Цитаты из книг автора «Полина Елизарова»

Конечная остановка маршрутки, неприкрытая усмешка в глазах испитого попутчика, увязавшегося было за ней, но, к счастью, почти у самых ворот отлипшего; слякоть, въедавшаяся в каблучки сапожек; ветер, пронизывавший до трусов, задирая невидимыми лапищами юбку, будто похабник из маршрутки, нахально разглядывая, что у нее под пальто…

Стылым сентябрьским вечером она, молодая и привлекательная, но неискушенная адюльтерами женщина, прибежала на завод к Петру

Детали – изменчивые отголоски реальных воспоминаний – постоянно добавлялись, приоткрывая неверной памяти все новые подробности.

Практически у каждого пожившего на свете, даже самого обычного с виду человека припасены в копилке памяти захватывающие истории из прошлого. Такие истории, частенько разбуженные вином и сильно приукрашенные воображением, дают рассказчику, пусть ненадолго, ощущение своей исключительности.

Ветер, проникавший через форточку, обдавал лицо приятной и грустной прохладой.

Дохнуло прозрачной, прелой осенью. Запах она ощущала скорее в голове: поздний сентябрь пахнет борьбой еще живого, но обреченного на скорую смерть, а потому отчаянно сопротивляющегося, испускающего из себя квинтэссенцию этой мучительно-прекрасной, непостижимой жизни. Каждый год, каждую новую осень вот уже двадцать четыре года подряд Маргарите Семеновне хотелось от этого запаха долго-долго плакать – не думая о причине, не думая вообще ни о чем, просто выплакивать из себя то, что являлось ее силой и не давало ей возможности с этой же силой справиться.

Варюша напоминала ей радостного щенка. Она относилась к миру с любопытством и жадностью, была нетерпелива к реакциям значимых для нее людей и сильно привязана к дому – пыльной трехкомнатной квартирке в кирпичном четырнадцатиэтажном, когда-то считавшемся престижным «цэковском» доме.

Удивительная вещь – запахи. Они, как и музыка – случайно выбранный кем-то саундтрек картинок жизни – способны в секунды перенести в прошлое.

В ящичке на кухне отыскались китайские травяные капли. Раньше таких в аптеках было не купить, их поставлял в Москву какими-то козьими тропами знакомый еврей-гомеопат. Зато теперь оккупировавшие аптечные полки медикаменты и бады разрастались на них в той же прогрессии, что и людская хандра.

Как только теплый спертый воздух метро накинулся на нее своей шапочно-курточной духотой, Маргарита Семеновна вновь почувствовала, как затрепетало, будто пойманная в силки птичка, сердце.