– В конце коридора? – переспросила она, изо всех сил желая, чтобы ей просто показалось.

– А ты как хотела? Чай не принцесса, добежишь пару метров. Душ там же, – припечатала Зоя Аркадьевна, постояла немного, а потом выдала гораздо мягче: – А чемодан твой вернём. Не переживай. Найдётся.

И ушла. А Аля осталась стоять на пороге своей комнаты. Было темно. Одна из кроватей пустовала – комендантша сказала, что соседку отчислили в конце прошлой четверти. В углу стояла раковина, над ней маленькое зеркало – хотя бы зубы чистить можно в своей комнате. Около зеркала висел небольшой шкафчик. Слева стоял большой гардероб, а возле окна – две кровати с тумбочками. Вот и весь новый дом.

Аля повернулась к зеркалу. Она не любила своё отражение. Слишком вздёрнутый нос, слишком длинная шея, слишком невзрачный бледный цвет волос, слишком светлые брови, которых совсем не видно, если их не подводить, – разве великие балерины такими бывают? Единственное, что ей нравилось в своём лице, – глаза: большие, голубые, яркие. Если правильно их подкрасить, очень выразительные.

Аля отвернулась от зеркала, закрыла дверь, поставила рюкзак возле кровати и упала лицом в подушку. Это был долгий-долгий день. Совсем не таким она его планировала.

Нашарила мобильник, набрала маму. Та была недоступна. Возможно, ещё летела. Аля стала думать, что бы сказала мама, если бы она дозвонилась. Наверное: «Подыши». «Подыши» звучало как «па-де-ша¹».

Аля ненавидела па-де-ша. Этот элемент должен походить на лёгкие прыжки игривой кошечки, но Аля видела в нём чужеродное, комичное. Как когда продавщица Алла из ларька около дома кокетничает с посетителем, игриво надувая красные губы и закатывая глаза. А сил на этот элемент нужно потратить много. И вот ты стараешься, стараешься, а получается всё равно смешно и нелепо, но всем вроде только того и надо, даже хвалят тебя, только ты всё равно чувствуешь себя продавщицей из ларька. Весь сегодняшний день был как бесконечный прогон па-де-ша.

Но это ничего. Не всегда ведь всё даётся с первого раза. Главное, что она здесь – одна из 25 пятиклассников. Она на своём месте. И никакой, даже самый плохой день её в этом не переубедит. Завтра она всё решит. Найдёт чемодан, подружится с одноклассницами, а случай с девочкой в старинном платье сам собой разрешится. Получит такое объяснение, которое не сделает из неё сумасшедшую. И к новому месту она привыкнет. Подумаешь, туалет на этаже! Это вообще не главное. Главное – что она на шаг ближе к своей цели. На шаг ближе к сцене Большого театра.

Аля перевернулась на спину и стала смотреть в потолок. Веки наливались тяжестью. Она моргнула несколько раз, а потом провалилась в темноту.

БАБАХ!

Девушка открыла глаза и села на кровати. Что это было? Здание обрушилось? Потолок упал?

БАБАХ!

Аля съёжилась, прикрывая голову. Рядом послышался взрыв хохота. Звуки из соседней комнаты. Там, похоже, роняют что-то тяжёлое на пол.

За стенкой кто-то то и дело повышал голос, на него тут же шикали, но тише от этого не становилось. Аля прислушалась. Ей несколько раз показалось, что она слышит слово «новенькая». Каждый раз после этого следовал смех.

Девушка сердито поморщилась. Был уже почти час ночи. Завтра в восемь утра первый урок. А ведь нужно ещё размяться перед занятиями, разогреть мышцы. И о чём вообще её новые соседки думают?!

После очередного «БАБАХ!» из соседней комнаты Аля встала и тихонько выскользнула в коридор. Она не обязана это терпеть!

Здесь было холоднее, чем в комнате. Аля поёжилась и двинулась к двери в соседнюю комнату. Подняла руку, чтобы постучать, постояла так немного, а потом развернулась и пошла в другую сторону – к посту старшей по этажу. Не готова она пока знакомиться с соседками. И вообще, не она должна наводить порядок в общежитии.

Аля прошла рекреацию. Тут уже почти не было слышно шума из комнаты. И вместе с тем у девушки появилось ощущение, что за ней наблюдают. Она оглянулась. Никого, конечно, не было. То есть не было видно. Аля только сейчас заметила, что окна здесь маленькие, расположенные высоко, как бойницы. Тьма прятала всё, что было дальше полутора метров. Аля скрестила руки на груди и спрятала ладони в подмышки.

А вот и закуток старшей по этажу. Но открывшийся проём вёл в коротенький коридорчик с запертой дверью в конце. Аля вернулась немного назад и обнаружила ещё один коридор. Свернула в него, дошла до конца – снова тупик.

По ногам пробежали мурашки. Ей вдруг показалось, что она никогда отсюда не выберется. И придёт же в голову такой бред! Девушка остановилась и огляделась.

В стене на уровне щиколоток были тёмные квадратные отверстия, закрытые решёткой, – такие она уже видела в соседнем крыле. Аля мельком подумала, что они выглядят как тёмные надрезы на теле здания. Из отверстий сквозило холодом и запахом горелого дерева. Девушка шагнула назад. А потом разозлилась на себя: что за детские страхи?! Это же её новый дом, ей тут жить ещё три года.

Она решительно подошла к чёрному проёму поближе, встала на колени и заглянула. Ей показалось, что в глубине что-то дёрнулось и быстро шмыгнуло прочь. Она вскочила и поскорее отошла подальше.

В темноте всё казалось не таким, как при свете. Здание будто играло с ней в прятки.

Аля шла вдоль коридора, касаясь правой рукой шершавой стены. Вдруг она почувствовала на стене что-то холодное и гладкое. «Что это может быть?» – подумала девушка, отдёргивая руку. И увидела, как что-то тоже рванулось в её сторону.

Девушка взвизгнула и отскочила назад. А потом поняла, что это тёмное пятно – всего лишь зеркало. Она испугалась своего отражения!

Выдохнула и от пережитого напряжения засмеялась.

Всё ещё улыбаясь, она огляделась. Рядом, в нескольких шагах от неё, темнела приоткрытая дверь. За ней – равномерно тёмное помещение, без всяких оконных пятен. «Подсобка, что ли?» – подумала Аля.

В дальнем углу белело что-то огромное, похожее на ворота. Аля шагнула в ту сторону и остановилась. Это была огромная печь. Как-то она видела похожую в деревне, только та была гораздо меньше. «Зачем тут печь? Пуанты запекать? Так это в мастерских должны делать».

В углу возле печки что-то мелькнуло. Аля взвизгнула, сделала шаг назад и упёрлась во что-то мягкое и податливое.

– Ты кто такая? – послышалось из-за спины.

Аля взвизгнула ещё раз и отпрыгнула – на этот раз ближе к стене. И только потом развернулась. Перед ней стояла Зоя Аркадьевна. Почему-то без фонарика. Точнее, он висел на её поясе, но она его не включала, ходила в темноте, как будто могла ориентироваться в этом здании без помощи глаз.

– Какой класс? – ещё громче спросила комендантша.

– Пятый, – промямлила Аля.

– А буква какая?! – Кажется, тётка напрочь забыла, что сама сегодня отдавала Але ключи и просила расписаться во всех журналах.

– Я здесь первый день… Я вас искала… хотела сказать, что в соседней комнате очень шумно…

– У нас по ночам ходить нельзя. – Зоя Аркадьевна выделила каждое слово в этом предложении и посмотрела на Алю как-то уж слишком пристально. – Фамилию свою скажи.

– Казанцева, – прошептала Аля. Не хватало ей в первый же день попасть в чёрный список. Или что тут у них есть для нарушающих?

– Казанцева, – повторила комендантша нараспев. – Пойдём, показывай, где там у тебя шумят. – И наконец, включила фонарик.

Обратный путь оказался до смешного коротким. Правда, им пришлось подняться по двум лестницам, а ведь Аля совершенно не помнила, чтобы она спускалась по ним.

На этаже по-прежнему шумели. Комендантша хмыкнула, пробормотала: «Ну я им!» – и направилась прямо туда. Аля свернула в свою комнату. У соседей внезапно стало тихо. Аля приложила ухо к стене, чтобы послушать, что там происходит, но это оказалось лишним. Через секунду, казалось, стены задрожали от крика Зои Аркадьевны. Если кто-то до этого спал, то сейчас точно проснулся.

– Шихтер, ты опять?!

Аля поспешно отскочила от стены, как будто крик адресовался ей. В общем-то, и в центре комнаты было прекрасно слышно, что происходит в соседней: топот, шорох, хлопанье дверьми: видимо, девочки расходились по своим комнатам. Дверь хлопнула не меньше десяти раз.

Это совершенно точно было против правил академии – их Аля прочитала сразу после того, как мама купила билет на самолёт. Отбой строго для всех в 22:00.

Об этом как раз и кричала комендантша прямо сейчас. Ну, если выделить основную мысль и убрать все ругательства. «А чё я-то, а чё я-то», – вторил ей хрипловатый девчачий голос. Где-то Аля его уже слышала.

Наконец стало тихо. Аля устроилась на кровати, натянула одеяло до самого подбородка и уставилась в потолок. Наконец-то этот день заканчивается!

БУМ!

Аля второй раз за ночь резко подскочила в кровати. На этот раз звук шёл не из соседней комнаты. Колотили в её дверь.

– Открывай, тварь! – кричал всё тот же хриплый голос.

Аля вспомнила, что не закрыла дверь на замок. Вскочила, бросилась к ней. И тут же дверь открылась, как будто соседка прочитала её мысли.

На пороге стояла та самая темноволосая изящная девочка, которая насмешливо смотрела на Алю, пока та спорила с вахтёршей несколько часов назад.

– Тебе завидно, что ли? Сразу побежала жаловаться, – презрительно выдавила темноволосая, наступая на Алю.

– Я не… Я просто… – залепетала Аля, пятясь к кровати.

– «Я не», – передразнила девочка.

– Кристина, хорош. – От двери прозвучал тихий голос, тоже знакомый. Аля перевела глаза туда. Там стояла ещё одна Алина новая знакомая – Даша.

Кристина повернулась к ней. Ноздри её раздувались.

– Ты знаешь, что мне из-за неё будет?!

– Ты сейчас хуже сделаешь, – таким же тихим голосом проговорила Даша. – Видела, что там висит? – И она ткнула рукой назад, в проход комнаты.

Кристина оглянулась, побледнела, сразу же закрыла рот и пошагала к выходу, громко топоча ногами. Перед тем как выйти, она обернулась к Але и скорчила угрожающую физиономию.

Даша задержалась возле выхода и улыбнулась Але:

– Ты зря дверь не закрываешь. Ночью здесь лучше закрывать. И в коридор не выходи.

И ушла. Аля так и не успела спросить, почему ей нельзя выходить, а Даше с Кристиной можно. А ещё – что такое Кристина и Даша увидели в проходе комнаты, из-за чего так быстро ушли.

Сердце у Али всё ещё бешено колотилось. Было жарко, мерзко и страшно. Девушка поспешно дошла до двери и выглянула, стараясь не касаться ни её самой, ни ручки. Огляделась. Ничего необычного. Никаких записок или знаков. Дверь ничем не измазана.

Только напротив входа серебрилось зеркало – когда она выходила в прошлый раз, его не заметила. По его верхнему краю тянулись чёрные трещинки. Аля поглядела на бледную ломкую девочку в его тёмной глубине и захлопнула дверь.

* * *

На следующее утро Аля вскочила раньше будильника, сразу скинула ноги с кровати и побежала умываться. За окном были ещё мягкие фиолетовые сумерки.

Все события вчерашнего дня казались далёким сном. Аля включила чей-то трек на телефоне и приплясывала у раковины с щёткой в руках. Она любила первые дни после каникул. Домашки нет, преподаватели ещё не злые, сил хоть отбавляй. По крайней мере, так было в её бывшем училище в родном городе. Оно, конечно, было поменьше, и требования там были не такими высокими…

А потом Аля вспомнила про чемодан и настроение упало. Утром он так и не нашёлся – Аля ходила к куратору, вахтёрше и комендантше, никто ничего не знал.

Из вещей у Али остались только джинсы и толстовка. Маму она набрала сразу после пробуждения, но та сбросила. Это было странно – мама раньше никогда Алины звонки не сбрасывала. Тем более сейчас, когда Аля одна в незнакомом общежитии, в чужом городе… На глаза навернулись слёзы. Очень хотелось просто услышать мамин голос, и сразу бы стало легче, и сразу бы все проблемы отступили, и чемодан бы нашёлся, и с одноклассницами бы наладилось…

Аля открыла мессенджер, написала маме: «Привет!!!! Перезвони, плиз, всё ужасно!! У меня потерялся чемодан… И вообще… Скучаю по дому». Перечитала. Вышло плаксиво и по-детски. Подумала и отправила стикер со скачущей ламой.

Мама была не в сети. Аля посидела над телефоном, а потом решительно натянула джинсы и толстовку. Здесь, в академии, на уроках требуют школьную форму, но лучше прийти в чём попало, чем не прийти совсем.

Коридоры академии были гулкими, холодными и почему-то совершенно пустыми. Аля опять чуть не забрела в другое крыло, но вовремя услышала голоса.

В одном из них она узнала комендантшу, Зою Аркадьевну, и поспешила в ту сторону.

– Ну и что случилось у них? – Это был голос Зои Аркадьевны.

– Кхм… В общем, их па-де-де¹ превратилось в паде-труа², – отвечал ей незнакомый бархатный голос.

– Ты нормально скажи. Он ей изменил, что ли?

За коротким закутком, в котором опять не было старшей по этажу, обнаружился выход на лестничную площадку. На ней стояли Зоя Аркадьевна и незнакомая высокая женщина. При виде Али они замолчали. Ну и ладно, очень ей нужно слушать про чьи-то любовные дела. Она поспешно юркнула на лестницу.

Первым уроком была математика. Аля зашла в класс, когда уже все были на местах. Все девочки в юбках, блузках и пиджаках. Аля подавила горестный вздох. Она и так тут первый день, да ещё и так сильно выделяется.

Задняя парта была свободной. Аля прошмыгнула туда, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания. Тетрадок у неё тоже не было, только блокнот и учебники, которые ей выдали вчера в библиотеке. Она достала их, положила на стол и выровняла по краю парты.

Сбоку послышался смех. Через ряд две девочки перешёптывались, глядя на неё. Аля улыбнулась им, но они тут же отвернулись. Ну и ладно, не очень-то и хотелось.

Перед самым звонком в класс, не торопясь, вошли Кристина и Даша. Кристина бросила взгляд на задние парты, увидела Алю и фыркнула. Та почувствовала, что краснеет. Даша тоже посмотрела на Алю, улыбнулась и помахала рукой.

Из интересного на занятии было только то, что у Кристины и Даши оказались одинаковые фамилии.

Это было странно, на близняшек они никак не походили – совершенно разные лица, фигуры, цвет волос и голоса. И только потом из подслушанных разговоров Аля поняла, что они всё-таки сёстры.

На каждом уроке Але пришлось объяснять, почему она без формы и тетрадей. Когда наступил обед, она почувствовала гигантское облегчение. Это было на неё не похоже: учиться ей нравилось, она скорее ждала конца каникул, чем их начало.

В столовой Аля поняла, что жутко голодна. Поставила себе на поднос суп, салат и второе, потянулась за хлебом, но краем глаза увидела, что на неё насмешливо смотрят девочки, и убрала руку. Очень хотелось чего-нибудь сладкого и вредного, и желательно побольше.

После обеда в расписании стояла классика. Аля побрела к залам. Коридор перед залами пустовал: девочки убежали переодеваться, а ей всё равно было не во что.

В зале были деревянные отполированные станки, скрипучие полы и большие потёртые зеркала. Аля прошлась вдоль стены, поглаживая станок (в её бывшем училище говорили просто «палка»). Эти же станки десятки лет трогали балерины, известные на весь мир. А теперь здесь стоит Аля. От этого перехватывало дыхание.

За пять минут до начала занятия вошла преподавательница, темноволосая, с тонкой ниточкой рта и высокими скулами. Але она почему-то напомнила древнегреческую статую, такую же идеальную и холодную. В расписании значилось, что её зовут Роза Викторовна. Она неспешно оглядела класс, медленно поворачивая голову. У преподавательницы была идеально прямая спина и совершенное, будто застывшее лицо, на котором не отражалась ни одна эмоция. Она выглядела как кукла с крутящейся головой.

Все девочки сразу выпрямились и замолчали.

Роза Викторовна не сдержала кривой полуулыбки, когда увидела новенькую:

– Ты на физкультуру пришла?

– Я… Нет… У меня чемодан… – залепетала Аля. Внезапно в голове закончились все слова.

– У нас балетная академия, а не подъезд. Здесь так не ходят.

– Извините… Но у меня нет…

Роза Викторовна изогнула бровь дугой:

– Что значит «нет»? А на голове что?

Аля кинула взгляд в зеркало. Крепкий пучок она сделать не смогла: шпильки тоже остались в чемодане. Пришлось намотать волосы на хвостик. Они, конечно, растрепались, и девушка походила на Медузу горгону.

– Девочки так не выглядят, – отрезала Роза Викторовна. – Выйди из класса и приведи себя в приличный вид.

– Но… у меня нету больше…

– Вон из класса, – тихим голосом дробя слова прошипела Роза Викторовна.

Аля попятилась к двери и пулей выскочила в коридор. Щёки пылали. Мир вокруг расплывался и блестел огоньками. Она поплелась в жилой корпус, часто-часто моргая. Коридоры петляли, искажённые пеленой слёз. Аля остановилась посреди огромного зала. Она определённо здесь никогда не была.

Сверху на потолке была лепнина. Потолок казался гораздо выше, чем в остальном здании. Это помещение идеально подошло бы для балов. Окна были вытянутыми в высоту. Что-то они напомнили Але, и девушка подошла к одному из них вплотную, выглянула наружу. Под окнами были те самые кусты, где она вчера потеряла чемодан. А это, получается, было то самое окно, из которого выпала девочка.