно, я слишком тщеславна и во мне говорит задетое самолюбие, но я действительно считаю себя неглупой. И попытаюсь это доказать.

Бриссенден вполне мог взорваться, но не взорвался. Очевидно, у него все-таки были центры, сдерживающие его порывистость. Он свирепо посмотрел не на Дол, а на Шервуда. Окружной прокурор ответил ему отчасти вызывающим, отчасти пренебрежительным взглядом. Полковник явно хотел сказать: «Если будешь трепаться про северный ветер в определенных кругах, я сниму с тебя скальп». А взгляд окружного прокурора как бы говорил: «Можно блеснуть удачной шуткой. В любом случае очень метко».

Шервуд первым прекратил игру на нервах, поскольку у него было более важное дело, а именно Дол. Он повернулся к ней, с сомнением морща лоб и пытаясь оценить ситуацию. Однако вопрос о том, отвечать или нет на этот жест доброй воли, остался открытым, так как дверь, которую охранял полицейский, внезапно распахнулась и приглушенный гул голосов, сопровождаемый шарканьем ног, известил о появлении новых посетителей. Полицейский вскочил с места, но не решился преградить вход, ведь предводительницей группы была миссис Сторрс, хозяйка дома. Она уверенно и целеустремленно вошла в салон для игры в карты, а за ней – ее дочь Джанет, Сильвия Раффрей, Леонард Чисхолм, Мартин Фольц, Стив Циммерман и Джордж Лео Рант. Когда миссис Сторрс застыла в центре комнаты, ее глубоко посаженные глаза уставились на сидевшую за столом четверку так, словно она видела перед собой нечто уникальное и незабываемое. Характерное напряжение в ее голосе, похоже, усилилось. В нем проскользнули истерические нотки, когда она требовательно спросила:

– Простите, а кто здесь главный? Вы? Вы, сэр? Я к вам по делу.

Глава 6

Сидевшие за столом мужчины тут же вскочили. Шервуд прошел вперед поприветствовать миссис Сторрс и представить ей своего помощника, а также полковника Бриссендена. Фольц с Циммерманом придвинули стулья для себя и остальных. Рант, чуть бледнее обычного, стоял, пряча руки в карманах брюк и демонстрируя завидное самообладание. Джанет Сторрс, отказавшись от предложенного Леном Чисхолмом стула, удалилась в другой конец комнаты. Дол вышла из-за стола навстречу Сильвии, и бывшие партнеры молча взялись за руки. Бриссенден с угрюмым видом вернулся на место и снова сел. Шервуд продолжил обхаживать миссис Сторрс:

– …Конечно, миссис Сторрс, если вы предпочитаете этот стул… безусловно. Я только подумал… вы хотели обсудить…

Миссис Сторрс, сев напротив Шервуда, кивнула. Одета она была неброско: джерсовый жакет поверх бледно-желтой блузки, джерсовая юбка, туфли на низком каблуке. На ее бледном лице, и так не совсем обычном, не говоря уже о глазах, застыло выражение внутренней убежденности. Преодолев пробежавшую по телу дрожь, она сцепила пальцы лежавших на коленях рук, выпрямилась и произнесла:

– Так вы утверждаете, что вы здесь главный?

Шервуд кивнул:

– Я окружной прокурор. Уполномочен вести расследование. Присутствующий здесь полковник Бриссенден оказывает мне любую необходимую помощь…

– Да, вы мне уже говорили. – Она впилась глазами в окружного прокурора. – Простите, что не смогла встретиться с вами вчера вечером. Не знаю, что послужило причиной моего обморока. То ли физическая слабость от шока, то ли мой дух отказался признать дитя своей любви и покинул его. Но если и так… – ее голос стал еще напряженнее, – он снова вернулся. Насколько мне известно, вы уже установили, что мой муж был сокрушен. – Она замолчала – очевидно, полагая, что задала вопрос.