Отзывы на книги автора «Рэй Брэдбери»

Добрый дедушка Рэймонд и его запечатанное лето.

Которую книгу уже читаю, и всё одно понимаю – не задалось у меня с Брэдбери. И вот с этим романом понимание только укрепилось. Через силу я читал роман, буквально заставляя себя, около двух недель вытягивал. И всё это только для того, чтобы понять – больше никакого крупного произведения этого автора я читать не буду! Хватит! Хотя, особо больших и не осталось…
Однако же, признаюсь – я всему этому не рад. Мне бы хотелось, чтобы он мне нравился. Ведь объективно то я понимаю, что книга очень хороша. Может быть даже это – шедевр мировой литературы. Душевный шедевр.

Рэймонд представляет читателю искреннюю частичку себя, своей любви к миру и человеку. Он представляет частичку концентрированного лета, доброты, жизни, счастья и грусти. И всё в одном! И всё он пытается подать очень пронзительно, с красивыми, но понятными метафорами, с интересными героями и своей личной мягкой философией. И как мило он рисует свой город при помощи большого количества персонажей и небольших сюжетных линий! Будто сидя в кресле, он рассуждает: о лесе и городе, о теннисных туфлях, о нужном хламе, о человеке и природе, о счастье и грусти, о детстве и старости, о жизни и смерти, и о многом другом, столь же важном, о чём поразмышлять лишний раз совсем не помешает.

И ведь вспоминаю я себя в детстве – помню соседскую бабушку, с которой я часто разговаривал, помню, как она потом умерла, и как тяжело я это перенёс; помню опасный овраг в городе, где частенько происходили убийства и как я там в детстве играл; помню как с сестрой в лесу играли в семью, разделив лес на квартиры, улицы и города; помню как с другом за мидиями нырял, и мы их тут же на костре готовили; помню, как через весь город с сестрой мяч гнали – бабушка на окрошку позвала; помню, как в старом доме древнюю картину нашёл, а она потом рассыпалась; помню, как мне однажды отомстила ядовитая лягушка...

Да я и сейчас люблю природу, жизнь – люблю посмотреть в окно, на небо. Я и сейчас очень люблю живое общение. Люблю размышления о жизни. И вот, по всем законам, должна была понравиться мне книга, должна была тронуть. Мол, понимаю автора, принимаю его философию, и всё такое… Но не сложилось. Так в чём же дело? Наверное, как раз в этом – не интересны мне воспоминания и размышления Брэдбери, у меня и свои есть ничуть не хуже. Я не люблю лето, мне нравится зима. Я не люблю спиртное, мне нравится сок. Я не люблю яблоки, мне нравятся ягоды. Я не люблю спокойные солнечные дни – я обожаю буйство природы. Ну и так далее по списку. Не интересны мне были эти, с виду, милые рассказы Рэймонда (из которых, по сути, состоит роман). По всем поднимаемым им вопросам мне и своего всего хватает. И не нужна мне эта книжка, чтобы вышеупомянутые воспоминания и размышления воскресли – они постоянно у меня перед глазами. И вот поэтому скучно чтение прошло. Дико скучно.
Но ещё и потому, что Брэдбери не приемлет, чего там читатель может любить. Своё счастье и свою грусть он рисует как всеобщую аксиому. Да у него все герои – точные клоны друг друга! Он рассуждает о детстве не как взрослый, а как старик-консерватор! Навязывание ценностей звучит в его романе, а такое мне совсем не по нутру…
3/5.

П.С: во новость - из одуванчиков реально можно вино готовить! А я и не знал...

  До прочтения этой книги, мне казалось, что вино из одуванчиков (не книга, напиток) на вкус совершенно ужасно. Сами представьте – детям запрещают трогать одуванчики из-за пачкающегося молочка, а здесь целое вино! Но прочитав эту небольшую книжицу, я поняла – вино из одуванчиков – это само лето. Разлитое по бутылкам, каждая из которых имеет свою дату. Это вкус воспоминаний. Глотнешь вина, и вот в твоей голове возникают события давно минувшего дня – для кого-то обычного, а для кого-то - совершенно особенного. У нас есть целый погреб, целых 92 бутылки – выбирай не хочу!
  Брэдбери как будто влил в меня все эти 92 бутылки. Я вспомнила события многолетней давности так четко, что просто поразилась! Я вспомнила, как в один из летних дней, десятилетняя я, вместе с моими друзьями, нашла сумку с орденами; как тащила домой полное ведро клубники в 8 лет; как считала листья черемухи волшебными и прикладывала их к своему лицу, будучи совсем маленькой. Эта книга – просто цистерна вина из одуванчиков!
  Но, хватит о себе. Герои этого романа интересны – каждый из них произносит какую-то особенную мысль, которая, иногда, переворачивает твой мир, заставляет задуматься о том, о чем ты никогда не думал. Если бы я читала это произведение в середине лета, я бы наверняка принюхалась к запаху свежескошенной травы. Но я и без этого открыла для себя много нового! Например, то, что все пожилые люди – это машины времени. И ведь действительно - так и есть!
  Я ставлю «Вину из одуванчиков» крепкий максимум - 10/10 и она задержится у меня, потому что рано или поздно я наверняка захочу ее перечитать. Возможно, тогда, когда мои «воскресшие» воспоминания вновь улетучатся.

Я очень люблю книги с небольшими главами - они читаются легко и быстро, гораздо быстрее тех, где одна глава занимает сотню страниц. Ещё с детства у меня есть привычка - если уж произведение разбито на какие-то части или главы - то прежде чем отложить её, нужно дочитать до конца хотя бы этот эпизод, дабы не смазалось впечатление и эта связующая нить не порвалась. Так вот - в данной книге есть то, что меня подкупило сразу же - главы, маленькие и не очень, но при этом настолько увлекательные, что прочитав одну я смотрю в правый уголок и вижу, что до следующей-то всего-ничего - поэтому можно ещё одну прочитать перед сном. И ещё одну... И ещё - и так до тех пор, пока глаза совсем уж не откажутся фокусироваться или пока последняя страница не будет прочитана. Ах, как же я люблю эти маленькие главы - кто бы знал!..

А ещё я очень люблю Рэя Брэдбери - он действительно волшебник, и путешествовать по его фантазиям - одно удовольствие: концентрированное, гротескное, слегка пугающее, романтичное, юное и многовековое одновременно. В его произведениях всегда есть атмосфера - как будто посреди комнаты появляется шалаш, в нём стоят свечи и лежит спальник, и ты физически будто находишься именно в этом маленьком пространстве, но фантазия твоя улетает настолько далеко, что и описать словами невозможно.

"Из праха восставшие" - это попытка показать всё то волшебное и нереальное, в которое мы так искренне верим в детстве: тут вам и привидения, и мумии, и крылатые творения, и невидимки, сгустки энергии, путешественники по душам, бестелесные голоса и даже призраки... Все они - это воплощения страшилок, которыми почивают детишек, которые рассказывают перед отбоем в летних лагерях, которые оживают в нашем воображении и потом не дают спокойно спать. Но и у них есть семья, есть дом, есть родственники, свой уклад жизни и свои страхи - они боятся людей, бояться неверия и ещё много чего, но в первую очередь - быть забытыми.

И вот Рэй Брэдбери напоминает своим читателям, что верить в невозможное - это не сложно, и, вполне возможно, способно спасти чье-то существование :)

Как же все-таки долго эта небольшая книжечка кочевала из года в год в моих книжных летних планах - была давно наслышана о ее чудной атмосфере этого прекрасного и скоротечного времени года. Лето неизменно заканчивалось, желание ее прочесть на время исчезало - странно как-то читать, на мой взгляд, в морозы об обжигающе жарких деньках (за всех говорить не берусь, кому-то, впрочем, этот контраст даже нравится...). В этом же году наконец-то совпало все: желания с возможностями, звезды удачно сошлись, и я с небывалым наслаждением окунулась в приключения ребят, братьев, Дугласа и Тома, открывающих календарь и приветствующих лето...

Вряд ли что из фраз может поспорить с банальностью с выражением "Лето - это маленькая жизнь", но, читая книгу Брэдбери, отчетливо понимаешь, что нельзя прекраснее сказать о сути этого произведения. Вместе с мальчишками хотелось законсервировать каждый из летних дней - сколько их там осталось? Впитать в себя, выжать до последней капельки из этих длинных летних дней и вечеров...

Удивительная все же книга... Ждала чего-то детского (обложка, кстати, тоже сыграла свою роль), опасалась, что книга взрослой мне будет уже не по возрасту - ошибалась, конечно же. Брэдбери, этот знаменитый фантаст, умеет говорить на совершенно обыденные - нефантастические - взрослые темы даже с 8-10-летними героями. Говорить деликатно, сдержанно и очень трогательно. Истории о машине счастья и машине времени, перерождении душ и настоящей дружбе, колдовстве, разлуке с близкими и друзьями, первые встречи со смертью - это будет лето не только счастливых открытий. Это будет лето взросления. Ты все так же веришь в счастливые летние теннисные туфли-скороходы, которые умчат тебя куда угодно, и ты впервые осознаешь, что тоже когда-нибудь покинешь этот волнующий, разноцветный, красочный мир, как полковник Фрилей, любимая прабабушка или мисс Лумис, в чьи открытки-фотографии до сих пор влюбляются мечтательные мужчины. В начале лета ты осознаешь, что жив, что живешь по-настоящему, что вот, ты, Дуг Сполдинг, ощущаешь все: запахи, звуки, прикосновения... А в конце лета, такого долгого, такого быстротечного, должен признаться - не другим, а себе - что и тебя когда-то не станет...

Я удивлялась этой метаморфозе, просто ко мне лично подобные мысли начали приходить куда позднее...

Странные впечатления у меня в итоге от прочитанного. С одной стороны, это вот все это атмосферное - босиком по траве, то самое вино из одуванчиков, игра "в статуи" (замри и не двигайся), долгие вечера на веранде, качели во дворе, легкие теннисные туфли (о, это же совершенно бесподобная история их приобретения! По-хорошему завидовала я упорству и настойчивости Дугласа - этот малый в жизни точно всего добьется). С другой - разлука с лучшим другом, который переезжает вместе с родителями в другой город за много миль от Дугласа; горькое осознание, что машины счастья не бывает, как, наверно, и самого беспрерывного счастья; прощание с прабабушкой, прекращение встреч с полковником и их совместных путешествий во времени (ничего фантастического, правда-правда, но в прошлом мы все же побываем)...

Лето дарит тепло и вместе с тем обволакивает невесомой грустью, отчасти связанной с предчувствием: это все не навсегда. То смеешься до слез, то эти же самые слезы наворачиваются по иным причинам.

Не знаю, считается ли книга Брэдбери детской, но мне было увлекательно читать ее и сейчас, в зрелые годы. У писателя получается достучаться до всех - показать красоту уходящего мимолетного мгновения, научить быть благодарным за это преходящее и по-настоящему это ценить, не бояться неизбежного, смиренно принимать должное и находить крупицы радости во всем...

С нетерпением теперь жду встречи с продолжением истории - Рэй Брэдбери - Лето, прощай теперь тоже в моих планах)

Действительно странный жанр — и мемуарами не назовёшь, и тем более в автобиографии не зачислишь, но ведь и худлитом в полной мере не выглядит. Однако чего ещё можно ожидать от Мастера всего необычного и странного; от одного из первоисследователей живущего странной полужизнью Марса — воплощения всего воинственного, ужасного и страшного; от певца электрических тел, гринтаунства и иже с ними; от знатока тёмных карнавалов, Дня всех святых и апрельского колдовства; от человека, знающего, что лето длится всего лишь один день, а Р — это значит Ракета?!.

И в самом деле, такого Брэдбери я совсем не знал. По ходу жизни и буквально зачитывания (!) — в обоих смыслах слова — начиная ещё с детства его марсианскими и гринтаунскими хрониками, бродяжничания вместе с его героями по дорогам обезлюдевшей Земли или превращения вместе с первопоселенцами красной планеты в марсианина, узнавания всё новых и новых мистических тайн и детективно-криминальных происшествий — постепенно создавался образ писателя, насквозь пропитанного странным и фантастическим, романтическим и космическим. Но никак не прозаическим... Впрочем, кажется, это я сейчас сильно погорячился и покривил душой, потому что как раз романтического и странного, а также мистического и необычного хватает и в этой только что прочитанной книге с неопределённым и трудноопределяемым жанром.

Можно ли назвать этот роман песней об Ирландии? Ну, возможно, в какой-то мере можно выразиться и так. Просто самой Ирландии — как географического места, как острова — здесь немного. Зато очень много ирландцев, самих людей, жителей небольших и маленьких городков этого Изумрудного острова. Много не в том смысле, что десятки и сотни, а то и тысячи ирландцев толкутся на страницах романа и суетятся на ирландской земле, но просто встреченные во время этой семимесячной поездки в Ирландию люди занимают много места в этой книге — именно о них написана добрая половина объёма и именно с ними проводит изрядную часть времени и просто жизни автор. И то, что и как пишет он об этих простых бесхитростных, не без чудинки людях, о чём они разговаривают друг с другом и какие именно происшествия случаются и происходят с ними и их гостями — именно эта литературная форма, в которой автор обо всём этом повествует, сильнее всего говорит нам о искренней любви Рэя Брэдбери и к этой стране и к этим людям.

Автор нисколько не романтизирует и не героизирует своих ирландских визави. Скорее наоборот, вовсю иронизирует и подсмеивается, подшучивает и похлопывает их по плечу. Но! Ровно так же запанибрата и его похлопывают по плечу и вовлекают во все свои авантюры и «подвиги» ирландские собратья, ровно также подхихикивают и подливают Гиннесса, и чокаются рюмками, стаканами и бокалами, и считают его в доску своим парнем — как и он считает их своими приятелями и даже друзьями. Потому что только к друзьям можно с таким тёплым и душевным чувством и доверием вернуться спустя 40 лет — вернуться и вернуть к жизни и их. И познакомить с ними нас, своих читателей.

И, наверное, рискну предположить, что отдельные чёрточки их характеров и частички их душ я уже встречал раньше, в других, уже многажды читанных произведениях Брэдбери — этот роман, изданный в 1992 году, рассказывает нам о событиях первой половины 50-х, и потому и черты характеров встреченных автором ирландцев, и кусочки их душ вполне могли попасть в его более поздние произведения. Попасть и закрепиться там и сделать творчество Брэдбери более узнаваемым и запоминающимся, более колоритным и могущественным — не зря ведь в кого пальцем ни ткни, тот непременно окажется почитателем или как минимум просто читателем Брэдбери. Тут без магии, причём магии могущественной, ну никак не обошлось!

То, что книга наполнена мягким приглушённых тонов юмором, что она афористична и одновременно анекдотична («Машины как женщины, надо только узнать, как они заводятся»), философски изысканна и, как ни странно, кинабельна (хоть сейчас включай камеру, кричи Мотор! и жужжи, начиная с любого эпизода), что с возрастом литературное дарование Брэдбери ни на паунд не потускнело — об этом я ещё не упоминал? Что касается дня св. Патрика, то в этом романе он ни разу не упоминается, не говоря уже о том, что не празднуется! Простейшие подсчёты и привязки по приметам времён года (роман никак не датирован) подсказывают, что, вероятнее всего, творческая командировка Рэя Брэдбери попросту не захватила этот патриотический ирландский зелёный народный праздник. Как говорится — киты отдельно, святые отдельно. :-)

Для меня Ирландия — это в первую очередь анекдот про "Ту тикет ту Даблин. -Куда, блин? - Ту Даблин" — в первую очередь не по значимости, а просто первое, что выплыло на поверхность мутного омута моего сознания как отзыв на слово-тег — Ирландия. А потом, как ни странно, фильм "Blown Away" ("Сметённые огнём", так он назывался на кассете, купленной мной в 1994 году, и на Кинопоиске называющийся "Подрывники"), ставший первым домашним видеофильмом, не единожды потом просмотренный в домашних комфортных условиях и до сих пор вызывающий тёплые чувства и отношения и к ирландской группе U2, песни которой звучат на видеодорожке, и к актёрам Джеффу Бриджесу и Томми Ли Джонсу, сыгравшим в фильме главные мужские роли. А потом — совсем уже странной логикой вытащенный из закоулков когдатошного футболофанатского сознания — стоит чемпионат Европы по футболу 1988 года и ничья со сборной Республики Ирландия — нашим это не помешало занять первое место в подгруппе, а вот ирландцы вылетели. И уж только потом следуют друг за другом вереницей эльфы, баньши и прочие обитатели холмов; лохмотья представлений о друидах и кельтах — представлений, ничего общего не имеющих с реальными знаниями о тех и других; рассказы приятеля-моряка, пару раз побывавшего в Ирландии (упоминался порт Дублин) во время своих промысловых рейсов, и... А вот, наверное, и всё, разве что ещё ИРА (Ирландская республиканская армия) в голову приходит, да Белфаст (и песенки Boney M и Elton John, и волнения в этом городе), но ведь это уже Северная Ирландия...

И даже, при всей своей читательской страстности, ирландских авторов уверенно могу назвать раз-два и обчёлся — Джойса да Свифта, хотя вот просматриваю страничку с алфавитным их перечнем и понимаю, что знакомых имён гораздо больше двух, и некоторые даже читаны. Что ж, вместе с недавно прочитанным «Ирландским дневником» немца Генриха Бёлля этот роман американца Рэя Брэдбери вполне может послужить отправной точкой к более глубокому, но, главное, более действенному интересу к этой столь страстно воспетой двумя авторитетными для меня писателями стране — Éire, Ирландия...

PS Лирическое (и истерическое) отступление от собственно книги.
У каждого из нас есть свой собственный Марс. Возможно, у большинства молодых он теперь заполнен в основном объектами из нашумевших свежеиспечённых фильма и одноимённой книги «Марсианин», но, может быть, я глубоко (и счастливо!) заблуждаюсь. Лично мой Марс — это сложная составная конструкция: он родом из романа-трилогии Георгия Мартынова «Звездоплаватели», потом сразу же присоединяются марсианские образы Рэя Брэдбери, тесно и бесконфликтно соседствующие с Большим Сыртом Стругацких; толстовской «Аэлите» здесь тоже есть место, и тут же реально возвышающийся над всей Солнечной системой супергигант Олимп и не менее реальная долина Маринера, и конечно же, посадочные ступени и жилые модули из «Марсианина» тоже теперь здесь же... Но вот сейчас, так мне кажется, появилась на моей карте марсианских полушарий и маленькая зелёная Ирландия, в которой непременно есть брэдберевский городок Гринтаун. Забавная карта получается, точнее, забавный и странный марсианский глобус.

И знаете, я, конечно, не дождусь первых поселений землян на Марсе, но будь моя воля, так непременно бы назвал одно из них Гринтауном. С улицей Рэя Брэдбери! И с другой, коротко и ёмко названной — Р!!! Потому что Р — это теперь уже навсегда Ракета!

Чтобы избавиться от проблемы, нужно ее сжечь. Огонь все исправит: сотрет цвета, обуглит края, превратит белый лист в пепел, уничтожит написанное, а потом и пепел обратит в небытие. Жгите! Жгите то, что мучит. Что не нравится. 451 по Фарингейту - идеальная температура, чтобы сжечь - страдания. Универсальный рецепт счастья. Дать людям только то, что их развлекает и веселит. Вызвать улыбку, подарить вечное счастье. А то читаешь, мучаешься проклятыми вопросами, строишь себе идеалы. По большей части они недостижимы в реальности, основанной никак не на идеалах. Зачем добровольно причинять себе боль? К черту! Сжечь - и никаких осложнений. Живи - развлекаясь, порабощенный техникой. Проблема одиночества? Непохожесть на других, непонимание между людьми? Сжечь. 451 градус - и столб огня. Пусть все будут равны. Мыслят и чувствуют одинаково. Принимают такие же решения. Покупают одну и ту же зубную пасту. Открывают двери - одновременно по всей стране. Огонь все исправит. А на помощь ему придет техника, извечная панацея счастья и удобства. Техника спасет от всего, подарит желаемое удовлетворение реальностью, избавит от трудностей, создаст впечатление комфорта. Все идеально. Только есть одна оговорочка: душу заберет. А кому она нужна? Никакого проку, так, миф прошлых веков. Техника, всеобщее развлечение, удовлетворение любых потребностей... а еще... нависшая гибель над человечеством... пустые лица и сердца...
Книга-крик, безжалостное обвинение всей потребительской цивилизации, книга, которая должна быть на столах у каждого человека ХХI столетия, когда мы вплотную приблизились к миру, описанному на страницах романа. В сущности, романа нет, есть один сплошной, непрерывный крик отчаяния человека, пробудившегося от всеобщей слепоты и ужаснувшегося происходящему... крик о помощи, когда герой не знает что делать и куда идти. Ощутить всю тщету происходящего и почувствовать всю глубину внутренней пустоты. Какой-то просчет получился. Вроде, все для счастья человеку дали - развлечения, технику для устранения неудобств, телевизорные стены... а он - не счастлив? Как же так? Или может, даже не подозревает, что такое счастье? Научился находить его в булькающей пустоте внутри себя. Живут люди годами, спят в одной постели, приходят с работы, скажем, смотрят вместе телевизор или сидят за Интернетом... Любящие супруги. Идеальный брак. И так проходит жизнь. А каким страшным будет осознание того, что под одной крышей существуют ровным счетом чужие люди, которым и поговорить толком не о чем. А зачем говорить? Есть телевизоры, компьютеры, мобильные телефоны. И ну и что, что человечество накрывает всеобщая душевная импотенция, неспособность прочувствовать и понять, да и вообще - омертвение души, неспособность на порыв теплоты и понимания. И еще большая разобщенность, чудовищное одиночество при диком конформизме, бегство из него - в технику, будто бы эти машины, с проводами и электричеством вместо крови, спасут. И как же хочется выть, когда видишь правду! Видишь, а ничего не можешь исправить! И какая чудовищная дилемма вырисовывается перед прозревшим: раствориться во всеобщем безликом мы, не читать, не думать, не вызывать в душе проклятые вопросы, не мучить себя тоской по недостижимому или же - перешагнуть черту, избавиться от гнета потребительской цивилизации и встать на путь душевного разлада и конфликта с действительностью, который вряд ли быстро разрешиться да и - разрешиться ли вообще? Дилемма чудовищная для сегодняшнего для, молотящая сотни людей в своих жерновах. И дело вовсе не в книгах. Нет! А точнее не в них одних. Книги - это, как бы выразиться, только внешняя оболочка, верхушка айсберга.
Не погасить в себе человека! - вот о чем кричит книга. Не отдавать душу машинам и рекламе, стать по другую сторону конформизма, научиться улыбаться дождю, капающему на щеки. Целовать одуванчик, который разлетается на пушинки. Сжечь чертовы стены машин, разделяющие людей и обрести подлинную близость отношений. Впитывать каждый звук бытия, прочувствовать и пронести через себя все его нюансы и краски.

Не важно, что именно ты делаешь, важно, чтобы все, к чему ты прикасаешься, меняло форму, становилось не таким, как было раньше, чтобы в нем оставалась частица тебя самого.

И прочь от технической цивилизации, прочь - к звездным небесам и рекам, к тогам сена и к лицу девушку, что тревожит струну внутри тебя запредельной тоской, сладкой и томительной. И быть может, жуткий финал романа - эти небеса огня, с гневом обрушившиеся на мир, забывший что он мир, - не повторится в реальности. И современный человек - шагнет за черту гроба, заботливо сколоченного сущностью постиндустириальной цивилизации.

Прошло вот уже более полувека, а мудрые, пронзительные, грустные и полные надежд рассказы Брэдбери удивительно современны. Конечно, в те времена, 60 далеких лет назад, на заре освоения космоса казалось, что уж в 2000-е Марс наверняка будет покорен. Но уже и эти годы стали историей, а Марс так и остается для человечества недостижимой мечтой.

А в остальном, мир развивается стремительно, и даже самые прозорливые мастера фантастики когда-то не могли предположить появление некоторых современных технологий. Не говоря уже о том, что еще совсем недавно были времена, когда расовое равноправие казалось невозможным. Поверил бы Брэдбери тогда, в 1950-м, что он своими глазами успеет увидеть чернокожего президента Америки?

Да, что-то может показаться старомодным, вот только в этой книге и не нужны особые сверхсовременные технологии, потому что суть совсем не в них. Суть в том, что кое-что не меняется. Человеческая природа, увы, несовершенна, и остается такой в любые времена, будь то на Марсе или на Земле. Грубость, жажда власти, неуважение к чужой культуре — 60 лет спустя люди всё те же. И в умении разглядеть это и заключается поразительная актуальность Брэдбери во все времена.

Но и на Земле и на Марсе всегда найдется кто-то — хотя бы один человек — который выступит на защиту того светлого, что есть в каждом из нас. На таких одиночках все еще держится род человеческий. Брэдбери и сам был одним из них.

Проза Брэдбери заостряет во мне чувство собственной конечности.

Она хрустально-звонкая, немного грустная, немного весёлая, письмо из прошлого в будущее. Сборник впервые издан в 1950 году, до полёта Гагарина в космос ещё одиннадцать лет. Череда рассказов в хронологическом порядке описывает колонизацию людьми Марса. Для Брэдбери описываемые девяностые годы прошлого века и уж тем более двадцатые годы нынешнего столетия кажутся далёким будущим... но для нас это уже большею частью прожитые, стоптанные годы, пожухший календарь. 2026 год, последний год, который описан в сборнике, кажется несколько нереальным, но и он скоро наступит.

В июне 2012 года, когда умер Брэдбери, это не имело для меня большой личной значимости. Да, великий писатель, да, конечно, очень жаль. Но на тот момент я ещё ничего у него не читала. Возможно ли скучать по другу, с которым познакомишься в будущем? Со сколькими друзьями ещё я разминусь на пути?

“Марсианские хроники” – это мерцающее созвездие жанров. Социальная драма расцвечивается ужасами или триллером. Постапокалипсис и комедия, фантастика и реалистичная проза. Брэдбери лукавит и не даёт угадать, куда свернёт сюжет. Хотя дело и не в сюжете. Написано чудесно: читаешь-читаешь и останавливаешься, чтобы полюбоваться.

In the cotton fields the wind blew idly among the snow dusters. In still farther meadows the watermelons lay, unfingerprinted, striped like tortoise cats lying in the sun.

Unfingerprinted, ну! Впрочем, не в красивой словесной вязи дело. Цепляет игра в ближе-дальше: речь идёт о марсианах, но они совсем как мы. Описано будущее, но для нас настоящее. Марс обетованный, который превращается в ловушку. Зелёная Земля, которая вспыхивает огнём атомной войны. Когда-нибудь я умру, а эта рецензия останется висеть в логах старого сайта о книгах. Не знаю, что случится в будущем, но я верю, что люди по-прежнему будут читать с упоением. Книги слишком хороши, чтобы оставлять их за бортом времени.

Сборник «Темный карнавал» есть не что иное, как бенефис смерти. Старина Рэй, как опытнейший и талантливейший режиссер, сделал все возможное, чтобы эта пожилая строптивая леди не осталась без зрительского внимания. Практически в каждом рассказе главным героем и гвоздем программы является именно она. А там, где на первый план выступают другие лица, она все равно незримо присутствует на сцене. По гнетущей тревожной атмосфере, по мрачным пугающим декорациям видно, что к концу представления, несмотря на обилие действующих персонажей, перед взором зрительской аудитории останется только она одна. Будет стоять в гордом одиночестве в луче прожектора и со зловещей улыбкой на лице наслаждаться овациями безумствующей публики.

Смерть – дама чрезвычайно одаренная и многогранная. Она может осилить любую роль, перевоплотиться в любой образ, примерить на себя любую маску. И Рэй в «Темном карнавале» предоставляет ей эту возможность. В рассказе «Банка» она предстает перед зрителем в образе сурового, могучего фермера, в рассказе «Крошка-убийца» в образе новорожденного ребенка, в рассказе «Толпа» смерть принимает облик праздных зевак, неизменно сбегающихся к месту автомобильных аварий, в рассказе «Ветер» облик сметающего все на своем пути урагана. В каждом рассказе, в каждой истории старина Рэй позволяет смерти надевать лучшие свои наряды. То она примеряет на себя одежду похоронщика, то облачается в костюм скелета, то щеголяет во фраке вампира. И в каждом рассказе, в каждой истории смерть своей безупречной игрой вынуждает зрителей преклоняться перед своим талантом, заставляет их трепетать от страха.

Страх, между прочим, является верным спутником и помощником этой своенравной особы. Он всегда оказывается там, где смерть. Правда, в большинстве случаев страх, как грамотный и ответственный разведчик, а иногда и как надежный телохранитель, опережает свою подругу на шаг, а то и на десять шагов, и зачастую в пункт назначения приходит первым. Так и в «Темном карнавале», выступая на этот раз в роли конферансье, он сначала разогревает публику до нужного градуса, нагнетает напряжение, создает необходимую атмосферу, а затем уступает свое место гвоздю программы.

Безусловно, смерть является актрисой талантливой. Однако, ей свойственна и некая непредсказуемость, что еще больше подчеркивает ее способности. В рассказе «Попрыгунчик», например, она, играя мать запертого в четырех стенах мальчика, убивает саму себя, а в рассказе «Коса» неожиданно заставляет исполнять свои обязанности обыкновенного, ничем не приметного мужичка, вынуждает его размахивать своим любимым инструментом и срезать чужие жизни, как колоски пшеницы. Этот мужичонка и сам не рад, что вляпался в такую историю, ведь ему приходится срезать колоски и своих близких людей. Но такова смерть. Ее жестокость всегда немного настораживает и, зачастую, вызывает лишь испуг, отчаяние и молчаливую покорность.

Однако, не стоит забывать, что сценаристом и режиссером «Темного карнавала» является Рэй Брэдбери, и поэтому какой бы талантливой и филигранной ни была игра его главной актрисы, основная заслуга в постановке этого спектакля все же принадлежит ему. Именно он заставил смерть играть по своему сценарию и по своим правилам. И не только в этом спектакле. В конечном итоге Рэй перехитрил эту упрямую и жестокую особу и в своей жизни. Этот гениальнейший писатель, несмотря на то, что 6 июня 2012 года покинул наш мир, все равно остается живым. Он живет в своих рассказах и романах, в умах и сердцах своих многочисленных поклонников. И какой бы могущественной и властной ни была смерть, старина Рэй, я уверен, будет жить вечно.

Этот сборник вы проглотите, не успев даже моргнуть, потому что:

1) Бредбери и его русский переводчик постарались обеспечить нас гениальнейшим слогом, который может соперничать с набоковским, но абсолютно самобытен;
2) Это сборник, а значит, вам не нужно читать все подряд, но можно выбрать то, что интересует;
3) Я прямо сейчас постараюсь почти без спойлеров помочь вам решить, что именно из этой книжки вас интересует больше.

Дальше...

«Doctor с подводной лодки» — бывший капитан субмарины, ставший психиатром-фрейдистом и по совместительству – коллекционером кошмаров своих пациентов.

«Пять баллов по шкале Захарова-Рихтера» — мир, как всегда, контролируется не теми, кого мы видим, а некими архи архитекторами. Они-то и построили города в сейсмически активных зонах, чтобы специально разрушать и отстраивать заново на том же месте, двигая прогресс.

«Помнишь Сашу?» — ребенок, неожиданно появившийся в жизни семейной пары, обретает имя раньше, чем даже пол. Его родители (еще даже не состоявшиеся) научились общаться с ним, и осторожный мальчуган становится желанным. Но все равно безвозвратно уходит. Рождается девочка.

«Опять влипли» — даже самые любимые актеры умирают и напрочь забываются. Люди, когда-то мечтавшие к ним прикоснуться, теперь раздражаются от того, что призраки их экс-кумиров мешают их сну, снова спуская по лестнице теперь уже всеми забытое фортепиано.

«Электрический стул» — смертельный номер. Публика радостно смотрит на такие, пока ток не отключат. Затем просто переводит взгляд на другой фокус. Ведь исполнительница предыдущего умерла. Якобы. А она изменяет мужу с тем, кто заинтересовался ею не как смертницей, а как живой. И… умирает. Якобы.

«Прыг-скок» — жизнь как изощренная игра в классики. Девушка, неуверенно балансирующая между клетками 16 и 17, целуется впервые и так вкусно, как только можно описать в рассказе. И перепрыгивает на следующую клетку, ведь это можно делать только в День рождения.

«Финнеган» — полиция находит в лесу обескровленные тела детей, но не может найти убийцу. И только старик, богатый коллекционер дверей, догадывается, что дело в огромном пауке. Старик выпивает виски, смешанный с ядом, и стучится в двери идеально скрытого жилища твари.

«Разговор в ночи» — немолодой мужчина видит призрак плачущей женщины, кажущийся ему отдаленно знакомым. Перерыв старые фотографии, он чувствует себя пораженным громом. Он выходит из дому поговорить с женщиной; говорит ей, что они снова встретятся через три года, хотя она и не узнает его. Конечно, ведь она его еще не родила.

«Убить полюбовно»— преклонный возраст спорту не помеха. А соревнуются муж с женой в том, кто из них изобретательнее убьет другого. А изобретательны они одинаково, хм…

«В мгновенье ока» — талантливейшая из карманников на арене цирка обирает на глазах у всех, но незаметно от него, человека, как две капли воды похожего на одного из зрителей. До начала номера, он ждал его с нетерпением, а его жене было все равно. Из-за схожести жене почему-то понравился номер, а мужу почему-то – нет.

«Слава в вышних Дориану» — аллюзия на Уайлда о возвращении вечной молодости. Первый рассказ Брэдбери, который кажется бредом.

«Все хорошо, или Одна беда — собака ваша сдохла» — почему одни хозяева воспринимают смерть своей собаки, как неизбежность, хотя и печальную, а другие чувствуют всю пустоту утраты? Может, дело не в черствости, а в количестве утрат, которые нас постигают. Все просто, как на ладони, но пока я не прочел этот рассказ, который даже не об этом, я до этого не додумывался.

«Ведьмин закут» — их дом такой большой и старый, и когда-то в нем прятались то ли ведьмы, то ли те, кого ведьмами только считали. Но если в старом доме есть выбор мест для тайника, то почему бы не спрятаться заодно и в другом времени, раз уж ты ведьма. И пусть через 200 лет им слышится твой шорох.

«Дух скорости» — зачем пытаться изобрести велосипед, выискивая для рассказов идеи позабавнее. Наверное, подобная мысль жужжала в ячейках мозга Брэдбери, когда он писал об изобретении велосипеда.

«По прошествии девяти лет» — жизнь нашей любой (почти что) клетки – 9 лет. И это, между прочим, научно обоснованный максимум. Поэтому по прошествии девяти лет мы все будем уже абсолютно другими людьми. И кстати, приевшаяся было жена – тоже новехонькая. Не грех влюбиться заново.

«Баг» — сколькие из наивных нас готовы поручиться, что наш сосед через 20 лет своей теперь уже гениальной писаниной станет всемирно любим. И как же мы зачешем затылок, встретив его через эти самые 20 лет забывшим, как держать ручку. Но так и есть. Таланты забываются, выбрасываются, оказываются неталантами.

«И снова, легато» — никогда не величайте щебетом нашу голубоэкранную попсу. Из песен птиц черпают арии. Птицы дирижируют регентами. Они – беззащитные творцы чужих авторских прав. Так что щебет – это классика, а не попса.

«Обмен» — в этом рассказе все очень по-моему… Герой-книгоголик не только упивается текстом, но и обожает вдыхать книги. А еще – возвращаться в родные места, не находя там больше ничего родного.

«Земля на вывоз» — как и герой, я никогда не задумывался о том, что после похорон на кладбище образуется лишняя земля. Пытаться продать ее, перемешанную с пылью, которую сдувало ветром с безмятежно мертвых, - бесполезно. Забирайте ее даром! Условие лишь одно: ни за что не привозите кладбищенскую землю обратно.

«Последние почести» — а вам не грустно, что ваш обожаемый писатель, художник, актер, кто угодно, возможно, умер, не сомневаясь, что о нем все забыли, при чем навсегда? Но когда у вас как раз есть возможность навестить его у его смертного одра и переубедить, то… Я это к тому, что писать о машине времени будет актуально всегда. Хотя бы потому, что вы использовали бы ее по-своему.

«Другая дорога» — вот ручаюсь, что будь герой один, он не только прокатился бы по другой дороге, но и остался бы на ней жить. Но у него была жена. Нет-нет, я не против его жены, но я бы выпил за то, чтобы они нас поддерживали.