ГЛАВА 5 — FARFALLA

Farfalla — бабочка

«Я поймал свою бабочку»

Италия, Сицилия, Палермо

РИККАРДО ЛОМБАРДИ, 22

После очередного собрания с моим отцом и его людьми я приехал в свой клуб, который открылся буквально на прошлой неделе.

Здесь всё было сделано так, как я хотел; оставалось добавить пару деталей в мой личный кабинет, в котором находилось одностороннее стекло, и благодаря ему я мог наблюдать за всем, что происходило внизу. Мне казалось отличным решением разместить кабинет на втором этаже, подальше от посторонних глаз. Здесь также присутствовала хорошая звукоизоляция, на которую я потратил несколько тысяч евро.

Охранники кивнули мне и моментально опустили головы, заметив, как я выхожу из своей новой Ferrari. Я любил дорогие и эксклюзивные марки машин. В моей коллекции насчитывалось более пятнадцати самых дорогих и роскошных автомобилей мира. Я являлся обладателем Bugatti Centodieci — самого дорогого автомобиля этой марки, выпущенного в серийное производство. Эта малышка стоила девять миллионов долларов, её представили в 2019 году в честь 110-летия бренда Bugatti. Тираж этой модели ограничивался десятью экземплярами, и один из них принадлежал мне. Гиперкар разгонялся до 380 км/ч благодаря своим аэродинамическим особенностям.

В моём арсенале находилась ещё одна Bugatti La Voiture Noire. Цена этого автомобиля составляла девятнадцать миллионов долларов. Максимальная отдача двигателя достигала 1500 л.с., а предельная скорость доходила до 400 км/ч.

Помимо этих двух тачек и той Ferrari, на которой я приехал сегодня, у меня имелись автомобили марок Rolls-Royce, Mercedes-Benz, Lamborghini и другие.

О, и, будучи истинным итальянцем, выросшим в Палермо, я владел двумя яхтами, входящими в топ-20 самых дорогих яхт мира.

Я был богат, как можно было догадаться, однако это произошло не благодаря моему ублюдку-отцу — нет. Мой дедушка, отец моей матери, являясь нефтяным магнатом и владея огромным бизнесом в этой сфере и в сфере недвижимости, оставил всё своё наследство мне. Я оказался намного богаче собственного отца, и он знал об этом.

Мой бизнес шёл в гору и расширялся с каждым месяцем, имея филиалы почти по всему миру. На меня работали тысячи людей, занимаясь развитием моего дела.

Недавно я решил приобрести собственный клуб, так как не испытывал никакого желания посещать заведения моего отца. У него повсюду имелись глаза и уши, и я не хотел, чтобы он следил за мной даже тогда, когда я отдыхал.

Лучшие дизайнеры Италии трудились над проектом моего клуба, который, увы, так и не получил никакого названия. Я ломал себе голову, но так и не смог подобрать то, что хотел. Мой менеджер каждый день напоминал мне о том, что заведение не может оставаться без «имени».

Я решил открыть клуб без названия; в конце концов, я мог делать всё, что хотел, потому что он принадлежал мне. С названием я намеревался разобраться чуть позже.

Я вошёл в свой кабинет, снял пиджак и бросил его на кожаный чёрный диван, после чего опустился в кресло напротив стекла, откинувшись на спинку. Мои люди работали внизу: уборщики приводили помещение в порядок, менеджер следил за тем, чтобы всё выглядело идеально, бармены протирали бокалы, а я лишь наблюдал за ними.

По сути, мне ничего не требовалось делать, ведь у меня имелись деньги — я мог нанять человека для любой работы, который всё выполнит за меня, и я пользовался этим преимуществом.

Но было слишком мало людей, которым я действительно мог доверять. Мой брат Лучиано всегда оставался предан мне, однако я продолжал оберегать его так сильно, как только мог. Тот случай, произошедший с ним в детстве, до сих пор не давал мне покоя.

«Сегодня моему младшему брату Лучиано исполнилось одиннадцать лет, и это означало, что он должен был вступить в ряды сицилийской мафии, убив человека и получив татуировку нашего синдиката на предплечье.

Я дважды просил отца отказаться от этого, но дважды оказывался избит до состояния беспамятства. Отец любил наказывать меня каждый раз, когда я шёл против него, а я поступал так часто — ради своих сестры и брата. Чтобы он не трогал их, мне постоянно приходилось страдать: он нередко приковывал мои руки к столбу цепями, заставляя меня опускаться на колени и разворачивая спиной к себе; затем брал плеть и наносил удары, которые разрывали мою кожу не просто до крови, а до самих костей. Эти шрамы так и не зажили на моей спине, оставив след на всю жизнь. В тот момент на моей спине насчитывалось восемьдесят семь полос — восемьдесят семь шрамов. Фелис, наш доктор, который постоянно обрабатывал мои раны, удивлялся тому, как я до сих пор оставался жив после всех изощрений, которые придумывал мой отец.

Но я жил. Жил только ради своих брата и сестры. Только ради них.

Позвав меня сегодня утром в свой кабинет, отец ясно дал понять, что я не должен вмешиваться, иначе он отыграется на Джульетте, но моя сестрёнка была ещё совсем ребёнком. Поэтому, крепко сжав кулаки и скрипнув челюстью, я покинул его кабинет и быстро направился к комнате своей девятилетней сестры, попросив её спрятаться в её оранжерее и никуда не выходить, пока я не вернусь за ней.

— Мы просто сыграем в прятки, цветочек? — сказал я ей тогда, выдавливая из себя улыбку. Она радостно кивнула и убежала прятаться.

Не знаю почему, но отец решил провести посвящение Лучиано в ряды мафии на территории нашего особняка, который простирался на многие километры вокруг; у нас имелся собственный лес, где находился небольшой амбар, в котором уже собрались все мужчины нашего синдиката.

Здесь находился даже близкий друг Лучиано — Валентино, стоявший рядом со своим отцом.

Всё началось, как обычно — я видел это десятки раз: долгая речь отца, клятвы Лучиано, а потом… потом убийство.

— Бенно, выйди вперёд, — произнёс отец, и я замер, не ожидая такого поворота событий. — И ты, Валентино, — он указал на его сына. Бенно являлся приближённым к моему отцу солдатом, его головорезом, и я не мог поверить в происходящее.

Мой взгляд метнулся к Лучиано — он весь побледнел, его глаза стали стеклянными.

— Знаешь, что бывает с предателями Бенно? — и я заметил, как мужчина сглотнул. — Я убиваю их. — прорычал Гаспаро Ломбарди и выстрелил прямо в голову своему головорезу.

— Папа! — крикнул Валентино и бросился к трупу своего отца, чье лицо было изуродовано от выстрела. — Папочка! — продолжал кричать мальчик, а я даже не мог пошевелиться. Мои руки стали холодными, а в ушах все еще звенел тот выстрел.

— Ты должен убить Валентино, Лучиано. — вдруг сказал наш отец, и мои глаза широко раскрылись. Нет, он не может так поступить со своим сыном, зная, что Вал - лучший друг Лучи, он не может. — Возьми этот гребаный пистолет и убей сына предателя. — выплюнул Гаспаро в лицо моего брата.

Я видел, как Лучиано трясло, видел отчаяние, страх и боль в его глазах. Ему было всего лишь одиннадцать...

— Я не буду этого делать. — выдавил из себя Лучи, видя, как его друг стоял на коленях над телом отца и громко плакал. — Я не предам своего друга. — сказал мой младший брат, и гордость поднялась во мне за него в этот момент. Его голос, несмотря на дрожь в его теле, казался твердым и уверенным. Мой брат был сильным мальчиком.

— Ты сделаешь это, черт возьми! — прошипел мой отец и кинул глок к ногам Лучиано, который даже не вздрогнул. — Возьми этот пистолет и убей его! — прокричал громко Гаспаро Ломбарди, продолжая смотреть на Лучи.

— Отец... — решил вмешаться я и сделал шаг вперед, выходя из толпы мужчин, как папа резко развернулся и достал кинжал из кармана брюк.

— Еще шаг и мой кинжал окажется в твоем лбу, Риккардо. — выплюнул он мне и подошел ближе к Лучиано.

И то, что произошло дальше...

Стало самым ужасным моментом в моей жизни.

Отец схватил моего брата за волосы, и я уже дернулся, начав бежать к нему, как он провел кинжалом по шее Лучиано, буквально убивая его на моих глазах.

— Нет! — крикнул я, подбегая к отцу и со всей силы отталкивая его от брата. Я тут же подхватил тело брата, видя, как из его шеи вытекала кровь, как его глаза закатывались, как он переставал дышать. — Нет, Лучи, нет, нет… — начал отрывать от своей рубашки лоскуты ткани, прикладывая их к его шее. — Ты будешь жить, чёрт возьми, ты будешь жить! — кричал громко. Затем поднял его на руки и вынес из амбара, неся к машине.

Я не помнил, как доехал, не помнил, как оказался в больнице и передал брата врачам. Всё происходило словно в тумане — перед глазами стояли лишь перерезанное горло и кровь Лучиано.

Вот так, в четырнадцать лет, я думал, что потерял своего брата навсегда.

Я чувствовал себя беспомощным, расхаживая перед дверью операционной и вырывая волосы из головы. Мне никогда не было так больно, как тогда.

Даже когда отец избивал меня — бил плетью, ломал кости, унижал, подвергал пыткам — я не испытывал такой боли. Но в тот момент я находился на грани сумасшествия, на грани…

Я тёр лицо руками, сжимал кулаки, не зная, как ему помочь.

Если Лучи не выживет, я умру вместе с ним. Поэтому он должен выжить, чёрт возьми.

А потом я увидел его.

Мой отец шёл сюда в окружении своих грёбаных псов, и я мгновенно выхватил глок из кобуры, направив оружие на него.

— Ещё шаг — и ты мёртв, — произнёс я, глядя на него стеклянными, безжизненными глазами. Отец сразу остановился, в шоке уставившись на меня. — Уходи, если хочешь жить! — крикнул ему. — Убирайся отсюда к чёрту! — но он не двигался, и тогда я подошёл ближе. — Я никогда не прощу тебе этого, Гаспаро Ломбарди. Теперь советую тебе быть осторожным даже в собственной постели, потому что я могу убить тебя в любой момент, — выплюнул я ему в лицо. — Если он умрёт, умрёшь и ты. Я сделаю всё для этого. А теперь проваливай отсюда, к чёртовой матери. — он посмотрел на меня свысока, развернулся и ушёл, и я вновь остался один.»

Мой брат тогда выжил, и это стало настоящим чудом, однако он больше не мог говорить: отец настолько сильно повредил его связки, что голос исчез навсегда.

Отец убил Валентино.

Потому что он был сыном предателя и потому что я зашел на опасную тропу. С того дня мы стали врагами, и Гаспаро Ломбарди знал об этом, впрочем, как и я.

Я находился рядом с ним только потому, что являлся его единственным достойным наследником; я не убивал его лишь по той причине, что тогда был ещё недостаточно силён и не имел такого количества союзников, какое имел мой отец. В конце концов, он являлся доном Сицилии. Но после того дня Гаспаро Ломбарди стал трусом — он боялся меня, и мне это нравилось. С того рокового момента его правая рука, Жакомо, всегда находился рядом с ним, даже когда тот спал.

Лучиано же отстранился от всех. Долгое время он оставался один, пока не подпустил к себе Джульетту. Моя сестра являлась, пожалуй, единственным связующим звеном между нами, однако вы бы знали, какую боль причинял мне мой младший брат, когда отказывался со мной общаться.

Я не мог винить его, но хотел, чтобы он стал ближе, как раньше…

Я буквально воспитывал их с Джульеттой, купал их, укладывал спать, играл с ними, когда они были совсем маленькими. Мне пришлось пересмотреть все мультфильмы «Барби» из-за моей младшей сестры. Днём я был хорошим братом, который оберегал их от жуткого мира мафии, а ночью страдал от рук отца, скрывая это от них.

Я так тщательно прятал свои раны, что они долгое время ни о чём не догадывались. Случалось, что я едва держался на ногах после того, что делал со мной отец, но всё равно шёл в комнату сестры и укладывал её спать.

Я жил ради них.

И однажды наш отец заплатит за всё, что сделал с нашими жизнями.

Возвращаясь к преданным людям, я старался отстранять Лучиано от грязных дел, многое скрывал от него и сестры, не желая их тревожить, но у меня имелись люди, которые знали обо мне всё, которые вытаскивали меня из того дерьма, в котором меня оставлял отец. Они стали моими ближайшими солдатами, соратниками и друзьями.

Уго, Сесто, Рико и Орсо являлись моими глазами и ушами, моими лучшими головорезами и киллерами. Уго был мозгом, аналитиком и хакером — он делал такие вещи, с которыми мало кто мог справиться. Сесто представлял собой машину для убийств, часто выполнявшую самую грязную работу. Рико в прошлом был вором; он действовал тихо и незаметно, словно моя тень. Орсо же являлся сумасшедшим ублюдком, непревзойдённым механиком и гонщиком — моим «человеком из народа». И каждый из них был обязан мне жизнью, как и я им. Я вытащил их из ужасной нищеты, даровав им лучшую жизнь. Я доверял им и мог на них положиться.

Вдруг услышал стук в дверь и обернулся.

— Входи, — быстро ответил своим грубым голосом.

— Босс. — сказал Рико, входя в мой кабинет и кивая мне головой. Рико был невысоким парнем лет восемнадцати, его каштановые волосы находились в полном беспорядке сейчас, а его серо-зеленые глаза уставились на меня. Он казался худым, но имел мышцы. Парень просто идеально сливался с толпой. — Новая партия прибыла в порт для вашего отца.

— Уничтожьте ее. — так просто ответил я. — Чисто и красиво, пусть отец думает, что это сделал другой итальянский синдикат или американцы.

— Как скажете, босс.

— Доложите мне обо всем позже, я буду в клубе допоздна. — и он кивнул головой.

Я не первый раз уничтожал поставки оружия, и не только, своего отца. Делал это намеренно и наслаждался каждой секундой его небольшого падения, падения на несколько миллионов долларов.

— И... ваша сестра. — и тут напрягся, наклонившись над столом.

— Что не так? — грубо спросил я у него.

— Она вновь флиртовала с Фредо Руффо. — черт, мой маленький цветочек был влюблен в этого сукина сына, от которого я, к своему большому сожалению, не мог избавиться по ряду причин. И первой, самой главной, из них являлась моя сестра.

— Пусть Сесто нанесет ему визит, без ран на лице и руках. — предупредил его. — Это будет мое последнее предупреждение для Руффо. — он снова кивнул головой и скрылся за дверью.

Но моя дверь вновь распахнулась и в ней появился Орсо, светловолосый кретин с карими глазами. Его плечи были широкими, а руки мощными из-за того, что он постоянно работал с инструментами и машинами. Совсем недавно ему исполнилось двадцать, но порой мне казалось, что ему все еще было четырнадцать. На его теле почти не было пустого места, оно все было покрыто татуировками, даже пальцы рук и шея.

— Это были шикарные три дня в Америке. — воскликнул он и развалился на моем диване, как ни в чем не бывало. Парень вел себя так, только когда мы были наедине. При других людях он выказывал мне уважение, как своему боссу, но за закрытыми дверьми мы были лишь друзьями. — В Лос-Анджелесе проводят отличные гонки и, черт побери, кажется, я влюбился. Мой член моментально встал, когда я увидел блондиночку, которая раскатала всех мужчин, она, на хрен, сделала меня, представляешь?

— Неужели кто-то действительно способен на это? — и я усмехнулся, откинувшись на спинку своего кресла.

— Это искусительница просто шикарна. Боже, тебе нужно было видеть это! Она надрала задницы абсолютно всем. Я пускал слюнки на нее, как долбанный дурак. Виктория — это теперь мое любимое имя.

— Так ее зовут? — и я просто поддерживал разговор, не придавая ему большого значения.

— Да, эту богиню зовут именно так.

Но раздался очередной стук в дверь, и лицо Орсо стало каменным, та широкая улыбка, которая была на его лице во время рассказа про девушку, тут же пропала.

— Входи. — быстро ответил я. И это оказался мой менеджер клуба, невысокий парень лет тридцати, в сером костюме и с зализанными волосами.

— Босс, нам нужно выбрать название... — снова начал он, но было ощущение, что этот паренёк готов был навалить в штаны в любую секунду, однако этот трус был отличным работником.

— Проваливай отсюда, Лусио. — и он моментально выбежал из моего кабинета.

— Я до сих пор не понимаю, почему ты держишь рядом этого... слизняка? — и Орсо поморщился.

— Потому что он намного ответственнее, чем вы. — и мой друг демонстративно фыркнул. — Возле клуба уже огромная очередь, скоро начнется веселье, и лично я планирую оторваться на полную катушку, возможно, трахну пару красивых шлюшек.

— Мне необязательно знать все твои планы, Орсо. Катись к черту отсюда. — он хмыкнул, но вышел из кабинета, оставив меня одного. Я повернулся к стеклу и заметил, что люди начали заполнять зал, который уже погрузился в темноту. Лишь прожектора и потолок, который был прототипом звездного неба, освещали пространство клуба.

Мне нужно было поработать еще с кое-какими документами и связаться с моими директорами филиалов компании "Loreti", поэтому я открыл свой ноутбук и ушел с головой в работу, пока мои глаза не стали уставать от многочисленных букв и цифр. Я закрыл ноутбук, решив отложить некоторые незаконченные дела на потом, подошел к своему личному бару и налил виски.

Подойдя к стеклу, я взглянул на танцпол, где было много людей, извивавшихся под ритмы музыки. Но вдруг мой взгляд привлекала невероятно красивая девушка, танцующая в самом сердце площадки. Один из прожекторов был направлен на нее, но она даже не замечала этого. Незнакомка танцевала плавно и изящно, крутя своими бедрами и двигая своими руками по собственному маленькому и чертовски сексуальному телу. Ее пальцы запутались в волосах, и она полностью отдалась музыке, не замечая никого и ничего вокруг.