Глава 1. Внезапная атака роботов

В ночь на 15 марта 2354 года у посёлка стражников Фен-Ян выбросилась на берег стая дельфинов. Кто-то прошёлся и прострелил им макушки из лазерного пистолета, чтобы не мучились, и огромные туши лежали с открытыми ртами, полными острых зубов, и высунутыми побелевшими языками, смотрели открытыми глазами — одним в серое небо, затянутое тучами, другим в песок. Этот случай стал предвестником безумия, в которое погрузилась Земля и из которого её, горемычную, теперь не вытащит ни один буксировщик лун.

Хьюго Холт, стражник седьмого участка, здоровый детина тридцати лет, с мрачным и задумчивым видом сидел в кресле пилота в своём корабле и крутил кубик Рубика в руках, которые могли потягаться в размерах с медвежьими лапами. Пиликнула рация, и, нажав кнопку приёма, Хьюго услышал деловитый голос своего связного Труна Вака. Тот доложил, что с лунной базы пришло странное сообщение: был замечен объект размером с малую комету, летящий к Земле со стороны Марса на большой скорости. Он блеснул трижды и как будто бы растаял от дыхания пролетающего мимо красного дракона.

— Ты чёрт, и имя тебе чёрт, ублюдок облезлый, воняешь кошками — выругался Хьюго в рацию и отпустил кнопку.

— Принято, Красный Дракон! — послышался ответ и довольный сальный смешок.

Конечно, связной сказал про дракона не просто так: год назад в баре Хьюго перебрал и обильно выблевал красно-жёлтую жижу прямо на голую грудь стриптизёрши, которая сидела верхом у него на коленях и пыталась разбудить спящего питомца С тех пор Вак не упускал случая подковырнуть напарника. Чисто из зависти, как тому казалось. Ведь Хьюго — признанный красавец: рост под два метра, косая сажень в плечах, рельефное тело без единого грамма лишнего жира, густые волосы аккуратно подстрижены, взгляд вприщур сводит женщин с ума и укладывает в постель каждую вторую. Вак же плешивый жиртрест-коротышка с водянистыми светлыми глазками под белёсыми ресницами и с толстыми короткими пальцами-сардельками, и женщин он видит разве что в неприличных интерактивных фильмах. «А вот не жрал бы свои мармеладки, задница жирная, — глядишь, и поводов для зависти поубавилось бы», — подумал Хьюго и сунул рацию в поясной чехол.

Из-за этого странного объекта по всем участкам была объявлена тревога, уровень опасности — красный. Однако никто не торопился выпрыгивать из штанов: ложные срабатывания происходят раз в месяц, а жизнь должна продолжаться, день должен быть как день — и вчера был такой, и завтра будет такой же. Роботов и слоты памяти искусственного интеллекта, который ими управлял, уничтожили сто лет назад, а сбежавший экземпляр — это, скорее, страшилка для детей. Корабли обшарили все задворки Солнечной системы и ничего не нашли. Эксперименты с искусственным интеллектом запретили, перешли на ручные машины и обычные электронные приборы. Но и сложа руки не сидели — построили космическую защиту: мало ли, может, от рептилоидов пригодится.

Вечером 15 марта, как обычно, Хьюго шёл к кафе. Моросил нудный дождь, и свет от фонарей размазывался по мокрому асфальту блестящими жёлтыми кляксами. Они, словно живые, струились впереди Хьюго, бежали от него, плавно и непрерывно перетекали дальше и дальше и останавливались только под очередным фонарём, и тогда стражник бухал ботинками прямо по ним, разбрызгивая мелкие янтарные капли. Хотелось пить, и Хьюго хватал дождинки жарким ртом и глотал, как ненасытный.

Одноглазый бармен Чир Пок, маленький, толстый, с большими руками, стоял на цыпочках и надраивал стойку тряпкой, которую хорошо было бы поменять на свежую.

— Сегодня курица с рисом, — не поднимая глаз на вошедшего, дежурно проговорил Пок.

Кто ещё, кроме Хьюго, мог припереться в такое время, да ещё и в такую противную погоду? Прежде чем войти, стражник задержался в дверях и стряхнул капли с кожанки.

— Воды налей, жажда мучит, — бросил он, потом прошёл в дальний конец зала и сел за стол у окна.

— Рыбу не держим. Дельфинье мясо не предлагаю, — громко выкрикнул Пок и зашёлся лающим смехом.

— Слышал, слышал про дельфинов, — кивнул Хьюго и пробормотал себе под нос: — Когда ж ты уже сдохнешь, жиробасина, и на твоё место встанет твоя дочка-красавица в красном платьице, с губами алыми, ногами длинными

Хьюго поднял глаза и усмехнулся: старый хрыч стоял у стола и всё слышал.

— Иди ты к дьяволу, — сквозь зубы проговорил Пок и грохнул по столу тарелкой с дымящимся рисом, а следом столь же выразительно поставил большой стакан с водой.

Стражник схватил стакан и жадно выпил почти до дна. Затем вытащил из приборной подставки вилку, внимательно осмотрел её на предмет загрязнений, поддел кусок жирной курятины и положил в рот.

— Умеет твоя дочка готовить, — похвалил он. — Ты бы пригласил её сюда, пусть споёт песенку какую. Ей пара кредитов не помешает Только пусть губы накрасит блестящим красным. Чёрный не люблю.

— Тебя в аду заждались, грязный ублюдок Хьюго Холт. — Губы Пока задрожали.

Стражник быстро сунул в рот ещё несколько кусочков мяса, быстро прожевал и, не глотая, хрипло завыл во всё горло:

— Лоретта! Милая, приди! Спой мне песню о любви!

Из-за занавесок показалась высокая худенькая девушка, молодая, красивая, в жёлтом платье до пят с длинным разрезом спереди. Подхватив гитару, девушка неторопливо направилась к столику Хьюго, и, пока она шла, мелькая голыми белыми ногами средь жёлтого, стражник, не сводя с неё глаз, отложил вилку, поспешно дожевал курицу, залил в рот оставшуюся воду из стакана и пополоскал зубы, прежде чем проглотить её; затем отодвинул стул от стола, откинулся на спинку и забросил ногу на ногу. Красавица была уже в пяти шагах, и Хьюго беззастенчиво разглядывал её, переводя взгляд всё выше — от колен к месту, где сходился разрез на платье, потом к тонкой талии и небольшой, но чертовски соблазнительной груди. Наконец его взгляд остановился на губах, ярко-вишнёвых и маслено блестящих. Глаза Хьюго так же маслено заблестели, и он расплылся в улыбке наслаждения.

Лоретта подошла вплотную к столику. Развернув стул, она поставила на него ногу в красной босоножке. Разрез сместился, и одна пола платья соскользнула по внешней стороне бедра, полностью оголив ногу. Взгляд Хьюго, жадно впитывающий каждое движение, выхватил кружевной край светлых трусиков, но вторая пола тут же целомудренно прикрыла их. Во рту у стражника скопилась слюна.

Устроив гитару на бедре, девушка тронула струны, и первый аккорд задрожал в воздухе. Вишнёвые губы разомкнулись, и глубокое контральто, удивительное для столь хрупкого тела, коснулось ушей Хьюго, проникло в душу и заставило трепетать каждую струнку в ней. Волшебство. Мёд и бархат. Лоретта пела так проникновенно, что сама не сдержалась, и слёзы выступили на её глазах.

— Я состарюсь в тридцать лет,

Буду ль я нужна тебе?

Всё проходит, мой хороший,

Мы расстались в жизни прошлой.

Когда песня закончилась, девушка грациозно сняла ногу со стула, помахала тонкой белой рукой и поплыла, виляя бёдрами, к занавескам. Хьюго проводил её взглядом.

— Выпишу тебе пару кредитов, милая, за моё здоровье! Отец твой, чурбан, пусть на себя пеняет, если не передаст

Удовлетворённый выступлением, Хьюго придвинул стул и снова взял вилку, подцепил немного риса и курятины и, когда подносил ко рту, ощутил дрожь, какая бывает, когда на космодром садится грузовой корабль. Пустой стакан тревожно зазвенел на столе.

Рация на поясе пиликнула и зашипела, и из динамика донёсся взволнованный голос связного Труна Вака:

— Проклятье. Они прилетели Входят в атмосферу с нашей стороны Это вторжение! Повторяю: это вторжение! Хьюго, Хьюго! Это вторжение! Они вернулись Чёртовы роботы

Стражник снял рацию с пояса, нажал на кнопку и проговорил:

— Вторжение. Подтверждаю. Код красный. Началось!

И отпустил кнопку. Рация умолкла. Хьюго поднял глаза и увидел у своего столика круглого маленького одноглазого Чира Пока, явно обеспокоенного.

— Хватай дочь и дуй в убежище. Живо! — рявкнул Хьюго.

Бармена второй раз просить не пришлось. Он тут же подхватился и метнулся в сторону занавесок, зацепился за столик и упал, опрокинув вазу с водой, кинулся было протирать грязной тряпкой, но, очнувшись, выругался, вскочил, побежал дальше, снова упал, разбил лицо и, зарычав, как дикое животное, чуть ли не на четвереньках ворвался в занавески, содрал их и, путаясь в материи, скрылся в чернеющем проёме.

— Ну, эти жопошники сами напросились! — буркнул Хьюго, поднёс тарелку к лицу, смёл остатки риса вилкой в рот, вскочил и, жуя на ходу, выбежал на улицу. В небе уже вовсю гудели, разрезая воздух, корабли противника.

Хьюго осмотрелся и рванул с места — до корабля было пять минут быстрого бега.

Вдалеке послышались залпы. Сначала один, за ним сразу другой, третий, и небо на юге, в стороне порта, озарилось малиновым. А дождь, ещё полчаса назад сонно моросивший, теперь будто сошёл с ума, и хлёсткие струи стегали по лицу, вонзались в асфальт, в крыши низеньких домов, вколачивали действительность в полную безнадёгу. В боевой корабль запыхавшийся Хьюго запрыгивал по уши в воде.