Глава 2

За несколько минут до описываемых событий

Я уже слышал, как за спиной в кустах ломятся мои преследователи. Слышал хруст веток и, казалось, даже их тяжёлое дыхание сквозь собственный гул в висках. Оставалось совсем немного – и они догонят. Нужно было срочно что-то менять, иначе в этой охоте я стану добычей.

Я свернул с тропы, где трава по колено. Несколько раз прошёл туда-сюда по одному и тому же месту, утаптывая и обозначая след. Сентябрьская трава послушно ложилась под подошвами, не топорщась, будто сама мне помогала.

Впереди, на краю небольшой полянки, я заметил раскидистую берёзу. Ствол толстый, с длинными низкими суками – как раз то, что нужно. Довёл свой «след» прямо к ней, чтобы выглядело так, будто я пошёл дальше по прямой, а сам, ухватившись за сучья, начал карабкаться вверх.

Каждое движение отзывалось в колене тупой, вязкой болью. Нога ныла, сустав будто налился свинцом. Кровь уже не сочилась, и это хорошо. Приходилось перебирать руками медленно, прижимаясь к шершавой коре, чтобы не оступиться и не рухнуть вниз. На ладонях уже чувствовались занозы и ссадины, но останавливаться было нельзя.

Ветки дрожали подо мной, когда я, наконец, устроился выше, в густой кроне. Здесь, среди листьев, можно было затаиться и выждать…

Долго сидеть не пришлось – кусты впереди зашевелились, и из просвета между стволами показался один из тех, кто меня гнал. Белобрысый, в модном пиджаке, с пистолетом в руках.

– Где ты, сука?! – крикнул он, почти так же, как раньше, когда шёл по моему следу, уверенный, что загоняет меня в угол.

Он остановился, увидел мои примятые следы в траве и пошёл по ним, водя стволом пистолета из стороны в сторону. Лица я толком не видел – мешали ветки, но по тяжёлому, торопливому сопению было понятно: он уже мысленно празднует победу, считает, что загнал меня.

И вдруг он резко замер, когда дошел до того места, где след оборвался. Голова дёрнулась, глаза заметались. До него дошло, что что-то не так, что след – прямой, слишком уж явный. Но поздно.

Я снарядом сорвался вниз, спрыгнув с ветки, и приземлился прямо на него. Удар всей массой получился тяжёлый – я почувствовал, как под моим весом у него хрустнули рёбра. Прижал к земле, одновременно вцепившись в руку с пистолетом. Белобрысый захрипел, дёрнулся, но пистолет уже выскользнул у него из пальцев.

Я подхватил оружие и ударил рукоятью по затылку. Он обмяк, отключился, но дыхание было – жив, просто вырубился.

Я быстро стащил его на тропу, стянул пиджак, скинул с себя джинсовую рубашку и натянул её на него. Сверху – свою кепку, чтобы не было видно светлых волос. Похож, издалека можно принять за меня.

Пока возился, по привычке проверил пиджак – в боковом кармане телефон. Забрал. Пригодится: пробью звонки, узнаю, с кем связан и откуда взялся. Внутренний карман приятно удивил – кожаная обложка с золотым тиснением: МВД России. Ишь ты. Раскрыл. Оперуполномоченный, ГУВД Москвы.

– Вот это поворот… – пробормотал я, глядя на его фото в капитанских погонах: ксива выглядела вполне себе настоящей. – Ну что, оборотень, потом выясним, кто тебя сюда пригласил.

Вместо своей рубашки на себя я натянул его пиджак, сунул в карман его ксиву и телефон. Прислонил его бессознательное тело к дереву, приподнял, притянул его же брючным ремнём за подмышки, закрепив у ствола. Издалека должно казаться, что он стоит, пусть и в немного кургузой позе – прячется или кого-то ждёт.

Сам я отступил в чащу, сел на корточки. Проверил трофейный «Вальтер» – три патрона. Хватит. Теперь оставалось дождаться второго.

* * *

Я не знал, куда подевался второй. Главное, чтобы он не прошёл мимо приманки. Поэтому похрустел ветками – раз, другой, специально пошумел, чтобы подтянуть его сюда. Потом отошёл чуть вглубь чащи и затаился, стараясь даже дышать тише. Прислушался. Тишина.

Похрустел ещё раз. Тоже ничего. Уже подумал, что второй, который с автоматом, проскочил куда-то мимо, как вдруг – бах! – прогремел одиночный выстрел.

Ага! Ловушка сработала!

Из-за кустов я видел, как пуля выкрошила висок привязанного белобрысого. Теперь он точно сдох, падла.

Голова его резко завалилась набок, и даже мне стало не по себе. Мелькнуло странное чувство, будто он с простреленной головой повернулся и глянул на того, кто в него выстрелил. И сам бы так не придумал, а удачно вышло.

Я среагировал сразу. Запомнил направление звука. Выстрел был из глубины леса, дистанция средняя. Похоже, тот, кто стрелял, сам опешил – от такого выстрела жертва должна падать, а тут она осталась «стоять». Это давало мне несколько секунд.

Поднял пистолет, задержал дыхание, выровнял мушку.

Бах! – выстрел.

В кустах дёрнулась и осела тёмная фигура. Я точно попал, но куда – не разобрать. Через мгновение фигура рывком вскочила и метнулась в сторону, ломая ветки.

– Чёрт… – выдохнул я. – Бегучий, гад.

Надо идти за ним, но я не сразу набрал ход, сначала присмотрелся. Он бежал, придерживая левую руку и волоча автомат, значит, пуля зашла в плечо. И тогда я прицелился и выстрелил – бах! – угодил в ногу. Тот рухнул, стукнулся о корень, но автомат не выпустил.

Нужно было добить, пока не пришёл в себя и не дал очередь в ответ. Три, два – патрон оставался один. Дыхание сбито, сердце колотится, колено ноет. Враг лежал, поджимая ногу, ствол всё ещё в руках.

Я вдохнул и рванул вперёд, пытаясь сократить дистанцию. В этот момент автомат ожил – короткая очередь полоснула воздух, срезав ветки рядом. Я рухнул на землю, перекатился за куст. Высунулся, целясь.

Бах! – мой последний выстрел. Почти одновременно он дал ответку. Пули прошли мимо, но и я, похоже, не попал.

Все… Я пустой. Дальше стрелять нечем. Нужно уходить. Хрен с ним, против автомата с голыми руками не попрешь. Но я его неплохо подырявил. Если он останется там, истечёт кровью. А если нет – всё равно найду и дело закончу, но уже по-другому.

* * *

Я отошёл глубже в чащу, сделал широкий крюк, чтобы не попасть под автоматную очередь раненого. Тот мог быть уже на исходе сил, а мог и ждать, пока я подставлюсь. Неизвестно, сколько у него патронов, и не факт, что мои попадания сделали его совсем беспомощным. Да, надеюсь, что они серьёзные и он скоро сдохнет… Но надежда – это одно, а расчёт – другое. Как говорится, надейся на лучшее, а готовься к войне. Или там как-то иначе эта пословица звучит – неважно.

Вернулся к дороге. «Москвич» так и остался стоять, но стартер даже не отозвался. Жаль…

Рядом – зелёный внедорожник, тот самый, на котором они приехали. Двигатель работал, тихо тарахтел, тёплый выхлоп отдавал в лицо запахом бензина. Отлично. На нём будет куда безопаснее, чем на Кузьмичевской колымаге. Если меня и засекли, то точно не по лицу, а по этому 412-му бежевому «Москвичу» – редкость на современных дорогах, бросается в глаза сразу.

– Потерпи, дружок, – сказал я, проводя ладонью по крылу старого «Москвича». – Вытащу я тебя потом, отремонтирую…

Я сел в джип, включил передачу и вырулил в сторону города. Машина шла уверенно, проглатывая ухабы, но двигатель ревел чуть громче, чем хотелось бы.

В дороге набрал Руслана.

– Ну что там, докладывай, – сказал я, – как обстановка?

– Да пока всё тихо, – отозвался он.

По голосу я понял, что Грач где-то на улице.

– ОМОН ещё не подъехал?

– Нет, – ответил Руслан. – Я тут у следственного комитета стою, припарковался. Вижу вход, крыльцо, но особого движения нет.

– Ладно, я уже в пути, скоро приеду, можешь сниматься с поста. Из посёлка я ушёл.

– Всё нормально? Что-то движок у тебя ревёт сильно.

– Да это трофейный «танк», – усмехнулся я.

– Тебя всё-таки достали?

– Почти, – ответил я. – Один остался в лесу.

– В лесу?

– Ага. Загнали они меня туда. Одного я положил, двухсотый, правда, не своими руками добил, а второго зацепил.

– Так чего ты второго не добил?

– Патроны кончились. А он, сволочь, с автоматом залёг. Лезть туда с пистолетом – глупость.

– Понято. Может, вернёмся, добьём, а перед этим ещё и раскрутим, кто его послал?

– Думал об этом, но риск сейчас слишком большой. Если Бульдог собирается прочёсывать дачный массив, то после стрельбы там уже скоро будет куча спецназовцев. К тому же, все стволы я оставил – на даче зарыты.

– Один «ИЖ», который ты давал, остался.

– Ну, против автомата с одним пистолетом – сомнительное удовольствие. Нет, сейчас у меня другой план. Ты езжай домой, спасибо, что прикрывал.

– Ладно.

– И ещё… на пятом километре, у поворота, там в лесочке, «Москвич» мой стоит. Как будет возможность – вызови эвакуатор, забери его. Жалко машинку, всё-таки Кузьмичевская.

– Подожди… Кузьмич сам тебе разрешил на ней ездить?

Я бы даже рассмеялся, если б сейчас хватало на это сил.

– Не просто разрешил – продал.

– Как продал? Он же клялся, что никому её не продаст.

– За хорошую цену продал. Сейчас всё продаётся, Руслан.

– Ну-ну…

– Ладно, отбой. Жди меня дома. Как одно дельце проверну – подъеду.

* * *

Я подкатил к зданию Следственного комитета, уже издалека заметив, что к обочине притёрся невзрачный автобус со спецназом. Боковые окна – наглухо тонированные, за рулём – мужик в камуфляже.

Из здания показался Бульдог. Построения не было, никто из автобуса наружу не вышел. Следак сам забрался внутрь, и дверь за ними плотно закрылась. Ясно – пошёл проводить инструктаж.

Минут через пять он появился снова и теперь направился к служебной машине следственного комитета. Водителя в ней не оказалось, так что сел он за руль явно сам. Сплавил водилу, как я и думал.

Автобус тронулся первым, Бульдог чуть выждал и покатил следом. Я пристроился за ним.

Перед следующим светофором мы втроём выстроились в линию: впереди автобус, за ним Бульдог, ну а я – между ними. Я сделал вид, что замешкался, притормозил и остановился раньше, чем загорелся красный, отрезав машину Бульдога от автобуса.

Он тут же посигналил – думал, что перед ним просто какой-то тупой водятел. Я щёлкнул кнопокой аварийки, выскочил наружу и, пряча руку под пиджаком, в три прыжка оказался у его двери.

Рывком открыл, плюхнулся на переднее сиденье, показал пистолет. Он был пустой, но Сметанин этого знать не мог.

Он вытаращился на меня, как на привидение. Явно не ожидал такой прыти, не думал меня увидеть здесь. Я наклонился ближе, ткнул стволом в рёбра:

– Сворачивай в переулок. Без фокусов, или получаешь пулю.

Он что-то испуганно пробурчал про то, что он сотрудник СК России и что мне трындец за нападение при исполнении.

– Заткнись, – сказал я спокойно, уперев ствол ему в ребра сильнее.

Джип лесных охотников остался на светофоре, мигая аварийкой. Машины сигналили, объезжая его, а мы уже уходили в сторону.

– Слушай сюда, – сказал я, когда он остановил машину в узком переулке. – Как видишь, в дачном посёлке меня уже нет. Там, на пятом километре, у первого сворота в лес, есть картина поинтереснее. Меня пытались убрать. Опять. И ты гоняешься не за теми.

– Что за бред, Яровой? – прошипел он. – Ничего умнее придумать не смог? Убери ствол! На тебе и так уголовка, ты существенно ухудшаешь своё положение.

– Смотри, – я вытащил из внутреннего кармана удостоверение московского опера. – Этот приезжал по мою душу. Белобрысенький такой, в пиджачке. Сейчас он в лесу, и не то чтобы на пикнике – с простреленной башкой. Убил его не я, а его напарник. У того автомат, я его ранил. Он остался в лесу, раненый, но опасный. Дай команду своим, прочешите лес, возьмите живым. Допросишь – поймёшь, что я тут ни при чём, и что на меня ведется настоящая охота.

– Где ты взял эту ксиву? – голос его стал смелее, когда он понял, что убивать я его не собираюсь.

– Ты тупой? – я резко повернулся к нему. – Двое приехали, открыли по мне огонь. Этот – теперь мертвяк, второй – до сих пор прячется в кустах с автоматом. Вот ствол, – я показал ему трофейный «Вальтер». – Забрал у белобрысого. Вот телефон. Заблокирован, мне не вскрыть. Пусть твои пробьют все звонки и выяснят, кто их сюда прислал.

Он осмотрел то, что я ему показывал, будто мы с ним спокойно стояли в хранилище вещдоков.

– Я тебе не верю, – после этого ровно и серьёзно произнёс Сметанин.

– Мне плевать, веришь ты или нет, – сказал я ровно. – В лесу ты найдёшь доказательства. И оформите снятие меня с розыска.

– Больно шустрый, ты, Максим Сергеевич… Ты – убийца, я в этом уверен.

Я помахал пистолетом у него перед лицом:

– Разговор закончен. Я пошел. А ты – стоишь тут пять минут и только потом трогаешься. Иначе пуля догонит. Если я убийца, как ты считаешь, то одним больше, другим меньше – разницы нет.

Он помолчал, потом глухо сказал:

– Ладно. Проверю. Но если ты врёшь…

– А смысл мне врать? – усмехнулся я. – Работай, москвич. Сделай всё красиво. Ну или просто – сделай.

Я вышел, хлопнул дверью. Он вздрогнул и остался сидеть, вцепившись в руль, а я уже растворился в переулке. Джип я так и оставил на дороге.

* * *

Такси вызывать не стал – привычка старая, меньше светиться. Тормознул попутку, хотя и не без труда, доехал до нужного района, но не стал подъезжать прямо к подъезду Грача – вышел за квартал от его дома. Пешком, дворами, чтоб наверняка.

Поднялся, позвонил условным сигналом – три коротких, один длинный. Дверь распахнулась сразу, на пороге – Грач с бокалом вискаря в руке и немного косым взглядом.

– Зашибись ты меня встречаешь, – хмыкнул я. – Бухаешь? Что, праздник такой? Я тут, значит, чуть ли не на тот свет отправился, а мы вискарик потягиваем?

– Да ну, какой там? Макс, заходи, – он захлопнул за мной дверь. – Это от нервов, я ж переживаю, что там у тебя. Фух! Хвала Кругу, Солнцу и всем силам! Ты живой…

Он скользнул взглядом вниз:

– Что, колено разбито?

– Ерунда. Думал, что сломал, но, вроде, нет. Рассечение. Но болит, зараза.

– Сейчас обработаем, – он, пока я говорил, уже достал аптечку, бинт и бутылёк спирта. – Будет больно. Антисептик зверский, девяносто шесть градусов.

– Я боли не боюсь, но, может, что-то помягче найдётся? Хлоргексидин там…

– Да тьфу. Хлоргексидин в таких делах – ерунда, это тебе не прыщ помазать. Спирт – надёжно.

Пришлось терпеть. Жгло так, что зубы сами стиснулись, но Грач работал умело.

– Где ты так перевязывать научился? – спросил я, когда повязка уже была на месте.

– Не поверишь. Макс, когда-то хотел врачом стать, – признался он.

– Ты? Врачом? Не смеши.

– Ну а что… – вздохнул он. – Но ни о чем не сожалею. Теперь вот – предводитель Большого Круга. Тоже врач, только души, так сказать, лечу.

– Ну-ну… – покачал я головой. – Женщины-то где твои? – спросил я, оглядываясь по сторонам.

– Отправил шопиться, чтобы не мешали нам говорить. Денег дал и сплавил. Часа три минимум у нас есть.

В этот момент зазвонил телефон. Кобра.

– Макс, ну ты как? – в её голосе чувствовалось напряжение. – Мои источники сообщили, что от Следственного комитета только что отъехал автобус со спецназом.

– Я нормально, уже у друга, – ответил я. – Слушай, Оксан, ты говорила, что у тебя есть знакомый в оперативно-техническом подразделении. Мне надо узнать кое-что.

– Макс, блин, это же нелегально, без санкции пробить ничего не получится.

– Да ничего пробивать и прослушивать не надо. Просто уточнить информацию. Сможешь?

– Да, конечно, – коротко сказала она.

Я объяснил, что именно нужно узнать.

* * *

Леший сидел, прижавшись спиной к шершавому стволу, тяжело дыша, пытаясь справиться с болью и накатывающей слабостью. Левой рукой он почти не мог пошевелить – прострелена чуть выше локтя. Пальцы уже не слушались. Правой, кое-как, он нащупал шнурок от спортивных штанов, выдернул его и туго перетянул плечо выше раны. Наложить жгут на простреленную ногу было нечем. Но там рана не так кровоточила, и кровь даже начала сворачиваться. Автомат лежал рядом, но он подтянул еще ближе, это его единственный друг сейчас.

В голове гудело. Телефон остался в машине, и сейчас он бы, не колеблясь, вызвал хоть скорую, хоть ментов – лишь бы остаться в живых. Но лучше всего – дозвониться до Инженера. Тот бы нашёл решение. А ещё в голове вертелось: этот чёртов мент где-то рядом. Выжидает. Ждёт, когда он отключится, чтобы выйти из кустов и добить. С-сука!

– Не спать, – бормотал он себе под нос, – не спать, не спать… – повторы становились всё тише, а глаза всё тяжелее.

Счет времени потерялся. Сколько прошло? Час или два – или пять минут? Все слилось в тягостную нить времени. Как вдруг хруст веток справа заставил его оживиться. Он, собрав последние силы, поднял автомат, выставив его на звук. Прицелиться толком уже не мог, но был уверен – хватит сил дать очередь, как только увидит самодовольную рожу этого Ярового.

– Не стреляй, свои, – раздалось впереди.

Из зарослей показалась фигура. Красные круги плыли перед глазами, но голос он узнал мгновенно.

– Твою мать… Слава богу, это ты, – выдохнул он с облегчением.

Человек подошёл ближе, с усмешкой спросил:

– Это тебя как угораздило?

– Мент… – зло прохрипел Леший. – Он, сука, как заговорённый. Я… я всю жизнь положу, чтобы достать его. Медленно убью. Сначала прострелю одну ногу, потом другую… потом руки. Он пожалеет, что вообще родился… Ну, что ты стоишь? Помоги…

– Конечно, – кивнул собеседник и достал ярко-желтый платок. Смотрелся он несколько легкомысленно в его пальцах. Он вытер пот со лба, сунул его обратно в карман. Его рука, казалось чуть замешкалась.

И вдруг раздался сухой хлопок выстрела. Эхо прокатилось по лесу, спугнув стайку птичек с соседнего куста. От выстрела почти в упор голова Лешего дёрнулась, по лицу скатилась тонкая струйка крови из аккуратной дырочки во лбу.

– Ты уволен, – негромко сказал человек, глядя на тело, и опустил пистолет. Из ствола тонкой змейкой тянулся дым.