– Да, расслабься, – говорит она. – Но, пожалуйста, веди себя прилично.
Сестра подходит ближе и кладет руку мне на плечо:
– Я серьезно, Дэйзи. Ты совершенно естественным образом ляпаешь всё, что придет тебе в голову, но не забывай, что ты не папа.
Я хочу ответить шпилькой, но понимаю, что Эл права.
Она продолжает:
– Просто улыбайся, будь вежлива и не пытайся шутить, ладно?
Сестра сжимает мою руку и отворачивается. Я подавляю желание сказать вдогонку: «Спасибо за ободряющие слова».
Вместо этого я иду за ней, чувствуя, что колени у меня дрожат, а лицо словно онемело. Я впервые оказалась в толпе аристократов; такое ощущение, что передо мной мелькают все журнальные обложки, где в минувшем году фигурировала Элли, – и я живо представляю на них свое лицо и имя. Несколько минут жизни, которой я уже сыта по горло…
Но сестра права: пока мы пробираемся от машины к трибуне, нет ни фотографов, ни зевак, выкрикивающих имя Элли. Просто… много разодетой публики.
Очень много.
Пускай на мне, быть может, самая ужасная шляпа в мире, но, по крайней мере, я не выделяюсь. Я никогда еще не видела такой коллекции головных уборов. У одной девушки на голове охапка красных, синих и зеленых перьев – кажется, что там насмерть разбился попугай.