Глава 5

Ожидание невыносимо. Меня мучают сомнения и чувство полного бессилия. Умоляла Филиппу позволить мне поехать на Энглси, пусть даже сама она останется здесь. Но Филиппа настаивает, что местная полиция отлично справится без нас обеих. Они хорошо знают местность. Понимаю, что уговаривать Филиппу бесполезно. От злости и досады по щекам льются слезы. Прижимая к глазам насквозь промокший платок, пытаюсь сосредоточиться, несмотря на шум, и представляю лица детей. Зову их к себе, шепчу слова утешения и ободрения, которых они не слышат.

И тут сквозь рыдания слышу, что интонации полицейских снова изменились. Но на этот раз все по-другому. Ни суеты, ни деловитой раздачи указаний. Такое чувство, будто все собравшиеся одновременно испустили глубокий вздох. Что выражает этот вздох – печаль, уныние или что-то совсем другое – не знаю.

Ощущаю чью-то тяжесть в другом углу дивана. Кто-то сидит, убирая с моего лица прилипшие влажные волосы. Слышу голос, но слова ускользают от понимания.

– Мы нашли их, Оливия. С ними все в порядке. И ваш муж, и дети целы и невредимы. Сейчас они возвращаются домой. Все хорошо.

Судя по голосу, Филиппа улыбается, и я рада, что новости обнадеживающие, но смысл доходит не сразу.

– Что?.. – переспрашиваю дрожащим голосом. – Где они были? С ними точно ничего не случилось?

Филиппа ободряюще сжимает мою руку.

– Они остановились в пансионе на Энглси. По словам вашего мужа, вы часто там отдыхаете. – Филиппа внимательно смотрит на меня. – Все нормально. Успокойтесь.

Единственное, что я в состоянии осознать, – мои дети целы и невредимы и возвращаются домой. Тут замечаю, что детектив Типпеттс собирает сумку. Другие полицейские успели разойтись, остались только Филиппа и Типпеттс. Неужели они тоже сейчас уйдут? Но, когда приедет Роберт, у меня просто духу не хватит встретиться с ним наедине. В панике обвожу взглядом комнату. Филиппа будто прочитала мои мысли.

– Не волнуйтесь, Оливия. Детектив Типпеттс побудет с вами, пока не приедет ваш муж.

Устремляю на нее отчаянный взгляд. От этого человека сочувствия не дождешься, и мне совсем не хочется с ним оставаться.

– А вы не можете задержаться? – спрашиваю я, хотя сама понимаю, как жалко это звучит.

Филиппа смотрит на меня, потом на детектива Типпеттса. Моя просьба явно застала ее врасплох – видно, эту обязанность выполняют полицейские более низкого звания. Но она единственный человек, настроенный благожелательно, и я воспринимаю ее почти как подругу. Наконец Филиппа едва заметно вздыхает.

– В конце концов, что меня ждет дома? Кошка и пара лишних часов сна. Иди, Райан, ты свободен. – Филиппа поворачивается ко мне: – Хорошо, Оливия. Я никуда не ухожу. Останусь с вами.

Не свожу с нее глаз. Должно быть, взгляд у меня безумный. Я растеряна, сбита с толку, но при этом ощущаю невероятное облегчение оттого, что с моими малышами все в порядке.

– Еще успеете подняться наверх и быстренько умыться. Ни к чему, чтобы дети видели маму в таком состоянии, – деликатно советует Филиппа.

Должно быть, и впрямь выгляжу ужасно. На ощупь волосы напоминают спутанную солому. Ноги до сих пор плохо держат, и Филиппа помогает мне встать и провожает до лестницы.

– Справитесь? – спрашивает она.

Я должна, обязана справиться. Когда дети вернутся домой, мне понадобятся все силы. Тащусь на второй этаж, в ванную, и гляжу на свое отражение в зеркале. Глаза красные, вокруг размазана черная тушь, щеки пошли пятнами. Но слез в запасе еще много. Опускаюсь на крышку унитаза и рыдаю от облегчения. Слава богу.

Зачем Роберт это сделал? Что взбрело ему в голову?

Постепенно успокаиваюсь, встаю и пытаюсь хоть немного привести себя в порядок. Чищу зубы, причесываюсь и размазываю по лицу тональный крем, которым пользуюсь крайне редко, но другого способа хотя бы частично скрыть неровный цвет лица нет. С покрасневшими глазами ничего не поделаешь, но будем надеяться, что дети не заметят.

Весь следующий час провожу, балансируя на краешке дивана. Колени плотно стиснуты. То сжимаю руки, то разжимаю, то начинаю нервно их потирать. Сидеть спокойно выше моих сил. И тут мы слышим, как к дому подъезжает машина, и видим на стене бледный отсвет фар, когда она разворачивается. В ту же секунду вскакиваю с места и стремительно распахиваю дверь. Роберт, раскинув руки, бежит навстречу по дорожке и что-то кричит. Но я проношусь мимо него. Сейчас мне не до Роберта. Я тороплюсь к моим малышам.

Глава 6

Не хочу расставаться с детьми ни на минуту. Пусть все спят в одной комнате, а я лягу на полу перед дверью и никого к ним не подпущу. Не могу насмотреться на двух моих мальчиков, целую теплые лобики. Спящие, они похожи на невинных ангелочков. Потом тихо перехожу в комнату Жасмин. Дочка поняла – что-то случилось. Как я ни старалась, но, подбежав к машине и прижав к себе детей, не сумела сдержать слез. К счастью, сейчас Жасмин крепко спит, прижав к щеке Лотти. Опускаюсь на колени возле ее кроватки и осторожно убираю волосы с лица.

– Сладких снов, милая, – шепчу я.

За спиной не раздается ни единого звука, но чувствую, что за мной наблюдают. Поворачиваю голову и вижу около лестницы силуэт Роберта, обрамленный светом бра. Лицо в тени, но точно знаю – он улыбается. Роберт разворачивается и спускается обратно вниз, туда, где ждет Филиппа. Оставлять детей не хочется, но понимаю, что придется.

Конечно, Филиппа отнеслась ко мне по-доброму, однако продолжает задавать каверзные вопросы – причем бо́льшая часть адресована не Роберту, а мне.

– Оливия, ваш муж утверждает, что предупредил вас о том, что уезжает с детьми на выходные. Может быть, вы просто забыли?

Роберт делает обеспокоенное лицо, будто мое состояние внушает ему тревогу. Пристраивается рядом со мной на диване, но я встаю и отхожу. Даже смотреть на него не хочу. Роберт поворачивается к Филиппе с самым что ни на есть пристыженным видом, точно извиняясь за мое отвратительное поведение.

– Как я могла забыть? Он сказал, что повезет их в пиццерию, – чеканя каждый слог, цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Дорогая, – произносит Роберт. Подходит, садится на подлокотник кресла и начинает гладить мои волосы. Так и тянет оттолкнуть его руку, но боюсь, что тогда Филиппа точно примет меня за неуравновешенную. – Ты же сама собрала их вещи. Неужели не помнишь? Откуда мне знать, что нужно двухлетнему ребенку?

Снова вскакиваю и встаю напротив электрического камина, который мы никогда не включаем. Страх и паника сменились обжигающей яростью. Поворачиваюсь к Роберту и, устремив на мужа испепеляющий взгляд, тычу ему в лицо дрожащим указательным пальцем.

– Я думала, вас в живых нет. – Голос дрожит и звучит гораздо тоньше, чем мне бы хотелось. – Роберт, как ты мог? Как ты мог?!

Глядя на Филиппу, Роберт наигранно разводит руками, будто хочет сказать: «Видите, какие мне тут сцены закатывают?»

Вскоре после моей гневной вспышки Филиппа решает, что дольше задерживаться ни к чему. Когда Роберт отправляется за ее пальто, Филиппа сжимает мою руку и тихо произносит:

– Оливия, если вас что-то беспокоит, звоните, не стесняйтесь.

Она вручает мне визитку, которую быстро прячу в карман, едва муж входит в комнату. Если заметит – непременно заберет. Роберт провожает Филиппу до двери и возвращается в гостиную с улыбкой на лице, весьма довольный собой. Всегда считала себя умной, но тут мне ума явно не хватило. В нашем доме один хозяин – Роберт, и мимолетная вспышка гнева гаснет без следа. Ее место занимает страх. Я боюсь собственного мужа – вернее, того, на что он способен.

– Зачем ты это сделал, Роберт? – спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Чувствую, как дрожит голос. Надолго меня не хватило, вызванная страхом ярость быстро улеглась, и Роберт это знает. Мне страшно, и в его взгляде читается удовлетворение.

– А что я сделал? Просто уехал с детьми отдохнуть на пару деньков. Не представляю, как ты могла забыть.

Роберт старательно изображает недоумение, но понимает, что меня не проведешь. Отворачиваюсь. Сейчас я просто не в состоянии на него смотреть. Когда наконец заговариваю, голос звучит чуть громче шепота.

– Я все отлично помню, и ты это знаешь. Ты говорил совсем другое. Сказал, что повезешь детей в чертову пиццерию!

Наблюдаю за его отражением в зеркале и замечаю, как уголки рта едва заметно приподнимаются. Я вообще-то человек миролюбивый, но, окажись под рукой оружие, честное слово, на месте бы прикончила. Роберт кладет руки мне на плечи. Едва сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть. Роберт разворачивает меня к себе и смотрит прямо в глаза, будто надеется, что так я скорее поверю его лжи.

– Я вообще в пиццерию не хожу, ты же знаешь. – Роберт склоняет голову набок и молча смотрит на меня. – Наверное, вот так и живут разведенные женщины. Каждый раз, когда муж забирает детей, гадают, что у него на уме, куда они поехали… Он может увезти детей куда угодно. Только представь.

Зажимаю уши, как ребенок. Не хочу слушать. Выбежала бы из комнаты, но Роберт преградил путь к двери и продолжает рассуждать о том, что я – самое дорогое, что у него есть. Подходит ко мне, берет за руки и удерживает их на уровне бедер. Даже не пытаюсь сопротивляться. Роберт стоит совсем близко. Так близко, что различаю каждую пору у него на коже. Роберт наклоняется вперед. Чувствую щекой его горячее дыхание. Муж шепчет:

– Если ты уйдешь, Оливия…

Часть II. Два года спустя

Глава 7

ПЯТНИЦА

Когда Том Дуглас зашел в паб, внутри царило праздничное оживление – члены его команды отмечали очередную победу. В общем шуме слов было не разобрать, однако радостный гомон ни с чем не спутаешь. Голоса звучат выше, речь более торопливая, время от времени раздается веселый смех. Что и говорить, повод для празднования был самый что ни на есть основательный.

Прошел почти год с тех пор, как Том уволился из Службы столичной полиции и после короткого отдыха в Чешире вернулся в Манчестер. От новой работы он был просто в восторге. Тому досталась отличная команда – за исключением разве что пары человек, создававших проблемы, которые требовали решения в самое ближайшее время. Тянуть не следовало, но Том счел неразумным раздувать конфликт, когда они вот-вот готовы были распутать очень серьезное дело. И теперь усилия увенчались успехом. Два года кропотливой работы, бо́льшая часть которой была проделана до прихода Тома, – и наконец удалось получить неопровержимые доказательства, необходимые, чтобы арестовать серийного насильника.

Прокладывая путь к барной стойке, Том взмахом руки поприветствовал коллег и жестом предложил угостить их выпивкой. Те поняли намек без слов и вскинули пивные кружки, давая понять, что не отказались бы от добавки. Том повернулся к бармену.

– Вот кредитная карта. Плачу за все, – проговорил он.

Ни для кого не было секретом, что деньги у Тома водятся, хотя большинство даже не догадывались, что почти все они унаследованы от брата. Команда Тома заслуживала поощрения, и он был рад, что может позволить себе заплатить за несколько кружек на каждого. Ребята потрудились на славу – теперь негодяю, угрожавшему своим жертвам ножом и насмехавшемуся над полицией, поскольку против него не нашлось ни единой улики, предстоит отбывать немалый срок. Тому приятно было осознавать, что теперь благодаря ему и его коллегам жизнь в Манчестере стала спокойнее и безопаснее. Хотя, конечно, он был не так наивен, чтобы верить, будто свежее достижение значительно снизит уровень преступности. Каждый день совершаются новые злодеяния, появляются новые дела.

Том решил посидеть с коллегами полчасика, а потом незаметно удалиться. Многие чувствовали себя в его обществе совершенно непринужденно, однако те, кто был намного моложе или ниже по званию – за исключением нахала Райана, – робели в присутствии Тома. Эти смогут как следует повеселиться, только когда он уйдет.

К тому же Том подумывал, не навестить ли Лео. Хотя они встречались довольно давно, никто из них не готов был сдвинуть отношения с мертвой точки. Похоже, инициативу придется брать на себя Тому – уже не в первый раз.

Леонора Харрис. Радость и печаль его жизни. Со дня их первой встречи прошел почти год, и Том надеялся, что к этому времени между ними установятся теплые, доверительные отношения. Когда Том купил коттедж в Чешире, по соседству с которым жила сестра Лео, он и не помышлял о новых романах. Личная жизнь у Тома стояла на последнем месте. Но Лео была не такой, как другие женщины. Прямая, будто стрела, и честная до беспощадности, она пережила тяжелое детство, а душевные шрамы от равнодушия отца остались на всю жизнь. Лео с самого начала дала понять, что никого не подпускает к себе близко, но Том надеялся стать исключением из этого правила.

Лео была совершенно особенной. Никому не подражала, ни под кого не подстраивалась и всегда держалась с этакой небрежной элегантностью. Ранимость Лео прятала за язвительными словами, но Том видел возлюбленную насквозь.

Он отдавал себе отчет, что выстроить отношения будет непросто, но рассудил, что, если быть с Лео абсолютно честным и относиться к ней с уважением, крепость, которую она возвела вокруг себя для защиты от мужских посягательств, рухнет. Но задачка оказалась не из легких. События развивались по принципу «шаг вперед и два назад», хотя иногда Тому казалось, что никакого движения вперед и вовсе не наблюдается – одно отступление на прежние позиции. Создавалось впечатление, что Лео нравится, когда он рядом, и она искренне хочет быть с ним, но тут снова, откуда ни возьмись, вырастали неприступные стены. Тогда Лео отталкивала Тома, иногда исчезая на несколько недель. Том не мог сказать наверняка, в чем причина подобного поведения, но догадывался, что Лео проверяет его. Только непонятно, когда закончится этот бесконечный экзамен.

Лео избегала недомолвок и напрямик заявила, что «серьезные отношения» не для нее. Секс – одно дело, но постель – не повод для знакомства. К тому же Том не должен обольщаться: если Лео проведет с ним ночь, это еще не значит, что за первой последуют и вторая, и третья.

Том глубоко вздохнул. Нет, так больше продолжаться не может. Том не успокоится, пока не поймет, в отношениях они или нет. Вдобавок он устал жить по правилам Лео. Иногда Тому удавалось отстоять свои права, но он понимал, что стоит им заняться любовью, и о здравом смысле можно забыть. Когда дело касалось Лео, Тому вообще трудно было рассуждать трезво, а когда она так близко, можно окончательно лишиться рассудка.

– Сэр! – окликнул кто-то из-за спины, отвлекая Тома от раздумий. Он обернулся и увидел, как коллеги салютуют ему кружками. В ответ Том поднял собственную пинту. Все хором прокричали:

– За победу!

На сердце сразу потеплело. Том решил на время выкинуть Лео из головы. Пожалуй, встречу можно и отложить. Том не любил юлить и предпочитал действовать напрямик. Но если он позвонит и честно скажет, что отмечает раскрытие дела вместе с коллегами, Лео возражать не станет. «Мог бы и не звонить. Раз не пришел, значит, занят. Чего тут непонятного?» – скажет она, в очередной раз давая понять, что их не связывают никакие обязательства. Да, с этой женщиной терпение надо иметь ангельское.

Телефон в кармане у Тома завибрировал. Кстати, о несносных особах женского пола – вот и еще одна представительница этого племени, начальница Тома, детектив суперинтендент Филиппа Стенли. С тех пор как она работала под его руководством, Филиппа стала еще добросовестнее, если не сказать настырнее, и получала одно повышение за другим. Том, конечно, надеялся, что начальница звонит поздравить команду с успешно выполненной задачей, но всерьез на это не рассчитывал. В официальной обстановке Филиппа, безусловно, выразит свое одобрение, но в паб ради такого дела звонить не станет. Поднеся телефон к уху, Том понял, что не сможет разобрать ни слова.

– Погоди, Филиппа. Сейчас выйду на улицу. Здесь шумно.

Том поставил кружку обратно на стойку. Он был не большой любитель пива, поэтому не слишком огорчился, что ему помешали наслаждаться хмельным напитком. Том с радостью заказал бы красного вина, но беспокоился, как это скажется на его репутации. Прокладывая путь через толпу коллег, спешащих к бару за бесплатной выпивкой, Том наконец вышел за порог и шагнул на тротуар.

– Извини, Филиппа. Мы тут с ребятами праздник устроили. Не расслышал, что ты сказала.

– А теперь нормально слышно? – спросила та, проигнорировав упоминание о празднике.

– Да. Четко и ясно. Так что ты хотела?

– Решила поставить тебя в известность, что нам сообщили о пропаже человека. Отправили констебля разбираться. Что и говорить, с дежурным сержантом повезло – ему, судя по виду, лет сто стукнуло, зато память, как у слона. Сразу уведомил меня, узнала обо всем первой. – Филиппа выдержала паузу. Том ждал, понимая, что рассказ не закончен. – Помнишь, два года назад я звонила тебе в Лондон насчет девушки, у которой сначала пропал гражданский муж из Ирана, а потом умерли родители?

– Помню. Вроде ее второй муж поехал куда-то с детьми и не вернулся. Правильно? Ты еще потом по электронной почте мне написала – сообщила, что все нашлись, живые и здоровые. А теперь-то что стряслось? – спросил Том, понимая, что Филиппа не стала бы звонить ему ни с того ни с сего из-за старого дела.

– На этот раз муж приехал домой из командировки и утверждает, что пропала она! В смысле, жена. Оливия. И дети вместе с ней.

Черт возьми! Да что творится в этой семейке? Том провел рукой по коротко стриженным волосам.