Глава 3

— Ты хотела бы сделать фото как искусство? — Ксавье подался вперёд, опираясь локтями на колени, и в его глазах заплясали черти. — Можно с одеждой. Или без. Comme tu veux. Как ты захочешь.

— Ну... я не знаю. — Я снова облизала губы, чувствуя, как горят щёки. — Я на самом деле стесняюсь. Я же тебя совсем не знаю.

— C'est normal. Это нормально! — Он рассмеялся, легко и заразительно, будто я сказала что-то забавное. — Но пойми, ma chérie, чтобы сделать хороший снимок, я должен сначала увидеть, как ты выглядишь. Вживую. Тогда я смогу сказать: «Ты красивая». Très belle. Потому что лицо у тебя... — Он на секунду замолчал, будто подбирая слово, и его взгляд скользнул по моим скулам, губам. — Лицо у тебя невероятное. Но этого мало. Нужно посмотреть, какое у тебя тело. Чтобы понять, как с тобой работать. Свет, ракурс, линии. Это моя работа. Je t'assure, я профессионал.

Пьер молчал, и его молчание давило на меня сильнее, чем любые слова. Я знала, зачем я здесь. Ради будущего. Ради Парижа. «Чем-то пожертвовать».

— Ну... наверное, — выдохнула я и поднялась. Стянула с себя полушубок и положила его на кровать. Подошла к краю, села, чтобы снять сапожки. Молния разошлась с тихим шелестом. Один сапог, второй. Я чувствовала спиной взгляд Ксавье — он не смотрел в камеру, он смотрел на меня.

— Ты прямо из Москвы? Или откуда-то рядом? — спросил он как бы между делом, не отрывая глаз.

— Из Москвы, — ответила я.

Пальцы нашли пуговицы платья. Я расстегнула их одну за другой, медленно, будто оттягивая момент. Ткань скользнула вниз, к ногам. Я переступила через неё, оставшись в чёрном белье.

Трусики были узкие, кружевные, заходили в ложбинку между ягодицами. Лифчик плотно обхватывал грудь, подчёркивая её форму. Я стояла в центре комнаты под перекрёстными взглядами двух мужчин.

Внутри всё сжалось от острого, почти болезненного осознания того, что я здесь делаю. Я поправила трусики — они задрались, — потом поправила лифчик, будто это могло меня спасти. Стояла, не зная, куда деть руки. Наконец, я прикрыла лобок рукой — глупо, по-детски, — и почувствовала, как краснею ещё сильнее.

— Ne sois pas timide. Не стесняйся, — мягко сказал Ксавье. Голос у него стал ниже, без смеха. — У тебя прекрасное тело. Magnifique.

Он поднялся со стула. Медленно. Подошёл ко мне, и я почувствовала запах его одеколона — что-то древесное, тёплое.

— Руку можно опустить? — попросил он почти шёпотом. — S'il te plaît. Я хочу увидеть.

Я посмотрела на него. В его глазах не было насмешки. Только странная, пугающая смесь восхищения и голода. Я медленно, очень медленно, опустила руку.

Он улыбнулся.

— C'est parfait. Идеально.

– Трусы тоже сними. Всё снимай, – вдруг говорит Кс