– Я был архитектором-реставратором, – начал он монотонно, глядя в пустоту. – Мне доверили восстановление старой усадьбы под Петербургом. Деревянные перекрытия, уникальная резьба… Я знал, что они сгнили. Надо было ставить подпорки, менять балки. Но владелец торопил, хотел устроить там свадьбу дочери. А я… я был молод, амбициозен, взял еще три объекта. Плюнул на предписания. Решил, что выдержит. Во время банкета… рухнула галерея. Погибла девушка. Служанка. Ей было семнадцать. Меня оправдали – официально виноват был подрядчик по дереву. Но я-то знал. Я знал.

Наступила тяжелая тишина.

– А ты, Марк? – тихо спросил Артем.

Марк обернулся. В его глазах была не боль, а холодная, черная ярость.

– Я строил отель в Сочи. На моем пути стоял старик, владелец крохотной чайной с видом на море. Он отказывался продавать клочок земли, который был мне нужен для подъездной дороги. Его дочь, юристка, все портила бумагами. Однажды ночью чайная… сгорела. Случайно. Пожарные нашли следы бензина. Но доказательств ни на кого не было. Старик после этого слег и умер. Дочь уехала. Я получил землю. И свой отель. – Он бросил камень в чашу с зеркалом. Вода плеснулась, но зеркало осталось лежать нетронутым. – И знаете что? Я ни о чем не жалею. Это война. Война за место под солнцем. А на войне бывают потери.

Артем смотрел на него с ужасом и пониманием. Они были разными. Павел – сломленный виной. Он сам, Артем, – циник, лишь на мгновение приоткрывший дверь в свою совесть. А Марк… Марк был монстром, вылепленным из алчности и самомнения. И остров, казалось, знал это.

Зеркало в чаше вдруг вспыхнуло серебристым светом. Из его глубины, искаженно, как в кривом зеркале, проступило лицо. Женское. Но не Лики, не Алисы, не Веры. Другое. Старше. С глазами полными нечеловеческой скорби и бесконечной мудрости. Губы не шевельнулись, но голос прозвучал у них в головах, тихий и неумолимый:

«Первый круг пройден. Вы увидели свои маски. Теперь увидите маски друг друга. Чтобы выжить здесь, вам нужна, правда, или смерть. Спускайтесь. На берегу вас ждет следующее испытание. И новый гость».

Свет погас. Зеркало стало просто куском стекла. Но приказ был ясен.

Глава 6

Новый гость оказался не мужчиной.

Когда они, израненные и подавленные, вернулись к берегу, у их импровизированного лагеря уже горел костер. У огня сидела женщина. Молодая, возможно, лет двадцати пяти. На ней была не деловая одежда, а прочные, но явно не островные штаны и флисовая кофта, порванная в нескольких местах. Ее лицо было бледным от шока, но в карих глазах горел огонек решимости. Рядом лежал рюкзак, из которого торчала антенна портативной рации.

Увидев их, она вскочила, в руке у нее засверкал мультитул (складной нож)

– Стойте! Кто вы? Где это, черт возьми, мы?

Они остановились, ошеломленные. Женщина. На острове.

– Мы… такие же потерпевшие, как и вы, – осторожно сказал Павел, поднимая руки в успокаивающем жесте. – Меня зовут Павел. Это Артем и Марк. А вас?

– Карина, – выдохнула она, опуская мультитул, но не выпуская его из рук. – Карина Волкова. Я… я была на исследовательском судне «Академик Петров». Мы изучали магнитные аномалии в этом районе Тихого океана. Нас накрыл шторм, странный, с зелеными молниями… Я упала за борт. Очнулась здесь. Это уже второй день.

Она была научным сотрудником, океанологом. Ее история звучала правдоподобно, а наличие рации (увы, мертвой) и знаний о выживании делало ее бесценным активом. Но в глазах Марка Артем увидел не радость, а подозрение и расчет. Еще один рот, который надо кормить. И еще один свидетель.

Карина быстро вошла в курс дел. Она слушала их истории о «Зеркалах» с научным скепсисом, но не отвергала. Она осмотрела зерно из их карманов, песок, воду из ручья.

– Этот остров… его не должно быть здесь, – сказала она вечером, изучая карту звездного неба, которую пыталась составить на песке. – По моим расчетам, мы где-то в точке, обозначенной на всех навигационных картах как «глубоководная впадина». Здесь не может быть суши. И растения… часть из них – эндемики, которых я никогда не видела. А часть похожа на виды из Юго-Восточной Азии и Амазонии одновременно. Это невозможно.

– На этом острове многое невозможно, – пробормотал Артем.

– И ваши «Зеркала»… Если это не массовый психоз, то мы имеем дело с технологией или явлением, далеко выходящим за рамки современной науки. Или… – она замолчала.

– Или? – подтолкнул Павел.

– Или за рамки науки как таковой.

Ночью Артем стоял на вахте. Он слышал, как за стеной джунглей что-то тяжело дышало. Взгляд его упал на Карину, которая спала, свернувшись калачиком у огня. Она была другой. Не соблазнительницей, не судьей. Она была случайной жертвой. Или ключом? Ее рация была мертва, но она сказала, что на судне был спутниковый маяк, который активируется при крушении. Если его сигнал поймают… надежда, слабая, как тлеющий уголек, затеплилась в его груди.

На следующее утро испытание нашло их само.

Они отправились к ручью за водой и наткнулись на поляну, которой не было накануне. Посреди нее стоял стол. На столе – три предмета: охотничий нож в кожаных ножнах, канистра с пресной водой и старая, потрепанная фотография.

Фотография была общая. На ней были запечатлены они все трое: Артем, Павел и Марк. Они стояли в каком-то баре, улыбались, обнимались, как старые друзья. Но этого не было. Они никогда не встречались до острова.

Голос в голове прозвучал снова, теперь знакомый:

«Второй круг. Маски сорваны. Теперь – выбор. Нож даст силу, но разделит. Вода даст жизнь, но ослабит дух. Фотография даст правду, но отнимет иллюзии. Выберите один предмет. Вместе. Решение должно быть единогласным. У вас есть до заката. Если к закату предмет не будет выбран, поляна станет вашей могилой».

И снова граница поляны начала источать тот же ядовитый туман, медленно, но неотвратимо сужая кольцо.

Глава 7

Споры были жаркими и безнадежными.

– Нож! – настаивал Марк. – Это оружие, инструмент, еда, защита! Мы сможем охотиться, строить, диктовать условия!

– Вода! – парировал Павел. – У нас проблемы с пресной водой, ручей может иссякнуть или отравиться. Вода – это жизнь в прямом смысле!

– Фотография, – тихо, но твердо сказала Карина. Все обернулись к ней. – Вы не видите? Это ключ. Почему вы на ней вместе? Кто свел вас троих здесь? Это не случайность. Правда – это то, что может разрушить ловушку.

Артем молчал. Его ум, отточенный на финансовых стратегиях, анализировал риски. Нож вел к конфликту. В Марке уже просыпался хищник, и с оружием в руках он станет хозяином острова. Вода – выживание, но пассивное. Они будут сидеть и ждать чуда, медленно сходя с ума. Фотография… это дикий карт. Неосязаемая информация против физических угроз.

– Мы не знаем, что за правда на этой фотографии, – сказал он наконец. – Она может быть убийственной.

– А жизнь здесь, в неведении, не убийственна? – Карина посмотрела на него прямо. – Вы все тут из-за своих тайн. Может, пора их раскрыть?

Марк засмеялся, грубо и коротко.

– Милая, ты здесь случайный пассажир. Не указывай. Нож. Это мое окончательное решение.

– А если мы не согласны? – в голосе Павла впервые зазвучали нотки вызова.

– Тогда, – Марк медленно оглядел их, – я возьму его сам. И вы останетесь здесь, в этом тумане.

Напряжение натянулось, как тетива. Туман подполз уже к краю стола. Воздух стал горьким.

Артем видел, как Карина сжимает свой мультитул. Видел отчаяние в глазах Павла. Видел непоколебимую, тупую уверенность Марка. И в этот момент он вспомнил взгляд Лики в ресторане. «Все идет по плану». Их раздор – часть плана. Их борьба за ресурсы – часть испытания.

– Стоп, – сказал он, и голос прозвучал с неожиданной для него самого властью. – Марк прав в одном. Решение должно быть быстрым. Но он не прав в другом. Если мы выберем нож, мы выбираем закон джунглей, где сильный поубивает слабых. И мы никогда не сбежим. Мы будем просто животными, которых заперли в клетке, чтобы посмотреть, как они сожрут друг друга. – Он посмотрел на Карину. – А она права в другом. Мы здесь не случайно. Нас свели. Значит, наша связь – тоже ключ. Я выбираю фотографию.

– Ты идиот! – зарычал Марк.

– А я – за фотографию, – тихо сказал Павел, отходя от канистры и становясь рядом с Артемом.

– Вы оба идиоты! – Марк был в ярости. Его взгляд метался между ними, ножом на столе и приближающимся туманом. Он был в шаге от того, чтобы броситься и схватить клинок.

Карина сделала шаг вперед.

– Марк, посмотри на себя. Ты хочешь быть тем, кем ты был на материке? Хищником? Здесь это не работает. Здесь правила пишет кто-то другой. Может, стоит попробовать сыграть по новым правилам?

Минута тянулась вечность. Туман уже лизал ножки стола. Дышать стало больно.

Марк выругался, плюнул и отступил.

– Черт с вами! Берите вашу дурацкую картинку! Увидим, как она вас накормит.

Артем протянул руку и взял фотографию. В тот же миг туман остановился, а затем начал быстро рассеиваться. На обратной стороне снимка, там, где должна быть чистая бумага, проступил текст. Красивый, каллиграфический почерк:

«Кафе «Библиофил», Ницца. 14 июня, два года назад. Вы не помните, потому что вам не дано было помнить. Вы сидели за соседними столиками. Вы все трое. И за вами наблюдали. Первый отбор».

И ниже, другим почерком, резким и угловатым:

«Следующее испытание – в сердце острова. Там, где растет Древо, корни которого – в ваших грехах, а ветви – в вашем спасении. Чтобы найти дорогу, сложите ваши вины. Искренне».

Марк выхватил фотографию из рук Артема, прочел и смял ее.

– Бред! Я не был в Ницце два года назад!

– А я был, – тихо сказал Павел. Все посмотрели на него. – Конференция по архитектуре… Я действительно заходил в какое-то кафе с книгами…

– И я, – ошеломленно произнес Артем. – Я был в Ницце на встрече с инвесторами. На один день. Заскочил выпить кофе…

Ледяной комок страха сдавил горло Артема. Их жизни были просчитаны и пересечены задолго до встречи с Ликой, Алисой, Верой. Это была не охота. Это была долгая, тщательная подготовка.

Они стояли в центре очистившейся поляны, держа в руках ключ, который был страшнее любого ножа. Правда начинала прорастать сквозь ложь, и почва под их ногами становилась все зыбче. А впереди, в непроходимой чаще, ждало Древо. И путь к нему лежал через исповедь, которой так боялся каждый, особенно Марк, чьи глаза теперь горели не яростью, а животным, неприкрытым страхом.

Конец второй части.

Часть пятая: Дорога из кошмаров

Глава 8

Смятую фотографию они все же разгладили и взяли с собой. Она была теперь не просто уликой, а картой. Текст на обороте после контакта с влажным песком проявил новые строки – схематичный рисунок: гора с двойной вершиной, река, огибающая ее, и в самом центре, в точке их схождения, стилизованное дерево.

Дорога, как и предупреждали, оказалась отражением их внутреннего состояния. Первым препятствием стало Болото Сомнений. Земля под ногами, казавшаяся твердой, внезапно проваливалась в зыбучий, вонючий ил. Каждый шаг требовал невероятных усилий. Но хуже было другое. Из тумана, стлавшегося над топью, доносились голоса.

Артем слышал плач своей дочери-подростка, Ани: «Папа, когда ты вернешься? Ты обещал приехать на мое выступление…» Он замирал, сердце сжималось от боли, которую он привык заглушать дорогими подарками. Павел слышал скрип старых балок и чей-то предсмертный крик. Он шел, зажмурившись, бормоча что-то под нос, словно молитву.

Марк же вел себя иначе. Он шел впереди, отыскивая тропинки, и на голоса из тумана – шепот старика-владельца чайной: «Прокляну… прокляну тебя и твой род…» – лишь отмахивался и кричал: «Отстань! Я бы сделал это снова!». Но его спина была напряжена, как струна.

Карина не слышала голосов. Она, научный ум, пыталась анализировать явление: «Возможно, это инфразвук, воздействующий на лимбическую систему, или газ, вызывающий галлюцинации…» Но ее голос дрожал. Она видела нечто свое – лицо капитана судна, ее наставника, с немым укором: «Зачем ты полезла на палубу? Это была моя вахта…»

Болото отняло у них день и последние силы. Ночью, уже на твердой земле у подножия горы, Марк не выдержал.

– Это все ерунда! – закричал он, тыча пальцем в фотографию. – Нас водят за нос! Сердце острова… Древо… Кто доказал, что это выход? Может, там просто ловушка похлеще! Я не пойду дальше играть в их больные психологические игры!

– А что предлагаешь? – устало спросил Артем.

– Предлагаю думать о выживании, а не об искуплении! – Марк вскочил. – Мы построим плот. Я видел стволы у ручья. Мы уплывем. Океан большой, нас могут заметить.

– Ты с ума сошел, – сказала Карина. – Без навигации, без запасов воды? Это самоубийство.

– Остаться здесь – тоже самоубийство! Просто растянутое!

Павел молчал, глядя в огонь. В его тишине было что-то обреченное.

– Я… я пойду к Древу, – тихо сказал он наконец. – Мне нужно знать. За что… именно за что мне это. Я должен посмотреть в лицо той девочке. Хотя бы в своем воображении.

Решение Артема созрело в тот момент. Он видел тлеющую искру в Павле – слабую, но это была искра человечности. И видел полную тьму в Марке.

– Я иду с Павлом, – заявил он.

– Вы оба трусы и лузеры, – презрительно бросил Марк. – Ладно. Вы идите на свою голгофу. А я буду строить плот. И когда вы будете умирать у своего волшебного дерева, я, возможно, уже буду пить виски на яхте спасателей.

Раскол оформился. На рассвете Марк, забрав нож (который они все же взяли со стола, решив, что это тоже часть «выбора»), ушел к ручью. Артем, Павел и Карина двинулись к горам.

Прощание было холодным. Но когда Марк уже скрылся в зарослях, Артем обернулся и увидел, как Карина быстро, пока никто не видит, засунула что-то маленькое и серебристое в расщелину корявого дерева у тропы.

– Что это было? – спросил он.

– Пуговица от моей куртки, – ответила она, не глядя на него. – На всякий случай. Если… если мы решим вернуться.

Она не договаривала «если он одумается». Но Артем понял. Она оставляла маячок для Марка. Вопреки всему. Он посмотрел на нее с новым уважением.

Глава 9

Гордыня оказалась не метафорой, а физической болью. Подъем был не просто тяжелым. Каждый шаг вверх отзывался в сознании воспоминанием о моментах их триумфов, которые теперь казались пустыми и постыдными.

Для Артема это были аплодисменты на инвестиционном форуме, момент, когда он впервые пересек отметку в сто миллионов долларов личного капитала, восхищенные взгляды женщин. Теперь эти картинки были окрашены лицом Николая, того самого рабочего. Его гордыня была построена на чьих-то костях.

Они молча карабкались, цепляясь за холодные камни. Воздух становился разреженным, кружилась голова. Карина, как самый выносливый, помогала Павлу, который слабел на глазах. Он почти не ел последние дни, его мучила бессонница.

– Я не дойду, – простонал он на одном из крутых участков, облизывая потрескавшиеся губы.

– Дойдешь, – сквозь зубы сказал Артем, тяну его за руку. – Ты должен посмотреть ей в глаза. Помни? Это твоя цель. Держись за нее.

Они достигли седловины между двумя вершинами на закате второго дня. Отсюда открывался вид на другую сторону острова. И то, что они увидели, заставило их сердца замереть.

В центре обширной долины, закованной в кольцо остроконечных скал, росло Древо. Оно не было похоже ни на одно дерево на земле. Его ствол был цвета старой бронзы, а листья переливались всеми оттенками серебра и темного нефрита. Оно было огромным, величественным и излучало тихий, пульсирующий свет, видимый даже при дневном свете. От него исходило чувство… древности и невероятной, безмятежной печали.

А у его подножия, на берегу черного как смоль озера, виднелась постройка. Не хижина, а нечто вроде маленького храма или мавзолея из того же темного камня, что и скала-зеркало.

– Мы почти там, – прошептала Карина, и в ее голосе прозвучал не научный интерес, а благоговейный страх.

Спуск в долину был легче, но нервное напряжение достигло пика. Они шли через поле необычных цветов, которые поворачивали свои чашечки вслед за ними, словно наблюдая. Тишина здесь была абсолютной, гнетущей.

Когда они были в сотне метров от Древа, из тени храма вышла фигура.

Это была не девушка-соблазнительница. Это была пожилая женщина. Высокая, прямая, с седыми волосами, убранными в строгий пучок. Она была одета в простые серые одежды, но в ее осанке, во взгляде светло-голубых глаз читалась непререкаемая власть и бесконечная усталость. Та самая женщина из зеркала.

Она ждала их, сложив руки на груди.