Часть первая.
Экскурс в историю Карачая и карачаевской лошади

Глава первая.
Первые упоминания о карачаевской лошади. У истоков коневодства Карачая

Карачаевский народ, живущий у подножия Эльбруса, с давних пор занимался животноводством, и особую известность получили выведенные им карачаевские породы лошадей и овец. О лошадях этой породы, ставшей известной не только в Карачае, но и далеко за его пределами, и пойдет речь в нашей книге. Условия выведения лошадей в Карачае методами народной селекции были достаточно суровы. Табунное содержание летом на пастбище в горах с сильно пересеченным рельефом при резких перепадах температуры и влажности, а зимой на равнине и в предгорьях с небольшой подкормкой сеном «способствовали выработке у этих лошадей приземистости, хорошей подвижности, особой стойкости к невзгодам существования». Передвижение в горной местности по каменистому грунту «требовало от них хорошей ориентировки, осторожности на горных тропах, способности легко преодолевать подъемы и спуски, исключительной прочности копыт. Все эти качества учитывали при отборе лошадей на племя»¹.

Происхождение карачаевской лошади не известно, вероятно, ее предком была местная аборигенная лошадь. Как покажут далее материалы книги, карачаевскую лошадь производили от монгольской, кабардинской, находили также в ней сходство с киргизской и казахской. Есть и другие гипотезы, например, осетинский исследователь А. Б. Багаев выводит происхождение этой породы от аланских лошадей средневековой Алании: «Территория Алании, на которой разводили в Средневековье превосходных верховых лошадей, после тимуровского погрома оказалась в руках разных этносов… Так, абазинские и адыгские коневоды путем скрещивания местной осетинской горной лошади с арабскими и другими скакунами получили новые породы. Другие народы (осетины, карачаевцы, балкарцы, ингуши) продолжали разводить эту породу, внося в нее лишь некоторые незначительные изменения»².

Историю разведения аборигенной карачаевской лошади невозможно проследить с самого начала, но достоверные научные упоминания о ней как о породе появились уже с конца XVIII столетия. В этнографическом труде Петра-Симона Палласа, немецкого ученого-энциклопедиста на российской службе, в 1793 году посетившего Северный Кавказ, есть такие строки: «Они выращивают небольшую, но выносливую и горячую породу лошадей, которые известны своими выдающимися качествами»³.

Исторические источники, повествующие о карачаевцах, как правило, не обходят стороной и карачаевское коневодство. По словам путешествовавшего по Кавказу и Грузии в 1807—1808 годах немецкого академика Генриха Юлиуса Клапрота, карачаевцы «очень трудолюбивы и занимаются главным образом земледелием… держат много овец, ослов, мулов („кадра“) и лошадей, которые невелики, но сильны, проворны и превосходны для езды по горам. Масло у них отличного качества, кроме того, из молока они изготовляют очень хороший сыр. Их обычная пища – кефир, вареная баранина или мясо, изжаренное на вертеле (шашлык), и пирожки, начиненные мелкорубленым мясом или чем-либо другим»⁴.

В военно-топографическом и статистическом обзоре Кавказской губернии и горских областей, составленном полковником А. М. Буцковским в 1812 году, он сообщает следующие сведения: «Карачаи… расположены у западной подошвы Елборуса в вершинах Кубани и впадающих в нее речках, малыми усадьбами рассеяно в бревенчатых строениях. Имеют свое дворянство и князей, из коих старший ими управляет, вроде старшины… Главный промысел их состоит в овцеводстве, отличной от прочих породы весьма длинной и мягкой шерсти, из коей выделывают сукна, кошмы и особенно славящиеся бурки. Рогатым скотом также не бедны, имея и конские табуны косяками. Лошади их особенной породы, мелки, но крепки, вроде вятских. В обитаемых ими горах находится свинцовая и железная руда, из коих выделывают пули и плавят железо, серной золы также много находится, кою и употребляют для делания пороха. В больших им принадлежащих лесах находится отличный строевой сосновый лес, который они охотно к Баталпашинскому карантину за умеренные цены доставлять берутся. Карачаевцы в состоянии своем достаточны, имея и торговые обороты с Имеретиею»⁵.

Трудно сказать, когда впервые появился термин «карачаевская порода лошадей», но уверенно можно сказать, что ему не менее 200 лет. Обратимся к вышедшему в 1823 году труду известного исследователя Кавказа С. М. Броневского, который пишет: «У них есть мелкая, но крепкая порода горских лошадей, известная под именем Карачаевских»⁶.

Здесь автор полагает целесообразным сделать небольшое отступление от темы, поскольку хронологически мы подошли к одной из главных вех в истории Карачая, а именно вступлению в состав Российской империи, что произошло осенью 1828 года. Северо-Западный Кавказ был в это время одним из театров военных действий Кавказской войны, и, используя выгоды своего расположения для противоборствующих сторон, карачаевцы неоднократно вмешивались в ход военных действий. В начале 1820-х годов эти действия главным образом заключались во взаимных набегах и «хищничествах» с захватом пленных, имущества и разорением населенных пунктов. Горцы из-за реки Кубани производили набеги на Кабарду и рядом расположенные российские укрепления, и населенные пункты Кавказской линии. Территории за Кубанью по русско-турецким договоренностям считались турецкими, поэтому, не преследуя цели их присоединить, российское командование также ограничивалось набегами. Карачаевцы поддерживали отношения с Закубаньем, и закубанские «партии» часто проходили землями карачаевцев, и те принимали участие в их набегах. Поскольку карачаевские земли не относились к турецким границам, то российским командованием осенью 1828 года в Карачай была организована военная экспедиция (Р. Д.).

В объемном труде есаула В. Г. Толстова по истории Хоперского полка ККВ подробно рассказывается о походе в Карачай, численности и составе царских войск. «В верховьях Кубани, почти у подножия Эльборуса, в местах малодоступных, обитал храбрый и отважный народ, который в начале XIX столетия считался даже нам подвластным; с течением времени влияние наше в Карачае ослабело, и зависимость горцев была забыта. Пользуясь неприступною местностью своей родины, карачаевцы не только сами производили дерзкие набеги в наши пределы, грабили и уводили в плен жителей, но, в июне 1828 года, они принимали участие в разгроме сел. Незлобного, а в их аулах долгое время имели пребывание партии абреков и прочих черкесов, враждебных России. Кроме того, карачаевцы еще в 1826 году, до прибытия Емануеля на Кавказ, присягнули Турции и дали туда аманатов в противность мирному договору между Россиею и Портою. Этот народ генерал Емануель и решил покорить силою оружия».

Экспедиция началась 17 октября, и 20-го числа царские войска подошли к перевалам Карачая, командовали ими командующий Кавказской линией генерал-лейтенант Г. А. Эммануэль, генерал-майор Турчанинов и полковник Луковкин. Под их началом находилось более 1650 солдат и офицеров при восьми орудиях и двух мортирах, не считая резервов с двумя орудиями в Усть-Джегутинском укреплении. Сражение, известное как Хасаукинское, началось 20 октября в 7 часов утра. В полдень войска с боем достигли реки Худес, к вечеру преодолели последний перевал, и в 7 часов вечера, с наступлением темноты сражение завершилось. Карачаевские ополченцы прекратили обстрел и, оставив последние позиции, отступили через леса и скалы⁷.

Царские войска на следующий день двинулись к карачаевским аулам, 21-го числа к генералу Эммануэлю вышли парламентеры, 22-го лагерь генерала посетил главный карачаевский старшина И. Крымшамхалов, «со всеми старшинами и подал прошение при сем прилагаемое именем всего народа». И 23 октября карачаевский народ «присягал на верность подданства государю императору» с представлением как от Ислама Крымшамхалова, так и от еще трех «первейших фамилий» аманатов⁸.

Аманатами в то время называли почетных заложников, которых по обычаю выдавали как гарантию взятых на себя обязательств; ими становились, как правило, представители знатных фамилий. В ситуации, где надо выбирать между принятием формальной присяги или продолжением войны, карачаевское руководство приняло дальновидное решение. В случае продолжения борьбы альтернативой было бегство всего народа за Кубань, скитание по горам и эмиграция в Турцию, с дальнейшей ассимиляцией (Р. Д.).

В своем «всеподданнейшем рапорте» от 16 ноября 1828 года граф И. Ф. Паскевич докладывал царю: «Ген. Эмануэль доносит, что для обеспечения спокойствия на линии он счел нужным предпринять экспедицию против карачаевцев – народа, живущего на снежных высотах Кавказа, в вершинах Кубани, который в надежде на неприступность земель своих безбоязненно давал убежище и помощь всем закубанским хищникам, через его земли проходившим для произведения набегов в пространстве между Кубанью и Тереком»⁹.

Гостивший в Карачае венгерский ученый и путешественник Жан Шарль де Бесс был высокого мнения о карачаевских лошадях: «Карачаевцы разводят лошадей прекрасной породы, – отмечает де Бесс, – среди них есть такие, которые в Европе стоили бы до двух тысяч франков (Г-н Клапрот утверждал со слов наемных переводчиков, что в этих краях лошади низкорослые; в действительности же лошади здесь обычно того роста, который пригоден для использования в легкой кавалерии. Кстати, они легки на ходу, и я не знаю другой породы лошадей, которая была бы более подходящей для езды