АКТ I

Мутанты

От автора:

В связи с постоянным ужесточением законодательства, вынесу небольшое предупреждение:

Настоящее произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события и описанные обстоятельства вымышлены, любые совпадения с реальными людьми и ситуациями случайны.

В тексте могут присутствовать:

– сцены курения, употребления алкоголя и нецензурная лексика;

– упоминания веществ, обладающих свойствами, схожими с свойствами наркотических, но не являющихся ими (в контексте вымышленной постапокалиптической вселенной подобные вещества исключительно элементы условной природной фармакологии);

– эротические сцены.

Автор категорически осуждает курение, употребление алкоголя, наркотических средств и иных психоактивных веществ, поскольку они наносят вред здоровью. Напоминаю: употребление и пропаганда наркотических средств запрещены законодательством Российской Федерации.

Книга предназначена исключительно для совершеннолетних читателей (18+).

Глава 1 – Сэм

Вселенная 0000-А

– Раз, два, три, прием! – проговорил я в подключенную к радиомачте рацию.

– Порядок, Сэм, связь есть! – ответили мне из динамика. – Что там было-то?

– Планктоны, грохнул пару особей. Все тут перевернули.

– Ох, черт, они же не должны офисные этажи покидать.

– Новенькие, видать, недавно устроились. Этажом ошиблись.

– Больше угрозы нет?

– Порядок, установил шугачи, думаю, вряд ли еще раз сюда полезут.

– Понял тебя. Спасибо!

Я достал из разгрузки заранее заготовленную аудиокассету и решил, что это отличный повод немного поднять себе настроение и почувствовать себя ди-джеем. Я знал, что в радиомачте есть приемник для кассет, и все мечтал проверить, работает ли он.

– А сейчас специально для вас небольшая музыкальная пауза!

– Звучит неплохо, – ответил Сократ, – только не увлекайся!

– Да я ж так, чтоб уборку веселее делать.

Я вставил музыку, закрыл крышку и нажал на «плей».

Эфир и окружающее пространство тут же заполнил ритм «Edwin Starr – War»

War, huh, yeah

What is it good for?

Absolutely nothing, uhh

War, huh, yeah

What is it good for?

Absolutely nothing

Say it again, y'all

War, huh (good God)

What is it good for?

Absolutely nothing, listen to me, oh…

Тут же стало немного веселее. Одна из моих любимых композиций.

Я вышел из мачты на крышу высотки. Тут действительно нужно было немного прибраться, чтобы трупы офисных мутантов не привлекли внимания мутантов летающих. А то черные вороны, твари размером с истребитель, непременно тут все переломают.

Я схватил одного из голлумов за ноги и потащил к краю крыши.

– И какого хрена ты такой тяжелый? – произнес я, кряхтя. – Рост метр с кепкой, а весишь килограммов семьдесят! И вы ведь еще как-то по потолку умудряетесь ползать!

До этого мне ни разу не приходилось таскать планктонов. Да и нечасто я с ними сталкивался, потому что обитали они в основном в офисных зданиях, в которых особо нечем поживиться. Их потому так и назвали – в честь работников «опенспейсов» и кулеров. В жилых домах и квартирах встретить этих тварей было почти нереально.

Дотащил до края крыши первое тело, потом второе. Сделал глубокий вдох, столкнул оба трупа вниз. Они пролетели шестнадцать этажей и с глухим шлепком приземлились на крышу торгового центра «Пирамида». Где-то там обитает Сфинкс. Надеюсь, ему хватит этого ужина.

Моя работа на сегодня закончена. Я встал, облокотившись на бетонный парапет, и окинул взглядом Мертвый город. Еще минуту отдохну, и пора возвращаться. Главное, не задерживаться слишком долго, чтобы этот самый Сфинкс не решил, что я – часть трапезы.

На юге виднелся старый мост. Он тянулся до станции, среди ржавых остовов брошенных машин. Единственный путь в ЭлектроСоюз из другой части метротрама, если не делать огромный крюк. Но мост уже давно держится на честном слове. Что будет, если он рухнет в реку? Даже думать об этом не хочется.

Когда-то в нашем метро ходили не поезда, а трамваи. Старые чешские машины. Помню, как это удивляло туристов. Входишь в подземку, а из туннеля со звонким сигналом выезжает нечто, будто из прошлого века. Один из таких трамваев до сих пор висит на обломках разрушенного метромоста. Половина вагона в воздухе, половина застряла среди арматуры.

Дальше взгляд упал на еще один торговый центр. В мирное время его называли «Ворошиловский». Именно тут зародился Торговый город – целое содружество торговцев, живущее по своим правилам. Здесь можно найти все, что угодно, если у тебя есть, чем платить. Батарейки, провизия, артефакты – местная валюта разнообразна. Но с репутацией у них всегда было не все гладко… С одной стороны, Торговый – это чистота, роскошь и досуг. С другой – разврат, криминал и полное отсутствие правил. Говорят, там можно продать даже душу, если найдется покупатель… И это напрямую влияет и на их отношения с остальными выжившими. Потому что единственное, что интересует торговцев, – собственная выгода.

Я прогнал эти мысли и посмотрел на Волгу. Она и сейчас выглядела величественно, хотя когда-то забрала тысячи жизней. Тогда ее воды смыли целые кварталы. Люди сначала называли это ядерной катастрофой, но потом все упростили до одного слова…

Катастрофа.

Вдали, за изгибом реки, начинались болота. Когда-то это были районы Кировский и Красноармейский. Теперь они исчезли в густом тумане. Я достал арбалет и взглянул туда через прицел. Все как всегда: серый дымок над водой, никаких признаков жизни.

Песня закончилась.

Смеркалось. Все, довольно урбанистики.

Вернувшись в будку радиомачты, я вытащил кассету и переключил радиоприемник на военную частоту. Уже собирался закрыть засов, как заметил столб дыма на севере, в той стороне, где находятся базы Альянса. Что-то там произошло.

– Очень интересно. Может, это какой-то сигнал?

От вояк уже полгода не было никаких вестей. Дрезины не приезжают, радиосвязь пропала. Мы, конечно, регулярно держим включенной их частоту, (именно поэтому я и полез чинить радиомачту) но в целом не особо спешили ехать проверять, что там у них. Нам своих забот хватает. И если у самой могущественной организации случилось что-то серьезное, вряд ли им поможем мы, жители метро, которых в десятки раз меньше, чем калашей в оружейках Альянса.

Открыл будку и снова включил приемник. Нет, в эфире тишина, никаких объявлений.

– Может быть, горит не там? – поразмышлял вслух я. – А что тогда горит? За пределами северного блокпоста ЭлектроСоюза у «Европы» других людей нет и поджигать что-либо некому.

Переключился на внутреннюю частоту и вставил рацию:

– Сократ, прием.

– Да, Сэм, – отозвался начальник «Площади Ленина».

– Сегодня был какой-то сигнал от военных?

– С барахлящей мачтой-то? Если и был, я точно не слышал.

А, ну да, об этом я не подумал.

– А что такое? – забеспокоился Сократ.

– Да так… шум какой-то услышал с той стороны, – решил соврать я. – Ладно, я спускаюсь.

– Вернешься, заглядывай за оплатой.

– Да нет, не нужно, я так, от чистого сердца. Конец связи.

Перевел приемник в штатный режим, забрал рацию и закрыл будку. Что ж, даже если там что-то и произошло, вряд ли мы когда-нибудь узнаем, что именно. А если и узнаем, то значительно позже.

Перед тем как спуститься по тросу, глянул вниз.

– Зараза! – выругался я, заметив, что Сфинкс уже вылез на крышу «Пирамиды».

С этой тварью размером с самосвал лучше не связываться. Она умеет восстанавливать любые органы и имеет четыре сердца, а бронированную шкуру не пробить никаким ручным калибром. Один парень как-то пытался, даже целую команду таких же умников набрал. Все считали себя крутыми бойцами, способными очистить территорию вокруг «Пионерской». Правда, в итоге из того рейда, разумеется, никто не вернулся. А ошметки снаряжения команды и переломанные стволы потом год находили по всей округе.

– Ох, Олег… какой же ты был самоуверенный, – пробормотал я и перекинул трос на другую сторону здания, чтобы не пересечься с мутантом внизу. Если я буду осторожен, он меня не заметит.

Кстати, Сфинксом это существо назвали не только потому, что он обитал в «Пирамиде», а еще потому, что он был весьма похож на своего собрата из древнеегипетской мифологии. Огромная перекачанная тварь, чем-то отдаленно напоминающая не то пантеру, не то медведя, с огромными крыльями вдоль всего корпуса. Правда, никто ни разу не видел, чтобы Сфинкс использовал эти крылья по назначению, и даже ходили споры, умеет ли он вообще летать, или это все странный рудимент радиоактивной эволюции.

Подошвы ботинок коснулись асфальта. До конца ходки оставалось немного: пробежать всего пару десятков метров и попасть через лаз на станцию «Пионерская», где уже за блокпостом можно сесть на транспортную дрезину и благополучно докатить до родной «Площади Ленина». Спасибо Сократу, что организовал мне транспорт. Иначе пришлось бы пешком идти до «Комсомольской» и ждать, пока запустят транзитные дрезины в семь утра.

Хотя, конечно, в подобных мелких поручениях путь туда и обратно, даже на дрезине, занимает больше времени, чем само дело. Именно поэтому я давно перестал брать такие задачи от частных заказчиков и делал их только во благо родной станции.

Тем временем я уже пролезал в узкий лаз у воды, ведущий на «Пионерскую». Станция представляла собой строение полуоткрытого типа. Половина ее находилась под землей, а половина выходила на метромост. Но со временем большая часть наземной конструкции сползла в воду, поэтому уцелевшая подземная часть являлась пограничным постом ЭлектроСоюза и главным кордоном для всех путников, которые следовали до «Комсомольской». Из-за проникающей радиации жить здесь нельзя, поэтому тут ставили лишь сменный патруль, который следил за входом.

Как только я поднялся в полный рост и снял противогаз, в лицо ударил свет прожектора, но сразу вырубился.

– На хрена было так делать, Хова? – спросил я дежурного. – Ты же в курсе, что я вернусь через полчаса?

– Ох, прос-с-сти, С-с-сэм, – ответил он своим шепелявым голосом. – Перебс-сдел.

– А почему ты один, где Димон?

– Да высвали на промежуточную зас-с-с-ставу между с-с-станциями.

Это вызвало у меня удивление. Промежуточную заставу между «Комсомольской» и «Площадью Ленина» мы не использовали последние пятнадцать лет, со времен «простудной чумы».

– На промежуточную заставу? Зачем?

– Да говорят, там каких-то идиотов саметили прямо на путях.

– Ай, – я отмахнулся, – подростки, наверное, опять полезли в сталкеров играть.

– Не снаю. Командир досора с-скасал, что на детей похожи не были. Может, кто ис турис-с-стов с Торгового сапутался и решил пешком пойти…

– Такое тоже бывало. Наши все в курсе транспортных дрезин. Кстати, о них, – я вспомнил о транспорте, который должен был вернуть меня домой. – Димон, случайно, не с Егорычем укатил там?

– Да, но вроде он уже насад вернулся. Ждет тебя.

– Тогда не буду их задерживать. Пойду. А ты не нервничай, – я хлопнул его по плечу. – Там наверху спокойно, бояться нечего.

– Понял тебя! Покеда, С-сэм!

Я попрощался, а сам продолжил думать о незнакомцах в туннелях. Не связано ли это со столбом дыма на севере? Может быть, это военные? Хотя откуда им взяться посреди туннеля-то, не пройдя хотя бы через один блокпост? Да даже если бы смогли пройти незаметно, непременно засветились бы на самой станции – это же военные. Они по-другому не умеют.

– О, Сэм, здаров! – поприветствовал меня машинист. – Долго ты, я уже успел до «Комсы» смотаться.

– Да, я в курсе, Хова рассказал. Нормально все там?

– Да вроде норм, без конфликтов. Но пока все-таки поставили туда ребят, на всякий случай. А у тебя как там?

– Ничего необычного, – ответил я, залезая в кузов мотодрезины. – Просто планктоны похулиганили.

Егорыч врубил передачу, и дрезина тронулась с места:

– Давно ты, кстати, что-то на поверхность не выходишь. Завязал?

– Пока нет. Решил брать только крупные и интересные заказы, а не всякую ерунду для ностальгирующих фанатиков.

– Ну да, можешь себе позволить. Как говорится, сначала ты работаешь на зачетку, потом зачетка работает на тебя!

– Вроде того.

– А вообще правильно. И знаешь, прости, если лишнего скажу, но мне кажется, тебе пора отдохнуть. И, может, семьей заняться. Все работаешь, работаешь, а время-то идет, знаешь. Тебе сколько уже, лет сорок?

Я уже потерял счет годам, поэтому ответил не сразу, пришлось немного посчитать:

– Да, где-то около того должно быть.

– Ну вот и мне сорок два. И у меня вон уже две внучки-красавицы. А ты все продолжаешь на поверхности облучаться.

– Ладно, Егорыч, я обязательно подумаю над этим, – ответил я тоном, отрезающим дальнейшее обсуждение этой темы.

Машинист был нормальным мужиком, но я не очень любил пустую болтовню с не самыми близкими людьми, особенно если дело касалось моей личной жизни. Потому что мне было нормально и так. Несколько случайных связей раз в пару месяцев спокойно перекрывали все мои потребности в «семейном уюте». Представить себя любящим семьянином, тем более, когда знаешь, что происходит на поверхности, я не мог. Ведь в любую минуту можно потерять все, а еще раз испытывать это чувство я не хотел.

Без остановки пролетели «Комсомольскую» и начали замедление только в туннеле, приближаясь к межстанционной заставе. Я приподнялся с кресла, чтобы осмотреться, вдруг замечу что-то необычное. Но кроме двух дежурных, которые сами не понимали, что они тут делают, никого лишнего не обнаружил.

Егорыч махнул парням рукой и издал короткий гудок. Те помахали в ответ и лениво уселись на ящики у стены.