– Какой-то другой фрагмент из моей… из чужой истории. Но словно продолжение. Спустя время после того, что я видел впервые. В моей голове много фактов раскрылось про этот мир. Но, наверное, важно не то, что происходило во сне, а его детали, – сделал глоток чая. Яна смотрела на меня заинтересованно. – Во-первых, я понял, как этот мир устроен. Люди в этом постапке не просто на одной станции живут, там целые содружества, и у каждого свои правила и законы.

– А, «Метро две тысячи что-то там». Слышала, да, у меня отец такое читал. Говнище редкостное, беллетристика какая-то.

– Да, вот оно. Но только… намного более продумано. У них там своя политика, система и её внутренние интриги. Такого в книжках для подростков не прочитаешь. Очень жёсткий мир, откровенно говоря, лишённый всякой бульварной романтики.

– Хм, интересно. А что за «интересные детали»? – Яна прищурилась, внимательно разглядывая меня, будто искала в моём лице скрытый подтекст.

– Во-первых, в моём последнем сне был Айрат… – я заметил, как уголки её губ слегка дёрнулись от непонимания. – Ну, это тот самый… коллега. Кого нашли в озере. Мудила редкостный. Во сне он, кстати, тоже оказался мудилой. А во-вторых, меня называли фамилией Пеньков.

Яна приподняла бровь, а потом её лицо расплылось в насмешливой улыбке:

– Пеньков? Какая дебильная фамилия!

– Ага. Только вот она должна была быть моей настоящей.

И тут Яна захохотала, уже не скрываясь. Её смех был громким, звонким, почти заразительным. Она даже прикрыла ладошкой рот, будто пыталась остановить поток веселья.

– Что, Стас Пеньков? – наконец проговорила она, сквозь смех пряча взгляд. – Прости, но это действительно смешно. Ты… Пеньков? Не могу тебя таким представить.

– Вот и я не мог. Поэтому, когда мне исполнилось двадцать, я сменил фамилию на мамину – Котов. И, честно говоря, почти никто из моего окружения сегодня не знает о моём «настоящем» прошлом. Я и сам о нём забыл, пока этот сон не напомнил.

Яна наконец успокоилась, но в её глазах всё ещё плясали искорки веселья:

– Ну слушай, это всё можно объяснить. Постапокалипсис тебе снится, потому что ты под впечатлением от трипа. С Айратом сейчас тёрки, вот и мозг выдал образ врага. Ну а фамилия… Это ведь часть твоего подсознания. Даже если ты забыл о ней, она осталась где-то в глубине. Это всё – фидбеки от кальяна Жоры.

– Ты думаешь, вся эта история с «погружением» – просто красивые сказки?

– Я скептик и реалистка, – пожала плечами она. – Пока сама не увижу явного эффекта, я буду относиться к этому с осторожностью. Ну да, расслабление от кальяна было хорошим, но ничего сверхъестественного я не заметила.

Я задумчиво покрутил вилку в руке, а потом продолжил:

– Знаешь, Яна, но это был не обычный сон. Мне казалось, что я проживаю чужую жизнь. Не просто наблюдаю за кем-то, а словно… как это сказать… мои мысли, мои действия, всё, что я обычно контролирую, было чьим-то другим.

Она склонила голову набок:

– Ну, во сне такое бывает.

В этот момент к нам принесли заказ. Я тут же накинулся на хрустящие картофельные драники, пока Яна аккуратно разделывала свой террин с баклажаном. Между укусами я продолжил:

– Да, но знаешь, что ещё странно? Я знал всё об этом мире. Представляешь? Это был не просто бессвязный набор образов, как обычно в снах. У меня было чувство, что я провёл там всю жизнь. И что самое удивительное – сейчас я помню всё до мельчайших деталей. Ведь обычно, когда просыпаешься, половину забываешь сразу. А тут информацию мне будто прямо в мозг загрузили.

Я пытался передать ей всю глубину своего удивления, но тут заметил, как по лестнице в основное помещение ресторана поднимается Жора.

На первый взгляд он выглядел совершенно обыденно: джинсовые шорты, льняной джемпер с капюшоном, мокасины. Но вот длинный деревянный посох, который он держал в руке, выглядел настолько неуместно, что я невольно усмехнулся.

– Всем привет! – бодро поприветствовал он, склонился к Яне и приобнял её за плечи.

– Привет, Жора! – ответила она, одарив его тёплой улыбкой.

Я быстро прожевал драник, вытер рот салфеткой и протянул ему руку.

– А это что у тебя, Новый год начался заранее? Дед Мороз на подработке?

– Ха! – Жора усмехнулся, ставя посох рядом. – Нет… Долго объяснять, так что это так, для опоры. Иногда полезная штука.

– А ты её будешь поджигать в конце?

– Обязательно, Стас, – поддержал шутку он и сел за стол, заняв свободное место напротив меня. – Без этого вообще никак.

Он обратился к официанту:

– Гречневые блины с бараниной и таёжный сбор с чёрной смородиной.

Официант кивнул и исчез. Я невольно отметил, как привычно и уверенно Жора ведёт себя в этом месте. Похоже, он был здесь частым гостем.

– Значит, вы здесь не в первый раз? – усмехнулся я, стараясь скрыть лёгкое раздражение.

– Мы с Яной давно дружим, – Жора обронил это небрежно, но в его голосе мелькнул лёгкий оттенок превосходства.

Я бросил взгляд на Яну, но та выглядела совершенно спокойно. Она лишь улыбнулась, снова уткнувшись в свою тарелку.

Внутри меня что-то кольнуло. Но я быстро прогнал это чувство и перевёл разговор обратно на свои мысли.

– Ну что, Стас, Яна, как у вас дела?

– Да неплохо, – ответила Яна. – Стас вот про свой сон рассказывает. Сказал, что после твоего кальяна у него и ночью ещё трип случился.

– Ого, интересно! – глаза у Жоры загорелись, его реально заинтересовала эта новость. – Что там было?

Я бегло пересказал ему всё, что уже озвучил Яне. Он слушал так внимательно, будто бы в этом странном сне действительно была большая логика и смысл.

– И вот, – сказал я после того, как официант принёс заказ Жоре, – я как раз остановился на том, что этот сон будто загрузил в мою голову все знания того, альтернативного меня. Например, я знаю, что с момента ядерной войны прошло двадцать лет. Это, к слову, Ян, о том, почему меня удивляет этот сон.

– Не поняла?

– Я понял, – ответил Жора. – У нас же самая острая стадия внешних отношений среди государств была… Только не двадцать, а пятнадцать лет назад. Все чуть не поубивали друг друга. Получается, в твоей альтернативной версии поубивали.

– Ты, кстати, что-то про фамилию свою сказал, Пеньков, да?

– Да.

– Поменял ты её в двадцать лет при смене паспорта… – Жора задумался и немного отпил своего напитка. – Пятнадцать лет назад тебе было около семнадцати, наверное?

Я кивнул в ответ.

– И если мир был уничтожен, это произошло за три года до того, как ты должен был сменить фамилию. Поэтому ты так и остался Пеньковым. Чёрт возьми! Это звучит довольно круто. Похоже, что ты нашёл контакт с альтернативной реальностью. Да ещё и в будущем.

– Ну-у-у не знаю, – протянула Яна. – Мне почему-то кажется, вы сейчас просто пытаетесь сову на глобус натянуть. Хотя звучит интересно, конечно.

Жора усмехнулся, облокотившись на стол:

– Наш мир куда шире, чем кажется.

Он ловко подхватил последний кусок блинчика, отправил его в рот и небрежно отодвинул тарелку. Официант, словно только и ждал этого момента, тут же подхватил посуду. Смена ролей у Жоры была почти театральной. С лёгкого, дружеского тона он буквально за секунду переключился в образ «серьёзного начальника».

– Ладно, это всё здорово, но давайте перейдём к делу. Стас, я так понял, ты наконец пришёл к какому-то конечному осознанию?

Я выдержал паузу, прежде чем ответить. Хотел показать, что решение далось мне нелегко.

– Да. Мне позвонил мой друг Артур. Тело, которое нашли, не имеет ко мне никакого отношения. Значит, дела обстоят именно так, как я и думал первоначально. Это наглая и совершенно циничная подстава Марата. Поэтому я всё обдумал и… согласен на ваше предложение.

Жора слегка замер. На мгновение его глаза выдали искреннее удивление, хотя он тут же вернул себе привычное невозмутимое выражение лица. Будто я только что согласился добровольно прыгнуть в клетку к тигру.

– У тебя есть план? – сухо спросил он, склонив голову.

– Ага, конечно, план. – Я усмехнулся. – Было бы всё так просто. Я вообще не думаю, что смогу вернуться в Казань.

Жора потер подбородок. Видимо, мой ответ действительно застал его врасплох. Ну давай, как ты теперь будешь выкручиваться, гуру?

– Так… Ваша лаборатория в Иннополисе далеко от офиса Хаматова?

– Через дорогу, – коротко ответил я, наблюдая за его реакцией.

– Тогда моё предложение следующее. Тебе нужно вернуться к Хаматову с повинной. Приехать прямо в главный офис, весь такой кролик, что пришёл добровольно на растерзание к волку.

– Серьёзно? Это лучший план, который ты придумал? – Я невольно фыркнул. – Марат меня просто грохнет.

– Ты вроде вчера рассказывал, что ты для него отработанный материал и не нужен особо больше?

– Разве?

Если честно, я плохо помнил вторую половину вечера и то, о чём мы говорили. Жора откинулся на спинку стула.

– Если бы он хотел тебя убить, сделал бы это сразу. Вместо этого он подставил тебя с этим телом, чтобы ты сбежал. Он хотел избавиться от тебя, а не охотиться.

– Да уж, «максимум» он мне выбьет пару зубов, – язвительно пробормотал я.

– Зато ты добудешь ключ-карту, которая, скорее всего, где-то у него в кабинете.

– А что мне потом с этой картой делать? Разгуливать по лаборатории, как у себя дома? – я закатил глаза.

– Да, Жор, – вмешалась Яна, прежде чем он успел ответить. – Даже если Стас выкрадет карту, он один ничего с ней не сможет сделать. У Хаматова наверняка системы безопасности не хуже наших.

– И что ты предлагаешь? – Жора вопросительно посмотрел на неё.

– Поможем ему, – твёрдо сказала Яна. – Я готова поехать вместе с ним.

Я поднял брови, но не стал подавать виду, как удивлён. Внутри же тёплое чувство подкатывало к горлу. Если раньше Яна казалась мне расчётливой стервой, то сейчас я видел перед собой человека, который готов влезть в пекло ради меня. Хотя осознавать это, если честно, было необычно.

Жора нахмурился. Я видел, что эта идея ему совсем не по душе, но вместо того чтобы сразу отвергнуть её, он, к моему удивлению, задумался.

– Ладно, – наконец сказал он. – Обсужу это с Лёшей. Если он заинтересуется, мы сможем организовать отвлекающий манёвр, чтобы прикрыть вас от Хаматова.

– Он уже в курсе? – уточнила Яна.

– Пока нет, но я встречусь с ним буквально через полчаса.

– Кто это вообще? – спросил я, чувствуя, что упустил какую-то важную деталь.

– Наш СЕО.

– Ого! Думал, показалось. Ну да, при поддержке такого уровня, думаю, я смогу проникнуть в лабораторию. Подумаю, подключу свои контакты тоже. Только что, Жор, в итоге грязная игра получается? – я ехидно улыбнулся.

– Стас, смотри, может, мне отказаться? – Жора осуждающе поднял голос. – Либо раз мы решили, давай действовать сообща, либо давай ещё немного поговорим про параллельные миры и закончим эту встречу на приятной дружеской ноте.

Тишина зависла над столом. Я чувствовал, как начинаю терять инициативу. Надо было как-то разрядить ситуацию.

– Ладно, Жор, я просто подшутил. Давай вернёмся к условиям.

– Вот это правильно. – Жора вновь расслабился и принял спокойный тон. – Ты добываешь Сферу. После этого привозим её в Москву, подписываем контракт, работаем.

– Так не пойдёт. Утром деньги, вечером стулья. Где гарантии, что вы меня не кинете?

Жора рассмеялся, но в его смехе была нотка предупреждения:

– Ты немного не в том положении, чтобы торговаться, Стас.

– Ты тоже не в том, чтобы терять время, если я откажусь.

Мы пристально смотрели друг на друга. Это была настоящая битва взглядов, от которой будто даже наэлектризовался воздух вокруг.

– Окей! – первым сдался он. – Мы подпишем контракт с тобой завтра с утра. Идёт?

– Идёт. Ты не думай, что я тебе не доверяю. Но такие дела так не делаются, сам понимаешь?

– Понимаю. И это правильный подход! – и вдруг его поведение тут же вернулось к поведению «старого друга». – Ну что, рад был нашей встрече! – он встал и крепко пожал мне руку. Затем приобнял Яну. – Яньчик, давайте вечером подъезжайте в «Гештальт», думаю, вам будет интересно.

– Чего это ты решил по клубам пошататься? Я думала, ты больше по всяким рейвам на природе.

– Нужно иногда пробовать что-то новое. К тому же, мой его держит наш общий знакомый, позвал нормально отметить мой День Рождения.

– Матвеев, что ли?

– Ага.

– Не знала, что это его клуб. Обязательно придём тогда.

– Отлично! Тогда до вечера, – он взял свой посох и оперативно двинулся к выходу.

Он взял свой посох и двинулся к выходу, оставив нас вдвоём в наполненном напряжением ресторане. Я дождался, пока Жора уйдёт, и, заметив, как Яна возвращается к своему молочному коктейлю, обратился к ней, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– И всё-таки я хочу это обсудить.

– Что обсудить? – она спокойно отпила из бокала, не глядя на меня, но я чувствовал, что она напряглась.

– То, что Жора не захотел обсуждать. Вы вчера дуэтом убеждали меня, что играете честно и красиво. А теперь предлагаете не просто промышленный шпионаж, а реальное преступление государственного уровня. Это вообще чистая игра?

Яна медленно поставила бокал на стол и наклонила голову чуть вбок, как будто размышляла, стоит ли отвечать. Затем она небрежно пожала плечами, словно это ничего не значило:

– Слушай, солнц… Я готова помочь тебе даже безвозмездно. И я искренне не хочу, чтобы ты так рисковал. Хоть ты и испортил мне личный проект и хорошо так подставил, я не думала, что Жора выдвинет такие условия. Но, по сути, он прав.

– В чём?

– В том, что выбора у тебя нет. Помнишь, год назад… рассвет на террасе номера? – она вдруг посмотрела мне прямо в глаза.

– Эм… – я замялся.

Честно говоря, я никогда не запоминал такие моменты. Для меня это всегда был просто фон, романтическая мишура, которой Яна почему-то придавала слишком много значения.

Её глаза вдруг потухли, и она отмахнулась, будто махнула рукой на попытку достучаться до меня:

– Понятно… Как всегда, тебе всё равно на мои слова. Я тогда сказала тебе, что лучше остановиться. Ты не послушал. Ты всегда делаешь по-своему, до последнего. Вот теперь сам и наступил в говно, которое оставил. Если бы ты не увёл инвесторов, всё было бы иначе.

Меня кольнуло, как будто в лицо бросили холодную воду.

– Иначе? Это как? Меня бы не подставили? Камеру, значит, всё-таки ты поставила?

Яна вздёрнула бровь, и на её лице мелькнуло что-то вроде разочарования.

– Нет, милый. Иначе – это значит, что мы бы приняли тебя в команду прямо сейчас, без всяких условий. Точнее, Жора бы согласовал с Вдовиным и принял. Я делаю всё, что могу, но мало что решаю. А кто организовал подставу, я не знаю. Но, думаю, этого можно было бы избежать, если бы ты занимался сексом только со мной.

Она ревнует? Реально ревнует? До сих пор считал нас просто друзьями с привилегиями, но её тон выдавал нечто большее.

– Погоди, детка, ты что, ревнуешь? – уточнил я, пытаясь сгладить неловкость.

– Если ревную, то что? Ты перестанешь спать со всеми подряд?

– Ой да камон! – я резко откинулся на спинку стула. – Мы же всё это просто потрахаться. Что, мы чем-то обязаны друг другу?

Её взгляд стал ледяным.

– «Просто потрахаться», да? – голос был тихим, но срывался на колкость.

Бля, что за херню я сейчас сморозил? Нельзя такое говорить девушке. Особенно если эта девушка для тебя реально важна.

– Слушай, я… – запнулся, лихорадочно подбирая слова. – Хотел сказать, что ты мне подруга. Я просто не думал, что у нас может быть что-то большее.

Яна смотрела на меня так, как будто я только что вырыл себе могилу. Постарался оперативно всё исправить:

– Но теперь, когда я собираюсь переехать в Москву… Может, мы могли бы попробовать иначе? Встречаться. Жить вместе.

Попытка спасти ситуацию явно провалилась. В её глазах читалась смесь обиды и презрения.

– Короче, Котов, – она откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди. – Давай ты такие красивые сказки будешь рассказывать своим молоденьким девочкам, не мне.

– Эй! – меня это задело сильнее, чем я ожидал. – То есть ты реально считаешь, что я не могу измениться?

– Можешь, – она встала, взяв со спинки стула свой пиджак. – Но не сейчас и не со мной. Мы же с тобой «просто для потрахаться», верно?

Её слова били как пощёчина. Я сидел, не в силах выдавить ни слова. Она накинула пиджак, глядя куда-то поверх моей головы.

– Всё, у меня ещё пара встреч. Тачку я забираю. До квартиры доберёшься сам.

– Оставь хоть ключи…

Она достала из сумочки блокнот, быстро записала что-то на листке и протянула мне. На нём был восьмизначный код.

– Ключ у меня один. Вот тебе код от замка. Баб не води, вечеринки не устраивай. Приеду часов в семь.

– А с бабами не обещаю, – попытался я пошутить, хоть голос предательски дрогнул.

Она фыркнула:

– Ох, Кот… Видишь, ты реально неисправим.

В её голосе слышалось разочарование, но, возможно, и что-то ещё, слишком слабое, чтобы ухватить. Она развернулась и направилась к выходу.

Я долго смотрел ей вслед, чувствуя, как на сердце разливается тяжёлое, неприятное ощущение. Может, это сожаление? Или понимание, что я только что потерял что-то важное?

Позвал официанта. Раз уж тачку мне водить не придётся, можно взять что-нибудь покрепче. Мне определённо нужно было время, чтобы всё обдумать.