Вот я ночью приехала к нему домой. Вся на взводе, потому что только нашла последние подтверждения, что компания используется для отмывания денег. Бегу сквозь дождь (как драматично: я не взяла из дома зонт и в машине не нашла запасной) по территории и вижу через приоткрытую дверь связанного человека и нацеленный на него пистолет. Я его узнала – старший менеджер из отдела контроля качества. Даже имя вспомнила, мы пересекались несколько раз.

Я сбита с толку, еще два шага в сторону, так, чтобы сменить угол обзора, и вижу, что рука, державшая оружие, принадлежит тому человеку, которого я ежедневно держу за эту же руку вот уже который месяц.

Выстрел. Мой крик. Вовремя подсвеченный очередной молнией. А дальше отрывки: раскат грома застал меня уже бегущей к машине, молящейся, чтобы его собаки были в другой части дома. На развилке почти поскользнулась на луже.

И тут же почувствовала его руку на своем запястье.

Попалась.

Его глаза так близко, но слишком темно и дождь хреначит просто с убийственной силой, так что чёрт знает, что там было в этих его глазах. Вывернула запястье и оттолкнула его. Теперь на той луже уже поскользнулся он. Наверное, это меня и спасло.

«Домой нельзя», – подумала я, развернулась на дороге в город и свернула на междугороднюю трассу.

На следующий день, сидя в какой-то забегаловке, открыла новости. В общем списке ничего не нашлось, но поиск по фамилии и имени старшего менеджера выдал, что эти утром его тело было обнаружено под окнами его квартиры. По предварительной информации – он выпал из окна.

Охренеть…

И если до этого момента я еще думала, что можно как-то вернуться, куда-то обратиться и что-то возможно, то именно в ту секунду я поняла, что бежать – это единственный выход, ведь кто знает, с кем и как он сотрудничает, если столь очевидное убийство так легко выставили суицидом.

Продать тачку за бесценок, но за наличные, выкинуть телефон, предварительно написав родным и близким, что я еду в очередную командировку и вообще хочу почистить мозг от соцсетей, так что давайте писать друг другу письма, и присмотрите за цветком, пожалуйста. И менять города каждую неделю и страны – каждый месяц. Находить какие-то странные подработки, не денег для, а успокоения беспокойного мозга ради.

И все равно это привело меня к тому, что я сижу напротив него.

– Днем его вычислили как крота, и вечером у нас с ним состоялся неприятный разговор, который ты и видела. Ночью я отпустил его. И только затем до него добрались те, кто его нанял и, видимо, не простив ему провала, избавились от него.

Он достал телефон и, быстро нажав несколько кнопок, протянул его мне:

– Вот видео.

Я аккуратно, стараясь не касаться его, взяла телефон из рук и нажала на кнопку воспроизведения.

Запись с камеры, расположенной в гараже напротив приоткрытой тогда двери. В центре кадра связанный по рукам мужчина, перед ним в той самой позе он – с направленным на сидящего пистолетом. Звука не было. Но вот в проеме двери я увидела себя. Это был момент, когда я увидела связанного, но еще не поняла, кто перед ним стоит. Вот я пропала из кадра, и буквально через секунды на экране вспышка – выстрел. Однако пистолет был действительно направлен вбок от сидящего, тот только от испуга дернулся. Вероятно, в это время уже раздался мой крик, потому что стрелявший повернул голову к выходу, и уже через секунду в кадре снова мелькнула я, теперь уже бегущая в другую сторону. Связанный лишь повернулся вслед за мужчиной, который выскочил ко мне.

Видео остановилось. Я подняла глаза.

– Дальше?

– Листай.

Я включила видео дальше. Вот сидевшего развязывают, и он своим ходом, даже довольно бодро, выходит из гаража.

Следующее видео. На экране довольно темно, я выкручиваю яркость на максимум. В кадре коридор, по которому вначале проходят двое неизвестных, затем и недавний привязанный.

Склейка. Кадр с улицы. Одно из окон открывается, и оттуда выбрасывается тело мужчины. Я узнала угол дома. Он был на фотографиях в новостных сводках.

– Это ведь могли быть и твои люди, – аккуратно проговорила я, положив телефон между нами на стол.

– Могли, но это не мои люди. Если хочешь, могу дать данные каждого из них.

– Удобно, ты мне дашь данные, которые покажут, что убийца не ты и не твои люди. Объективные данные будут, я уверена. – Я отставила почти остывшую чашку чая на столик между нами.

Я отогрелась. Я собралась с силами. Мне просто нужно его отвлечь и добежать до ванны. А там в метре от окна есть пожарная лестница соседнего дома. Если по пути удастся цепануть свою сумку при входе – вообще идеально получится.

– Ты умная девочка и подобными штуками тебя вряд ли можно провести. Ты хорошо ищешь информацию. Нашла же ты фирмы-прокладки без сторонней помощи, хотя полиция до сих пор безуспешно пытается до меня докопаться. А тебе хватило сколько, месяца? – Он усмехнулся.

– Предлагаешь отправить им всю информацию? – Я выпрямилась в кресле, смотря прямо на него.

– Ты так не сделаешь. Посчитаешь это предательством. И как бы плохо ты сейчас обо мне ни думала, но до предательства ты не опустишься. – Он пожал плечами.

– Мысли, что это по итогу могут посчитать укрывательством и даже инкриминировать пособничество, думаю, помогут мне не так сильно горевать, что мои моральные принципы пострадают. – Я отзеркалила его жест и быстрым взглядом попробовала оценить обстановку для побега.

– Интересный подход. Вероятно, я недооценил степень отчаяния того, кто загнан в угол. – Он стал серьезным. – Посмотрим, что ты еще можешь в себе открыть, если узнаешь, что бежать тебе действительно некуда. Потому что, даже если тебе как-то и удастся нейтрализовать меня здесь, то на выходе тебя будут ждать мои люди. Решил предупредить, просто чтобы ты в окна опять не полезла.

Я замерла.

Он усмехнулся:

– Твои эмоции и мысли часто бывают написаны на лице. Обожаю твою бесхитростность.

Я закрыла глаза, выдохнула и откинулась обратно в кресле.

Нужен новый план.

– Зачем ты здесь?

– Вернуть тебя домой.

– После той ночи у меня нет дома. И благодаря твоему преследованию до сих пор не появилось.

Я замолчала. Он тоже не торопился мне отвечать.

– Слушай. – Я открыла глаза и вновь взглянула на него. – Отпусти меня, пожалуйста, очень тебя прошу. Я никому ничего не скажу, занимайся там своими делами, я даже в страну возвращаться не буду, – спокойным тоном, но довольно быстро, проговорила я. – Просто прекрати за мной гоняться.

– Как по-твоему, зачем я здесь?

Я нахмурилась. Диалог затягивался, толку было все меньше.

«Может, реально в окно, вдруг удастся удрать и от его людей? Ну или привлечь внимание, и кто-нибудь вызовет полицию?»

– Есть дурацкое ощущение, что ты просто хочешь вернуть всё как было, – сказала я.

– Не без этого, но я понимаю, что «как было» не получится. И я даже готов был бы тебя отпустить, несмотря на то, что люблю тебя и не хочу этого делать…

«Люблю тебя». Мы не говорили этих слов друг другу. Считалось, что в начале отношений (всего-то три месяца) это как-то ещё не уместно.

Я отшатнулась. Настороженность на максимум, и я реально не хочу знать, что он еще собирается мне сказать.

Он как-то печально усмехнулся моей реакции:

– Не так я планировал тебе говорить о своих чувствах, но они сейчас и не главное.

Вопросительно поднимаю брови: что же там тогда главное?

– Мои люди за тобой следовали не только и даже не столько затем, чтобы поймать и вернуть тебя домой, а ради твоей безопасности.

Мои брови поползли выше.

– Я пытаюсь выйти из бизнеса, и есть люди, которые не очень хотят меня отпускать, а ещё есть те, что очень хотят занять мое место. И те, и другие используют различные рычаги давления. И этот несчастный убитый был неплохо осведомлен о нашей личной жизни и таки успел о ней растрезвонить. Поэтому та ночь была поворотной во многих смыслах. Тогда открыто была объявлена охота на меня и мою команду. И на тебя как на дорогого мне человека. Поэтому ребята больше были заняты твоим спасением, нежели преследованием.

– Бред какой-то. – Я потянулась за остывшим чаем, чтобы как-то занять руки и дать себе секунды на осмысление всего сказанного.

– Пропавший водитель Убера, который должен был везти тебя около месяца назад. Ты не могла не видеть новости через несколько дней о его задержании. Ему не повезло, приплели еще несколько трупов. А ты, наверное, подумала, что случайно наткнулась на серийного маньяка?

«Да, именно так я вообще-то и думала…» Меня до сих пор передергивало от той ситуации.

– И еще десятки странных столкновений и внезапных драк вокруг тебя, да?

– Люди везде на взводе, такое бывает, – неубедительно промямлила я.

– Ну да, действительно. – Он рассмеялся, и я вновь зависла от этого звука.

– Сейчас разгар конфликта. И мне сложно защищать себя, бизнес и тебя, когда ты находишься на другом конце света. Пожалуйста, вернись со мной домой. Вернись к работе. Займись моим бизнесом, чтобы мне было к чему идти, пока я закрываю то, с чем уже больше года не хочу иметь ничего общего! Так я смогу тебя защитить и быстрее всё закончить. – Стремительная речь – и он даже передвинулся к краю дивана, будто желая быть ближе ко мне.

Я молчала.

– Я прошу тебя пройти со мной этот путь и даже готов пообещать, что как только всё закончится, я отпущу тебя и, если ты того потребуешь, больше никогда тебя не побеспокою.

Я хмыкнула.

– То есть ты просишь меня вернуться, чтобы вновь руководить твоей фирмой, которую пытаются прикрыть твои друзья бандиты, пока ты с ними разбираешься. И когда ты с ними разберешься, ты просто меня отпустишь, и всё?

– Заплачу сколько скажешь, это будет честно.

Тут я уже расхохоталась. Не могу сама сказать, из-за чего конкретно. Может, из-за того, что человек, которого я любила, бегал за мной и пытался мне признаться в любви и обелить свое имя, просто чтобы вернуть меня поработать на него. Может, из-за того, что, он думает, я готова рисковать своей шкурой ради его плана про нормальное будущее. Может, из-за того, что я всё ещё люблю его и готова ему поверить и вернуться обратно, несмотря на все риски. А может, это просто нервное. У меня в последнее время отнюдь не эталонные нервы, знаете ли.

– Я пожалею об этом, – тихо бормотала я. – Я наверняка об этом очень пожалею…

Он молчал.

– Поехали. – В гулкой тишине мой голос внезапно прозвучал довольно громко.

Он попытался сдержанно проявить свою радость, не то чтобы это получалось.

Хорошо, хоть с места не вскочил.

– Мне нужно десять минут на сборы, – продолжила я, встав с кресла, и направилась в комнату.

Закрыть дверь. Достать сумку, кинуть её на кровать. Сесть на пол и не разреветься. От всего разом: усталости, постоянного стресса, перенапряжения последнего часа, обиды, страха. Обнять себя руками, можно немного покачаться из стороны в сторону, погладить себя по плечу. Минутка моральной поддержки окончена, пора собираться.

«А может, ну это все?» Я как раз проходила мимо окна и краем глаза бросила взгляд на улицу. Там стоял большой черный внедорожник, и два крепких парня глаз не сводили с моих окон.

«Не, бегать дальше уже нет сил объективно». Я вздохнула и потянулась к комоду – достать свои скромные пожитки. Когда раз в неделю покидаешь город в спешке, гардероб как-то автоматически сокращается до того, что может легко влезть в ручную кладь.

На сборы ушло меньше времени, чем я сказала. Со стороны кухни до сих пор не было ни звука, и в какой-то момент я понадеялась, что он просто ушёл.

Проверять не торопилась. Я встала перед зеркалом. Будто впервые за долгое время я действительно смотрела на себя. Да, похудела – особо заметно по скулам и рукам. На запястьях косточки стали заметнее. Круги под глазами. Волосы в хвосте – удобно. Одежда тоже из разряда удобной и не привлекает внимания. Я стала бледным отражением той меня, которая ещё полгода назад сияла.

«Я же стану когда-нибудь снова собой, правда?» Я печально улыбнулась своему отражению и вышла из комнаты, в которую больше никогда не вернусь.

Он продолжал сидеть на диване, когда я вышла.

На его лице промелькнуло облегчение.

«Что, думал снова сбегу?» Свое желание поговорить с ним я оправдывала длительной социальной изоляцией. Но сама понимала, что это очень похоже на вранье.

Он потянулся взять у меня сумку, я проигнорировала этот жест и закинула её на плечо.

В тишине спуститься в лифте, выйти из дома.

Не отказать себе в удовольствии и обернуться – здесь была самая спокойная неделя, если закрыть глаза на сегодняшний день. В парке через дорогу облетали жёлтые листья, которыми я любовалась, пока мы шли к тому самому внедорожнику, что я увидела из окна.

Сумка в багажник. Перед тем как сесть в машину, бросить последний взгляд на дом и свои окна – кухня, спальня. И в последнем окне чей-то силуэт.

– Что? – Я застыла, в груди как-то неприятно стянуло холодом.

– Что там? – Мужчины подняли головы вслед за мной, но силуэт в окне исчез.

– Нет, показалось, наверное, – пробормотала я, садясь в машину.

Чтобы как-то сгладить тишину, пока машина не поехала, я спросила:

– Как ты оказался здесь раньше меня?

– Я получил водительские права на мотоцикл, это сильно ускоряет передвижение, – ответил он с мальчишеской горделивой улыбкой.

Я молча кивнула. Вспомнила, как мы вместе ходили на пробное занятие, тогда он загорелся идеей научиться им управлять, чтобы купить себе и ездить.

Дурацкая мысль – он продолжил жить свою жизнь, когда я уехала. А у меня встало на паузу вообще всё. Я даже практически перестала читать книги.

От этого осознания я недовольно поморщилась.