– Боже мой, дорогая! Так я готов хоть сейчас отправиться к вашим родителям! Мы поженимся, и никто ничего не заподозрит. Я буду счастлив стать отцом.

– Вы ума лишились? – взвизгнула Бланш. – На кой чёрт мне этот младенец?

Октав опешил и с минуту недоумённо смотрел на возлюбленную.

Глядя на него, маркиза пришла в ярость и, начисто позабыв приличия, выпалила, что никогда не собиралась становиться его женой. Октав оторопел от столь откровенного пренебрежения и молча стоял перед маркизой, отказываясь поверить в услышанное.

– Так вы не любите меня? – тихо спросил он.

Бланш густо покраснела, злясь, что никак не придумает достойного ответа. Ей ужасно хотелось в открытую сказать, что Лантье недоумок, если простое желание облекает во флёр романтики, но у него был такой взгляд, что она не решилась. Ну его к чёрту! Такой вспыльчивый дурак может ударить или вовсе пристукнуть. И девушка вновь зашмыгала носом, бормоча, что, возможно, ей показалось и никакого ребёнка не будет. И вообще родители хотят выдать её за другого. Отец всегда не слишком лестно отзывается о людях ниже себя. Октав сжал губы и прищурил глаза:

– Если вы любите меня, то давайте сбежим, прямо сейчас. Мы уедем в Ла-Рошель. Поверьте, дорогая, я смогу позаботиться о вас. Ведь главное быть вместе.

Маркиза продолжала юлить. После свадьбы она уедет в Париж, и Лантье ничего не сможет сделать. Она приближалась к мужчине и наконец приникла к его груди. Октав страстно прижал её к себе. Бланш пронзило острейшее желание, и, изнывая от страсти, она отдалась любовнику на убогом ложе в грязной комнатёнке лесной хижины. Возвращаясь домой, маркиза повеселела. А что, если любовная встреча, от которой так сладко сжимается и трепещет её лоно, изгонит зародившуюся жизнь, и проблема решится сама собой? Ну да, она сама слышала о таких случаях. В гостиных шептались, что баронесса Сен-Мишель так хрупка, и пока она носила дитя, лекарь строго-настрого запретил сеньору барону навещать спальню жены, дабы она не потеряла ребёнка.

Но, видно, сама Бланш была отнюдь не хрупкого здоровья, и свидание с Октавом не избавило её от неприятности. Раздражённая, что так и не находит выхода, она еле сдерживалась, чтобы не надавать любовнику пощёчин. Ей стоило неимоверного труда постоянно отговаривать его от желания немедля вступить в брак. И когда выяснилось, что молодой офицер должен отбыть в долгий поход, она чуть не запрыгала от радости.

Клодин была посвящена во все перипетии истории и тайком потешалась, словно на ярмарочном представлении. Вот умора! Пожалуй, если судно с любовником налетит на рифы и пойдёт ко дну, хозяйка на радостях спляшет бурре. Да уж, повезло господину Октаву связаться с такой тварью, как мадемуазель. Впрочем, так ему и надо. Мужчины вечно кидаются на смазливых девиц, так поделом им. Главное, что Бланш выйдет замуж за герцога. Клодин рассуждала, что можно нажить недурные деньги на её глупости. А с хорошим приданым и сама служанка сможет найти себе жениха и послать надоевшую вздорную девицу к чёрту. Клодин продолжала исправно прислуживать и ждать своего часа. Глупец Лантье взял с мадемуазель клятву, что за время его отсутствия она поговорит с родителями и, вернувшись из плаванья, он поведёт возлюбленную к алтарю.

К счастью для маркизы, морской поход и впрямь оказался долгим, и, по подсчётам выходило, что она успеет выскочить замуж без проблем. И действительно, загнавший трёх лошадей Октав опоздал. Известие, что Бланш сочеталась браком и покинула провинцию, едва не лишило его рассудка. В отчаянии он ринулся в Париж.

***

Бланш продолжала немилосердно затягиваться в корсет, молясь, чтобы муж не догадался о её состоянии. Хватит того, что первая ночь далась ей с огромным трудом. Она до обморока боялась выдать себя и припрятала возле кровати скляночку с куриной кровью. Тайком капнула её на простыни, дождавшись, когда супруг, натянув одеяло до самого носа, захрапит. Ей повезло, в свои годы герцог уже не обладал достаточной чувствительностью, чтобы разобраться в тонкостях первой ночи. А спустя пару недель Бланш сообщила, что понесла дитя, и теперь постоянно отказывала мужу в любви, ссылаясь на недомогание. А что прикажете делать, если паршивый младенец слишком явно шевелился в её чреве и скрывать сие было невозможно? Клодин заявила, что теперь-то уж точно следует дождаться родов, но надо проделать всё тайно. А сеньору герцогу просто сказать, что случился выкидыш.

– А что делать с ребёнком? – озадаченно спросила новоиспечённая герцогиня.

– Стоит ли думать заранее? – поджала губы служанка. – Может, Господь приберёт младенчика во время родов. Такое часто случается. А если нет, то я избавлю вас от всех хлопот. Не сомневайтесь.

Когда Бланш ощутила тупую тяжесть и боль в пояснице, чуть не сошла с ума от страха. По совету служанки герцогиня заявила, что хочет навестить подругу, графиню де Конталь. Право же, она нуждается в её обществе. И раз уж не может посещать балы, то по крайности проведёт время в приятной беседе, сидя у камина. Озадаченный своими делами, супруг с лёгкостью согласился. Жена успела ему надоесть вечными жалобами на здоровье. И Бланш со служанкой умчались в предместье, где пройдоха Клодин загодя сняла скромный дом на окраине. И там ещё до полуночи, подгоняемая страхом герцогиня, сдерживая стоны и вскрики, разрешилась младенцем, который вовсе не собирался помирать.

– Девочка! Да какая прелестная! – вырвалось у служанки.

– Вот чёрт! Накрой её быстрее, она же вопит на весь дом! – прошипела бледная Бланш.

– Бедняжка задохнётся, – буркнула Клодин.

– Ну и хорошо, мне она не нужна.

– Вам лучше вздремнуть, – заявила служанка. – А пристроить младенчика – моя забота. Я могу отдать девочку кормилице. Она берет пятнадцать… нет, двадцать экю в месяц.

– Ну нет, кто помешает ей постоянно повышать цену? Просто унеси её подальше отсюда. Да хоть выброси в сточную канаву или оставь под деревом. Лишь бы поскорее забыть о произошедшем.

Укутав малышку, служанка забралась в скромную повозку и вернулась в город. Клодин направила лошадь в мрачный квартал бедноты. Озираясь вокруг и морщась от царившей вокруг вони, она шмыгнула в один из жалких грязных домов.

– Вот, мамаша Фуан. Девчонка отличная. С пылу с жару, как свежий хлебец из печи.

Неряшливая старуха с крючковатым носом и седыми лохмами, что выбивались из-под рваного чепца, с любопытством взглянула на ребёнка:

– Ну, не так уж и хороша. Пятнадцать экю, не больше.

– Как же! Да за такие деньги породистого щенка не отдадут! А тут дитя сеньоры!

– И что такого? – хлопнув себя по ляжкам, крикнула старуха. – Такого добра в каждом доме с лихвой.

– Пятьдесят, и ни монетой меньше, – поджала губы Клодин.

– Что?! Целое состояние за младенца, который может помереть ещё до рассвета? Не жирно ли будет?

И женщины вступили в ожесточённый спор, позабыв о малышке, которая счастливо заснула, не ведая о том, что решается её судьба.

Наконец обе спорщицы сообразили, что время идёт и надо бы уладить дело. Сошлись на тридцати пяти экю серебром, и служанка поспешила обратно.

Меж тем несчастный влюблённый метался по Парижу в поисках особняка герцога. И когда отыскал его, заспанный лакей сообщил, что хозяин давно спит, а мадам уехала в гости и вернётся после полуночи.

В отчаянии Октав остался на улице дожидаться Бланш. Он должен немедля поговорить с ней, а до утра ждать слишком долго. Сердце его ныло от боли, глаза лихорадочно блестели. Он считал, что возлюбленную силой заставили выйти замуж. И когда в конце улицы показался экипаж, Октав вздрогнул и едва не задохнулся от переполнявших его чувств. Увидев Бланш, которая тяжело опиралась на служанку, выходя из экипажа, он рванулся к ней.

– Бланш! Ради всего святого!

Герцогиня Ла Фалуаз охнула и побелела. Она не ожидала увидеть брошенного любовника, вообразив, что с замужеством связь с ним прервалась навсегда. Её голова была занята единственной мыслью: скрыть своё состояние от мужа. Появление Октава выбило её из колеи, герцогиня тупо смотрела на любовника и молчала.

– Как же так, Бланш? Боже мой, как же так? Ведь ты поклялась мне!

И тут герцогиня, найдя выход страху разоблачения, родовым мукам и злости на собственную глупость, завопила точно уличная торговка:

– Да идите вы к дьяволу, голодранец! Неужели поверили, что я соглашусь стать вашей женой?!

Она метнулась к Октаву и бросила ему в лицо:

– Голодранец! Жалкий ничтожный голодранец!

Мужчина схватил её за плечи:

– Вы сошли с ума, Бланш! – крикнул он.

Покачнувшись, герцогиня лишилась чувств и повисла у него на руках.

Клодин, оглянувшись по сторонам, завизжала:

– Спасите! Убивают!

Кучер и лакей, словно очнувшись, бросились на Лантье. К ним на помощь уже бежали лакеи из особняка, и Октаву пришлось отбиваться от шестерых вооружённых соперников. Как бы ловко ни орудовал морской офицер шпагой, но противников было слишком много. Ругань, вскрики и звон клинков заполонили тихую улицу. Разбуженный герцог, опасливо выглядывая в окно, тотчас отправил конюха за гвардейцами. Нет уж, увольте, он слишком важная персона, чтобы рисковать жизнью, ввязываясь в драку. Меж тем охая и повизгивая от страха, горничные под предводительством Клодин пытались привести в чувство свою хозяйку. Спустя минут десять показался отряд гвардейцев.

Октав ничего не видел и продолжал яростно отбиваться от нападавших. Чья-то шпага рассекла ему скулу до самого рта. Кровь залила ворот камзола. И лишь когда гвардейцы скрутили его, герцог показался в дверях и заявил, что этот человек напал на его супругу. Наверняка проклятый грабитель польстился на украшения мадам. Октав не проронил ни слова. Он едва держался на ногах. Избитый и униженный, он чувствовал только сердечную боль, и после слов Бланш ему стало абсолютно всё равно, что его ждёт. Любовь его умерла, и он словно умер вместе с ней.

– Немедля пошлите за доктором, – приказал герцог, провожая взглядом лакеев, что понесли мадам в дом на руках.

Октава бросили в промозглую камеру прямо на старые растрескавшиеся плиты. А в особняке Ла Фалуаза проныра Клодин, шмыгая носом и вытирая сухие глаза, сообщила, что бедняжка Бланш потеряла дитя.

Оставшись одни в спальне, хозяйка и служанка пришли к выводу, что дурака Лантье Бог послал. Теперь и выдумывать ничего не нужно. Славно всё вышло! Одним махом герцогиня избавилась и от любовника, и от ребёнка. Но конечно, если бы не Клодин… словом, она вполне заслужила сто экю.

С утра разъярённый Ла Фалуаз явился к начальнику тюрьмы, и после его ухода приговор для офицера был вынесен быстрее, чем в котелке закипает вода. И уже в полдень Октав, закованный в кандалы, отправился на каторгу вместе с десятью бедолагами, ожидавшими своей участи в Шатле. За всю дорогу лишь один из приговорённых, тощий и вертлявый бродяга, заметил, что им ещё повезло. Ведь их могли вздёрнуть на Гревской площади нынче утром.